Чтение онлайн

— Оодзи не использует карты…

Хватка на секунду ослабла. Я воспользовался замешательством противника и наугад ухватился за воздух в том месте, где, по моим расчётам, находилась его нога. Бинго! Что было силы я дёрнул на себя и услышал вскрик невидимки и шум его падения.

— Так вот как выглядит Коома! — успел я сказать перед тем, как он лягнул меня в грудь. Я лишь хрипло засмеялся, продолжая цепляться за невидимку. Меня разбирал нервный смех, вызванный облегчением от правильной и всё объясняющей догадки: я напоролся на вражеского стратега, оснащённого способностью к мимикрии.

Чтобы игра закончилась победой, руки стратега должны коснуться флага. Так что в одном я мог быть уверенным: пока я удерживал его на месте, игра продолжалась. Каждая завоёванная мною минута увеличивала наши шансы на победу, потому что Оодзи наверняка уже разобрался в ситуации. Так что я старался изо всех сил. Поначалу это было даже легко. Я всего лишь цеплялся за его туловище, предоставив ловушке работать за меня. Как живой якорь, я мог удерживать невидимку, полагаясь только на силу и цепкость рук. Некоторое время мы, сцепившись, туда-сюда мотались по асфальту. Но вот он опомнился от падения, снова начал соображать, и на мою голову обрушился град серьёзных ударов.

— Вы действительно идиот, — в промежутках между смехом и побоями высказался я. — Вам не следовало приближаться…

В этот момент я почувствовал, что мой капкан жмёт уже не так сильно. Поскольку повреждения головы не лучшим образом влияют на умственные способности, я подумал, что мне почудилось. Но непрерывное копошение в районе голени продолжалось. Почуяв изменение боевой ситуации, невидимка замер. Я воспользовался этим, чтобы бросить взгляд на свою правую ногу. Биоткань над ней вспучилась и пёрла наверх, как дрожжевая опара. Её трансформация была такой удивительной, что застыл и я.

Сначала она была гладкой, как большой слизняк. Но под её обтекаемой гладью ощущалась непрерывная дрожь, выдающая усиливающееся напряжение. Продолжая вытягиваться, она нарастила себе рельефность и стала волнистой, а потом закрутилась против часовой стрелки. Она была уже ростом со взрослого человека. Потом с обеих её боков отделились два гибких змеящихся отростка. Их извивающиеся концы раздвоились раз, другой — и меня неожиданно замутило, когда я понял, что это похоже на пальцы. Одновременно тварь пыталась отрастить голову — если только этот круглый слепой шарик на верхнем её конце можно было назвать головой.

Невидимка рядом со мной испустил громкий, панический визг, и это послужило сигналом к бегству. Я тоже закричал, оттолкнулся освободившейся правой ногой от нижнего конца растущей твари, перевернулся на карачки и где ползком, где оскальзываясь, где бегом — бросился прочь.

Припустил я так, что пятки засверкали. Долго выдерживать подобный темп было невозможно, и, свернув в очередной лабиринт узких улочек, я перешёл на быстрый безостановочный шаг. Я шёл не разбирая дороги, подгоняемый страхом, который отнюдь не делался привычнее оттого, что Арена с завидным упорством вгоняла его мне под кожу. А так как связи у меня ни с кем не было, я начал разговаривать вслух.

— Ну, хорошо, — говорил я, — допустим, Оодзи не прав, и это действительно какая-то особая форма жизни… Зародившаяся здесь. Я не знаю, как все её проглядели, но… Это ведь не самый важный вопрос. Вот-вот. То, как она зародилась, пусть выясняют эксперты. А мы будем рассуждать логически… Что о ней можно сказать? Или по-другому. Насколько она опасна? Да, это главный вопрос. Самый важный и самый насущный вопрос для того, кто вынужден спасаться из её лап.

Пока я бормотал всю эту чушь, моё дыхание слегка выровнялось. Я успокоился настолько, что перестал поминутно бросать тревожные взгляды через плечо. Вместо этого я сосредоточился на пути, которым шёл, и… буквально упёрся носом в светящуюся стрелку, украшавшую псевдоторец ближайшего дома.

«Откуда здесь стрелка?» — подумал я. Словно откликаясь на мой невысказанный вопрос, стрелка подмигнула и слегка изменила направление. Когда я заметил её, золотое остриё смотрело строго вниз. Теперь она расположилась наискосок, указывая куда-то за моё левое плечо. Повернувшись, я увидел утопленную в стену дверь чёрного хода. Дверь выглядела так, словно её не открывали годами.

— Чертовщина и сбоку бантик, — вслух произнёс я. Стрелка продолжала упорно указывать мне путь. В этом мире белого света она казалась концентрированным лучиком солнца, неизвестно как пробившимся сквозь плотное вещество. Она была загадочна, но и красива тоже. Возможно, поэтому я ей поверил. Подойдя к двери, я взялся за ручку и тут же услышал тихое щёлканье внутри замка. Дверь отворилась так легко, словно только и ждала прикосновения. Внутри было темно, однако сразу за порогом проступила новая стрелка. Она сотворила на пёстрой плитке пола слабый контур тёплого света. Я неуверенно выглянул на улицу: разумеется, указующего знака на стене уже не было.

— Ладно, — пробормотал я себе под нос, — дали говно, давайте и ложку.

С этими словами я сделал шаг в темноту. Моя нога ещё находилась в движении, а стрелка уже переместилась на несколько метров вперёд. Отпущенная дверь закрылась беззвучно, и когда я оглянулся через плечо, то не увидел на её месте ничего, кроме мрака. Я осторожно прокашлялся.

— Кхм… Нельзя ли сделать чуть-чуть посветлее?

Я не ожидал какого-то особого отклика на свои слова, однако просьба подействовала: стрелка, лежавшая на полу в спокойном ожидании, вдруг разделилась на множество тонких светящихся полосок. Как будто кто-то подул на сияющую прядь волос. Волосяные лучики так и замельтешили вокруг. Когда они наконец успокоились, я оказался в центре слабо, но равномерно освещённого коридора. Световые полоски лежали везде — на стенах, на потолке, у меня под ногами.

— Не совсем то, что я имел в виду… ну да ладно. Спасибо за шоу, — поблагодарил я. И пошёл туда, куда меня приглашали.

Путешествие моё продолжалось довольно долго. Коридор был ровным и не имел ответвлений. В нём царила тишина, нарушаемая иногда лёгким шуршанием и ощущением тёплого сквозняка на лице. Должно быть, в такие моменты я проходил под невидимыми вентиляционными отверстиями, которые подавали внутрь порции свежего воздуха. Во всяком случае, духоты я не ощущал. Световые нити двигались вместе со мной. Видимо, они были достаточно длинными, чтобы осветить какой-то один отрезок этого коридора, однако на всю его длину силы их света не хватало. Пробы ради, я несколько раз застывал на месте — тогда нити тоже останавливались. Я шёл, шёл и шёл, пока совершенно не утратил чувство времени.

— Интересно, — сказал я вслух, — идёт ли ещё игра?

Никакого ответа. Я резко остановился.

— Не пора ли нам познакомиться поближе? — воззвал я. — Я хочу знать, куда меня ведут. И, главное, зачем?

Тишина.

— Не хотите общаться — не надо. Тогда просто выпустите меня отсюда! — крикнул я. — Верните меня в игру!

Световые волоски замерцали и все разом устремились вперёд. Словно великан втягивал в рот длинные макаронины. Испугавшись остаться в потёмках, я бросился за ними, но на стене перед моими глазами вспыхнула табличка. Обычная такая табличка, вроде тех, которые украшены надписями «Вход» или «Туалет», только эта мерцала красным тревожным светом, и написано на ней было другое: «Опасно».

— Вот это уже больше похоже на общение, — слегка обескураженно заметил я. — Не хватает только «мене, текел, упарсин».

Надпись не менялась. Я вздохнул.

— Послушай, не знаю, с кем я разговариваю, но, думаю, ты хочешь мне добра. Так ведь? — Я обращался к стенам, которые теперь обступали меня со всех четырёх сторон. Можно было подумать, что коридор мне привиделся.

— Я волнуюсь за свою команду. Они остались там, снаружи. Я должен их найти.

Никакой реакции. Я потихоньку начал заводиться.