Чтение онлайн

Уже после смерти Сталина, в день Октябрьской революции, 7 ноября 1953 года, мать писала отцу, все ещё строившему "города будущего":

"В Москве праздник. Люди весь день гуляли... Вечером на улицу выходить страшно. Убивают и грабят даже средь бела дня. После амнистии кругом бандитизм. Многие недовольны, что столько уголовников выпустили, пишут жалобы в партийные организации... В комнате холодно. Уже два месяца как не топят. Сплю в телогрейке... Нашего знакомого, директора магазина, исключили из партии и дали семь лет за то, что он бесплатно роздал продавцам 250 яиц..."

Эти далекие, кажущиеся такими нездешними, будто из другого мира, обрывки из переписки моих родителей, простых советских людей, каких были миллионы, отражают поблекший образ того холодного времени, переходного периода от Сталина к Хрущеву.

Зимой 1953 года отец - после лечения в военном госпитале в Куйбышеве окончательно комиссовался и вернулся в Москву, где по партийной линии был направлен на работу в Главное управление торговли для организации снабжения столицы продовольствием.

В то же время отец написал письмо в ЦК на имя Хрущева с просьбой предоставить ему жилье и военную пенсию - все-таки прослужил он офицером 17 лет. В пенсии отказали - по новому хрущевскому закону отцу не хватало трех месяцев службы. Зато жилье дали, первое в его жизни собственное жилье комнату в коммуналке. Можно было наконец завести ребенка. В 1955 году родился я. Ну точно благодаря Хрущеву.

ПАЛАТА ДЛЯ СМЕРТНИКОВ

Отец умер в больнице для ветеранов войны. Без взяток обслуживающему персоналу здесь не подавали и стакана воды. Однажды морозным февральским утром мне позвонили:

– Ваш батюшка скончался. От кровоизлияния в мозг.

Приехал в морг.

Лицо и тело отца были покрыты черными синяками. Хоть в закрытом гробу хорони.

Патанатом сказал:

– Может, он сам упал и ударился, а может... и помогли упасть.

Какому-то заслуженному полковнику НКВД понадобилась палата. Дали взятку персоналу... Очевидцы рассказывали мне, что ночью нянечки как следует "поговорили" с моим немощным, перенесшим несколько инсультов отцом...

Палата его освободилась. В неё въехал впавший в маразм бывший полковник. В суд я подавать не стал. Бессмысленно. Таких случаев по стране тысячи.

Глава 10

ПРИЗРАКИ БЕРИЯ

Будь начеку.

В такие дни

Подслушивают стены.

Недалеко от болтовни

И сплетни до измены.

Плакат "Не болтай!"

Если советский человек общается с иностранцами, то он потенциальный шпион. В СССР это была прописная истина с бериевских времен.

По иронии судьбы, глава госбезопасности Берия сам был объявлен "английским шпионом".

После его расстрела - по официальной версии, 23 декабря 1953 года (хотя есть популярная легенда, что Берия убили раньше и на суде сидел загримированный актер-двойник) - в народе появилась похабная частушка:

Как товарищ Берия

Вышел из доверия.

И решили на суде

Оторвать ему муде.

СТАЛИНСКАЯ КЛУБНИКА

Летом 1995-го в Киеве мне довелось побывать в гостях у ныне покойного сына Берия - Серго Лаврентьевича, инженера-ракетчика. Ему уже было за семьдесят. Внешне он чуть-чуть напоминал своего отца: такой же тучный, почти облысевший. Теплые карие глаза контрастировали с белоснежными, аккуратно подстриженными усиками.

Поразила его громадная библиотека. В ней были книги на любую тему - от ядерной физики до истории иудаизма. На всех европейских языках и несколько - на японском, который Серго осваивал на старости лет.

В 1953 году его арестовали как сына "врага народа", потом отправили в ссылку. Почти всю жизнь он прожил под именем Сергея Алексеевича Гегечкори. Фамилию Берия он вернул только при Горбачеве.

Он рассказывал мне про Сталина. Вспоминал, как однажды подарил немецкий пистолет дочке вождя Светлане Аллилуевой, с которой дружил в юности. Ей было тогда лет семнадцать. Отец Светланы узнал об этом и вызвал Серго в Кремль. Иосиф Виссарионович встретил его в кабинете. Он завтракал и внешне был спокоен. Но в глазах - гнев.

– Присаживайся, ешь клубнику, - предложил Сталин. И после паузы произнес: - Зачем ты дал безмозглой девчонке пистолет? Ты что, не знаешь, что её мать покончила с собой?

Серго уверен, что случай с пистолетом потряс Сталина, напомнил ему о гибели жены. По преданию, Надежду Аллилуеву нашли мертвой на даче. В руке её был "вальтер"...

Серго Берия настаивал на версии, что его отца убили во время штурма дома, в перестрелке. Свидетели якобы видели, как кого-то, накрытого брезентом, на носилках выносили из дому. Он не оправдывал отца: "Конечно, на нем тоже было много крови, на ком тогда крови не было?"

Серго поведал, что американский физик-ядерщик Роберт Оппенгеймер, руководитель Манхэттенского проекта по созданию атомной бомбы, скорее всего, сотрудничал с СССР. По его словам, до войны Оппенгеймер тайно гостил в Москве, жил в доме Берия. В разговорах с американцем молодой Серго упражнялся в английском языке.

Лаврентий Павлович перевернулся бы в гробу, узнав, что его сын выдает секреты иностранному журналисту.

ВНУТРИ "ПОЧТОВОГО ЯЩИКА"

Лаврентий Берия сыграл зловещую роль в истории нашей семьи.

Берия был не только косвенным виновником моего запоздалого появления на свет (именно его подчиненные запретили отцу жениться на моей будущей матери по причине её связей с иностранцем - собственным отцом), но мистическим образом препятствовал мне выехать в Данию для воссоединения с семьей. Все та же связь с иностранцами, хотя этими иностранцами были моя жена и дочь.

Как Берия, расстрелянный в 1953 году, мог препятствовать моему выезду к семье в Данию в 1980-е? Препятствовал не сам Берия, а дух Берия, живший в его бывших подчиненных и последователях, которые - так уж сложилась судьба - были моими начальниками в начале трудовой жизни.

Берия курировал всю атомную промышленность СССР, десятки оборонных предприятий - "почтовых ящиков", где трудились миллионы людей.

На одно из таких предприятий в Москве - научно-исследовательский институт оборонного значения, бывшее учреждение НКВД, я и пришел на работу сразу после окончания школы. В тот год я не поступил в институт, мне грозила армия, куда совсем не хотелось, а институт был настолько важным, что давал сотрудникам так называемую бронь - отсрочку от армейского призыва на весь период работы. Взяли меня на работу - после трехмесячной проверки в КГБ до третьего колена - с одной целью: я должен был играть за сборную команду института по шахматам на всесоюзных соревнованиях.

Пока я ждал допуска на территорию института, меня отправили в расположенный за проходной хозяйственный отдел. Здесь моими первыми коллегами по трудовой деятельности стали дети каких-то замминистров (родители прятали их от армии). В нашу задачу входила уборка улицы и собирание окурков длинными, с заточенными остриями, металлическими прутьями. Руководил нами отставной полковник бериевского МГБ, имевший, кстати сказать, ученую степень доктора наук. Позже я случайно узнал, что этот доктор наук не закончил даже среднюю школу, зато в сталинские времена входил в состав троек НКВД, что и помогло ему в дальнейшем сделать карьеру по научной линии.