Розовый Зигурат
Шрифт:
Лекари причину боли не нашли. Как устранить её не подсказали. А то, что подсказали — не помогло. Угрожал им, что умрут жестоко и очень болезненно, если кому-нибудь расскажут.
Черноробым, и наверняка не всем, известно, что находилось в моём животе. А вот всем остальным, в том числе и Клэр, про это знать не обязательно.
Просил посмотреть Галатею. Ничего странного и необычного не нашла.
Сказал, что, якобы, давно, йома когтем в живот ткнул. «Посмотри внимательнее — может там коготь обломился и остался внутри? Может слабенькую силу йома почувствуешь?»
Ничего не нашла. Высказала подозрение, что могут быть какие-нибудь камни, билирубины, паразиты. Несколько дней чистила и поила всяким — разным. Никакой разницы!
Ни с того, ни с сего появились боли. Только по ночам. Только примерно в это время.
В том месте, где была рука Присциллы.
И что я делаю?
Скрываю это ото всех!
Делаю из этого тайну!
Ложусь пораньше спать, потому что из-за этой боли часть ночи пропадает.
Надеюсь, что пройдёт так же как появилась.
Ну что, фантомная боль, или как там тебя? Снова пришла? Не знаю, где ты угнездилась, в голове у меня или в животе. Нет тебя, но ты мне кажешься или это какой-то привет от мёртвой Присциллы, хотя никто ничего найти и путёвого посоветовать не смог… Но я — Лаки!
Я — единственный человек, способный с тобой справиться!
ОТКЛЮЧЕНИЕ БОЛЕВЫХ ОЩУЩЕНИЙ!
Когда ты долго живёшь с двумя абиссалами и даже трахтибидохаешься с одной из них, не только фехтованию можешь научиться!
Всё.
Боль не чувствуется.
Вот только чтобы болевые ощущения не вернулись — надо бодрствовать.
Нельзя засыпать.
Ну что делать? Лежать неподвижно, чтобы Клэр не разбудить и повспоминать, как я дошёл до жизни такой…
Что я до начала боли вспоминал? Как стали целоваться?
А потом, в тайне от меня, она пошла к Галатее и та стояла за дверью, контролируя тело Клэр, после того как та меня соблазнила.
А я думал, что это я — её.
Но самым весёлым было то, как голая Галатея самоудовлетворилась и развалилась, показывая, что может произойти с Клэр, если я захочу продолжить с ней интимные отношения.
Однако я такого навидался, что никаким мясом меня не удивить. И стал я учиться у Галатеи зашивать Клэр…
Как там боль?
Нет, не прошла ещё.
Бодрствуем…
Глава 15
«После смерти испытания не заканчиваются. По ту сторону смерти тоже есть смерть. Хочешь, не хочешь, а смерть вовсе не конец».
— Тот неловкий момент, когда ты не делаешь, а только пишешь о том, чего не делаешь…
— Да иопта, Лаки! Можно подумать ко мне каждое утро грёбаная муза прилетает! Постоит он ещё минутку, не завянет!
— Он уже минут пять стоит и походу, скоро завянет не дождавшить…
— Вот если бы ты умел писать, я бы делала то, что пишу, а ты бы записывал под диктовку!
— И как бы ты диктовала?!
…
— Ты цени что имеешь! Не каждому мужику бардессы по утрам поэмы посвящают!
— Что за бардессы?
— Мужик — бард. Дама — бардесса.
— Может поэтесса?
— Не ставь меня на одну доску с этими ванильными бездарностями! Я пишу о актуальном и важном, а они всякую фуйню мусолят! Кинопузика им в задницы, доскам фригидным!
— Кстати, давай сегодня сходим в теневое кино, похаваем попкорн под пряное вино!
— Неохота повторы смотреть!
— Денёв новые фигурки вырезала.
— А кто сценарист?
— Хелен.
— Ух ты! Небось снова нереально упоротый сюжет скреативила! Надо сходить! Премьера вечером?
— Ага. Мне Галатея вчера сказала. Её Хелен пригласила.
— Она же слепая!
— Хелен же!
— А, ну да.
— А чего меня не пригласила?
— А ты уже забыла, как её отметелила, за то, что меня поцеловала?
— А не фиг на чужих мужиков засматриваться! Значит, идём смотреть.
— Ты для Хелен бухло захвати и извинись.
— Само собой!
От извинений у меня язык не отвалится, а бухла я много намародёрила. А вот теневое кино, это вам не убогий теневой театр или кукольное представление! Это, пля, продвинутые технологии! Будем с Лаки на заднем ряду сидеть, потрачу ему…
Кстати, надо отметить, насколько у меня шов уменьшился…
Провожу полоску химическим карандашом, радуясь бонусу в ещё пару сантиметров и продолжаю записывать поэму.
— Клэр…
— Угмс?
— А как ты можешь одновременно разговаривать, карандашом живот чиркать и стих не забывать?
— Поэму!
— Поэму.
Хороший у меня мужик, покладистый! А то бы наваляла ему, чтобы в другой раз убогие стихи всяких фиф с моими поэмами не путал!
— Ты же не тупую хуманку ипёшь, а клэймора! У нас распределённое сознание, чтобы всё контролить и стратегически и тактически. Именно поэтому один клэймор может толпу йома порубить. Несколько параллельных мышлений. Мозги же тоже грейдятся, не только тела! Иначе старые мозги и своё тело бы покалечили и тела соседок! Вот только я не могу одновременно и пис`aть и сосать! Должен это понимать!
Если надобно писать — не могу тебе сосать! Ты не обижайся — сам позанимайся!— Всё! Осталось три слова! И потом ещё то, что только что сочинилось и начну… Ой! Что это с ним?!
Член ты мой опавший грустный и печальный Что ж ты не дождался ласки мануальной? Или ты подумал, что не будет дела? Если не було бы, я б трусы одела! Будет дело, будет! Нежно и орально Даже мануально, может, вагинально Обещать не буду — тут, как карта ляжет Лучшая подруга Лаки не откажет— Да, да, да… Вот такая вот беда… Ладно, дописываю три слова, а остальное если и забудется, то и фиг с ним! Нет! Не три! Два! Я тебя писать твоё имя учила?
— Учила.
— Выучила?
— Ээээ… Да.
— Вот и пиши его!
…
— Палочки должны быть попендикулярны!
…
— Ладно, давай, допишу и вознагражу тебя за труды твои тяжкие и старания великие — Одну буковку правильно написал, талантище ты моё! Прыся, небось не учила тебя писать?
— Не учила.
— А минет делала?