Путь на восток
Шрифт:
КАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМИЛОВАТЬ!
От места где будет поставлена запятая — зависела его жизнь! Вот и в своей статье: вместо УБЕЙ ФАШИСТА! он написал УБЕЙ НЕМЦА! И эта статья ой как аукнулась Советскому Союзу, когда наши войска пересекли границу Германии: вот они — немцы: убивай, насилуй! Нам же комиссары и политработники все уши прожужжали — Убей немца! Так вот он немец: фермер… служащий… рабочий… старик… И женщины и дети — тоже немцы! А ограбить таких — так это вроде как честь им оказать: ведь не убили же — а только забрали кое что! До сих пор нам эта статья аукается: только ленивый не проходится по поведению наших солдат в то время в Германии! А ведь всего лишь слово поменял — тварь! Вот и вышло: они — белые и пушистые, да ещё и пострадавшие, а остальные — советские: русские, украинцы, белорусы, татары, азиаты: грабители, насильники, звери, убийцы!
И Германию иудеи заставили выплачивать возмещение аж восьми миллионам якобы пострадавшим, хотя позднее — их же исследователь, еврей, подсчитал — не более восьмисот тысяч! Много это, конечно, но не восемь же миллионов! Советских евреев в этом списке — не было. Меня аж в лице, видимо, перекорёжило, что водитель отшатнулся:
— Что — такое товарищ командир?! — раздался взволнованный голос водителя. Пришёл в себя — Всё нормально… Остались после захвата в городе, встретили ещё три эшелона с востока — из Осиповичей и Бобруйска и один из Тимковичей… О том, что в городе «красные», отправляющие стороны так и не догадались — в обе стороны полетели телеграммы о том, что партизаны взорвали мост и железнодорожное полотно и проезд временно прекращён, но будет вскоре восстановлен… С Тимковичей эшелон с пшеницей, мясом, салом, местными овощами и фруктами… Нам, вообще то и то, что уже имеем, грузить некуда, а тут ещё и немцы могут сверх захваченного подкинуть — по незнанию. И не оставишь же халяву — жаба задушит…
Отправили после обеда колонны с трофеями на место нового размещения. Туда же отправил и бывших пленных из штатлага Лесной — три батальона рекрутов с назначенными им моими командирами: лейтенантом Грибовым; сержантом Ибрагимовым; сержантом Мочаловым, выросших до комбата по цепочке должностей: командир отделения — командир взвода — командир роты… Ну и звания присвоил — своей властью, хотя и не имел на это право. Но это сейчас не имею, а завтра… На каждую вышестоящую должность командир переходил с частью своих бойцов: группа — отделение — взвод — рота… Так что есть кому и дисциплину держать и пример показывать рекрутам и новичкам. Придал им ещё и два батальона рекрутов из двух лагерей, расположенных в городе и рядом… Две с половиной тысячи пленных — из них желание драться с врагом изъявило чуть больше полутора тысяч… Два батальона пехоты — остальные рассосались по другим специальностям. Остальные остались в лагере — пока… Я их понимаю: ужасы и тяготы войны не для всех, а многих просто сломали морально, но как тогда с ними быть при нашем уходе? Оставить в лагере немцам, чтобы они работали против Красной Армии и советского народа? Отпустить на все четыре стороны? И далеко они уйдут? Вопрос вопросов! А решать его надо… И я его обязательно решу!
Особое внимание — третьему лагерю военнопленных. ХА ОФЛАГ (362 штатлаг) — стационарный лагерь для пленных командиров РККА… На данный момент в наличии чуть больше 1800 человек. Для работ не привлекаются — пока: эпизодически идёт пропаганда, склоняющая к сотрудничеству их с новой властью…
Сначала разобрался с лагерными документами — потом приступил к визуальному отбору. Как и во всех лагерях: внутренняя администрация: командиры бараков, командиры отрядов; группы поддержания порядка в лагере… — из числа военнопленных. Итог разборов: 1450 командиров выразили желание служить в Спецназе на моих условиях; 248 — пособники немецкой администрации; остальные — болото, страстно желающие слиться (в экстазе) с частями Красной Армии — видимо та, довоенная служба им более приятна, чем желание отдать долг Родине в трудное, для страны, время. Переписал фамилии, накормил и отпустил — после ухода моего подразделения из города, снабдив винтовками, патронами, стандартным набором продуктов на неделю. Содержанию набора не особо обрадовались, но тут уж — извините: разносолы и деликатесы — для тех, кто согласились служить в Спецназе. С пособниками — по закону военного времени: новые кирпичики силы улеглись в моё хранилище, ужавшись в размерах вдвое — освобождали место для нового поступления. И оно не заставило себя ждать: в двух обычных лагерях всё повторилось точно так же. Остаетесь — сами решайте свою судьбу…
Новая база расположилась очень удобно: среди болот; в густом лесу… Правда в пятнадцати километрах на восток железнодорожная станция Руденск; в двадцати километрах на запад — автомобильная дорога Слуцк — Минск, а в 18 километрах на юг — автомобильная дорога на Марьину горку… Не разгуляешься, в общем. Это не наша прежняя база! Но и нам здесь не два месяца куковать и даже не месяц: если удержимся невидимками дней пятнадцать-двадцать — это будет просто замечательно! С немцами же нужно будет продолжать воевать, а тут такие концы: в одном чихнёшь — в другом: Будьте здоровы — скажут… Так что думать придётся. Крепко думать…
Скребут кошки на душе, ох скребут… Что там — в Барановичах? Если бы не эти «командиры» — я бы и не переживал: договорились бы полюбовно: что мне — немецкого добра жалко? А они как себя повели — вместо помощи, ну даже предложения помощи — дай… должен… И бойцы им под стать: такие же осторожные, да расчётливые… Не все, конечно: некоторые просто растерялись. А мне в подразделении такие не нужны. Но по человечески мне их жаль… Проверю ка — что там?… А там было плохо… Нет, пока что не совсем чтобы очень, но скоро — это точно. Немцы обложили их со всех сторон: со стороны Бреста — батальон пехоты с несколькими броневиками. Правда два из них уже выведены из строя… Со стороны Минска — тоже батальон: оба охватили город полукругом со своей стороны… С севера перекрыли периметр две роты егерей — серьезная заявка на победу! С юга — растянулась рота егерей, но хитро: села в засады, себя не обозначая — мол никого здесь нет — проходите на здоровье… А в самом городе командования я не нашёл, как не метался по всему городу…
Осталось пять комбатов — шестой тоже куда то исчез… а с ними исчезло и больше полутора тысяч бойцов с младшими командирами. Так что на пять комбатов теперь — три батальона. Вот такие пироги с котятами! Хочешь-не хочешь, а придётся идти, снова выручать… А что с лагерем в Лесной? — мелькнула запоздалая мысль. Метнулся туда — полна коробочка! Лагерь снова полон, как прежде: видимо сдавшихся здесь «приземлили» до выяснения… Тогда тем более надо сюда вернуться: полторы тысячи перебежчиков — это же сколько выйдет кубиков Черной силы для пополнения моего хранилища?!
Лейтенанта Соломина — того самого интенданта, залетевшего в интенданты после адьюльтера с женой старшего по званию, я таскал с собой, готовя к принятию особого батальона: его я собрал из самых лучших пленных из Лесной и Барановичей, вышедших за два дня на уровень новичков. Слабы они, пока что, но пройдет немного времени и они выйдут на уровень… Те два батальона из пленных, оставшихся из Лесной и Барановичей тоже нашли своих командиров — я поставил на эти должности, как Сталин, в своё время, преданных мне младших командиров: Ибрагимова и Мочалова, а на сборную «солянку» пленных, приведённых Мочаловым и Рощиным — лейтенанта Грибова: у него практического опыта больше. Но — учитывая ошибку Сталина: нужны не только преданные, но и умные, компетентные… Если ум есть — компетентность я обеспечу, подключив и свои знания и своё умение!
Выступили вечером тремя батальонами и одной моей ротой: батальон Соломина оставил прикрывать Слуцк до нашего возвращения. Обошли по дуге Несвиж; подойдя к Барановичам разделились: Рощин остался сзади батальона немцев с востока города; Молодцов обошёл город с севера и встал сзади западного батальона. Мой батальон встал позади двух рот егерей с севера, а моя рота — сзади роты егерей с юга. Атака — по моей команде! Ударить ночью; в спину, внезапно и беспощадно — в нашем стиле — Спецназа! Ну а я — я потружусь уж не зная за скольких! Выложусь, как всегда — не за чины и награды воюю — за восстановление справедливости…
Верховный главнокомандующий вызвал к себе Берию:
— Ну — товарищ нарком: какие новости из Белоруссии?
Берия развёл беспомощно рукам, изобразив смущение:
— После короткого контакта с моим сотрудником этот капитан больше на контакт не выходил. — Хотя… — тут нарком раскрыл папку — он снова отправил группу самолетов с посланием для вас. Шагнул вперёд и положил на стол Сталина несколько скрепленных скрепкой листов. Тот взял их, внимательно прочитал, поднял глаза на Берию:
— Надеюсь не затягивал с этим Лаврентий?
— Никак нет товарищ Сталин! — вытянулся нарком — получили, тут же переписали, скопировали и к вам. Сталин задумчиво зашагал по кабинету, размышляя о чём то своём. Остановился:
— А капитана ты так ко мне и не доставил Лаврентий… — негромко произнёс Хозяин — может ты устал? Может тебе надо отдохнуть — а Лаврентий? — заботливо произнёс Сталин. Берия почувствовал, как по спине потёк предательский ручеёк; в ногах появилась слабость.
— Никак нет товарищ Сталин — не устал! — выдохнул он с трудом — готов выполнить любой Ваш приказ товарищ Сталин!