Чтение онлайн

Загруженность определяет допустимый переносимый вес непосредственно на персонаже, значительно влияя на общий боевой потенциал. Как пример: снижается скорость атаки и передвижения, общая мобильность, а также боевые навыки становятся значительнее прожорливее, не говоря уже о том, что некоторые из них попросту становится невозможно использовать, такие как перекаты. Чем ближе загруженность к своему пределу, тем медленнее становится персонаж, а навыки превращаются в настоящую чёрную дыру. Грузоподъёмность же выступает в качестве сферического коня в вакууме, определяя допустимый суммарный вес рюкзака, где не имеется ярко выраженных последствий, пока не превысишь лимит – в ином случае начинается воздействие штрафных санкций. Сначала несущественно, но с каждым последующим лишним килограммом всё более и более заметным, где кульминацией является полная неспособность к движению, выраженная в припечатывании бренной тушки к земле.

Буквально.

Это как многократно увеличенное земное притяжение, ноги охеревают и сдаются.

Начальные величины обоих параметров одинаковы для всех рас: «50» и «140» соответственно.

Впрочем, команда прекрасно понимает, почему их танк поступает со своим снаряжением так, как поступает. Если кто-то из группы попытается принять на себя удар дикого хайгардовского оленя, вошедшего в так называемый на сленге «энрейдж», то успешно отлетит куда-нибудь в тридевятое царство, и это даже не метафора на смерть, а буквальное развитие событий – полёт будет реально не близким.

– Ой, да ладно вам! – она оросила всех своей лучезарной веснушчатой улыбкой.

Весёлый нрав девушки всегда приободряет, даже в пылу сражения.

– Хартвиг, приступай к разделке, – скомандовал Лингвиор, пока остальные члены группы присели рядом с Эллен на отдых.

Орк, как обычно, вместо отдыха продолжал ходить то тут то там, а местный всегда занимался свежеванием тушек из-за стучащегося в потолок навыка. Можно даже сказать, что без него их благосостояние двигалось бы скорее в минус, чем в плюс. Самого Хартвига подобное более чем устраивает, ведь без этих избранников он бы ещё долго не смог ходить на диких хайгардовских оленей... Ему требуется, во что бы то ни стало, добыть один крайне редкий предмет, который можно достать из сердца вожака стаи с крайне низкой вероятностью даже с его уровнем навыка свежевания.

Наконец-то это тот самый олень, за которым велась вся недельная охота.

Хартвиг был вне себя от радости, когда достал из сердца бестии небольшую жемчужину идеальной шарообразной формы, переливающуюся сине-малахитовым цветом на солнечном свету. Рассмотреть это было невозможно в силу скрытности своих действий, в том числе и нечто таящееся внутри.

Мужчина сразу же убрал жемчужину во внешний карман своей охотничьей жилетки.

Он не считал сиё за воровство, ему даже такая мысль не пришла в голову. Избранники не могут знать о существовании этой вещицы, но расскажи он им об её истинной ценности – те сразу же настоят либо на жребии, либо на продаже и равном разделении прибыли между всеми.

Из-за чего потребуется выкупать вещицу и основательно опустошать свои карманы.

Пожалуй, это главный недостаток всех избранников – только и думают что о собственном кошельке, а как же высшая цель?! – примерно так он сокрушался в чертогах разума, с довольным видом доразделывая остатки туши и не подавая наружу своего волнения.

– Хартвиг, будь так добр, отдай мне то, что у тебя в правом внешнем кармашке, – донёсся слегка басистый голос орка, идущего со стороны леса, – и тогда, может быть, ты не словишь болт в хайло.

– Классная шутка, Линг, – Хартвиг прикрылся ореолом непонимания.

Столь необычная беседа привлекла внимание остальной группы. Никто не понял что происходит.

– Это была не шутка, – Лингвиор улыбнулся ему в ответ, что не предвещало ничего хорошего.

– Харт, что случилось? – из-за плеча спросила Эллен.

Под всеобщим напором пристальных взглядов, фаринборговец решил сознаться:

– Ладно-ладно, хорошо, я только что скрыл от вас вот эту вещицу, – и достал из указанного кармашка жемчужину, показывая её остальным.

Отпираться было уже ни к чему, видимо придётся выкупать.

– Что это? – спросил гном.

– Очень редкий предмет, ради которого я искал команду на этих оленей. Вы не представляете насколько сильно он мне нужен, потому прибегнул к столь низменному поступку, как умышленное утаивание этого от вас. Внимательности Лингвиора остаётся только позавидовать, с таким лидером вы быстро добьётесь успеха...

– Нам не рассказал из-за опаски требования делёжки? – улыбнулась Эллен, словно глядящая в корень проблемы. – Мы ведь не жадные, ты нас и без того выручил очень сильно своим навыком свежевания. Она хоть и кажется дорогой вещицей, но для нас от шкур и мяса проку больше.

Собравшиеся вокруг Эллен члены команды закивали в подтверждение её слов, показывая свой доброжелательный настрой. Хартвиг уже было облегчённо вздохнул и начал убирать жемчужину обратно в кармашек, но...

– Эх-х-х, а ведь я хотел закончить это дело по хорошему...

Лингвиор наставил на фаринборгца большой арбалет, заранее заряженным каким-то достаточно странным болтом. Форма наконечника самая обычная, но исходящие от него блики заставляют усомниться в обычности самого снаряда.

Вся группа разом всколыхнулась, резко поднявшись на ноги.

– Слушай, даже для шутки это уже слишком... – Хартвиг, как и все остальные члены группы, искренне не понял действий лидера.

– Ты, как никто другой, должен прекрасно понимать последствия от выстрела большого арбалета на столь близком расстоянии. Давай решим этот вопрос без лишнего насилия – просто отдай мне этот кристалл и ступай с миром.

– Линг, ты что несёшь?! – недоумённо спросил гном. – Пускай забирает жемчужину, не будь ты таким жадным!

– Убери, пожалуйста, арбалет, пока дров не наломал... – зверолюд старался говорить спокойно.

– Ребят, не лезьте в наше дело, это личное. Вы хорошие и надёжные сопартийцы, о которых можно только мечтать. Мне не хочется и вас сливать, – орк невозмутимо оставался при своём.

– Знаешь что, Линг, да пошёл ка ты, как говорится среди ваших, на хуй!

Хартвиг, не погнушавшись показать орку фирменный жест избранников, средний палец любой руки, без лишних раздумий покинул состав группы и был уже готов возвращаться в лагерь. Повернувшись к прочим членам прежней команды, дабы по-доброму проститься с ними, раздался звук спускаемого арбалетного курка.

Музыкальный звон отпущенной тетивы и свиста болта.

Вместо прощальных слов изо рта Хартвига хлынула кровь, он заплевался ею и не смог нормально дышать. Шею не то что пробило, наконечник болта угодил точно в гортань, основательно раздробив её вдребезги и застряв в самой шее. Только что местный житель получил самый страшный вариант кровотечения, для которого требуется соблюсти немало условий, и которые не факт что пройдут против коренного – но Лингвиору это удалось.

– ТЫ СОВСЕМ ЕБАНУЛСЯ?!?! – хором вскрикнула вся группа.