Чтение онлайн

Подзащитный немедленно потребовал вызвать Клинтона в качестве свидетеля.

Но не только Клинтон любезничал с военным преступником Милошевичем. Деловые отношения с ним пытался наладить и бывший министр иностранных дел Великобритании Дуглас Херд, правда, уже в качестве представителя Вестминстерского банка.

А какие западные фирмы поставляли вооружение армии Милошевича - в обход международного эмбарго?

БРАТЬЯМ СЕРБАМ - ПОГОРЯЧЕЕ

Мое журналистское расследование контрабандных поставок оружия в Югославию имело продолжение в интервью с будущим кандидатом в президенты, одним из лидеров "Конгресса русских общин" - генералом Александром Лебедем.

Разговаривали мы по телефону - в сентябре 1995-го, за день до нашумевшей пресс-конференции Ельцина, намекнувшего, что Россия может поставить "братьям сербам" не только гуманитарную помощь, но "чего-нибудь погорячее".

– Правда ли, что высшее руководство Министерства обороны России было замешано в незаконных, в нарушение международного эмбарго, поставках оружия в бывшую Югославию, Ирак и Ливию и что эти поставки осуществлялись, в частности, через Чечню?
– спросил я генерала.

– Я бы в этом ряду на первое место поставил Белград. Я получал информацию об этих поставках с самого высокого уровня. В войне на Балканах, как и в любой войне, есть три участвующие стороны: дураки, которые навоюются, хитрые, которые наворуются, и умные, которые насмеются, ответил Лебедь, любивший говорить афоризмами.

– Кто из высокопоставленных военных участвовал в незаконных поставках вооружения в бывшую Югославию?

– Не буду уточнять место назначения поставок, но что касается незаконной торговли оружием вообще, то я слышал в этой связи фамилию Бурлакова, но настаивать не буду... Что же касается Грачева и других высших военачальников, на которых пало подозрение в коррупции, то они не должны занимать своих постов в правительстве до окончания расследования.

КУЛАК НА ФОНЕ САМОВАРА

Несмотря на небольшой к тому времени стаж Лебедя в политике, он уже успел стать мифологической фигурой в глазах западного обывателя. Его окрестили русским Пиночетом, сравнивали с Рэмбо - за угрожающий вид. Лебедь любил позировать в камуфляжной форме с автоматом в руках. Мне говорили, он был страшно недоволен тем, что газета "Экстра Бладет" опубликовала его фотографии из частного альбома. На тех снимках полуголый генерал, сидя за столом на кухне, размахивал своим богатырским кулаком на фоне самовара, опустошенного стакана, недоеденной закуски и бутылки водки. Лицо же Лебедя походило на разбитое зеркало.

Я вспомнил о той фотографии, когда в апреле 2002-го мне позвонил соратник Лебедя и сообщил: "Александр Иванович погиб в авиакатастрофе. Разбился на вертолете". Мне стало не по себе, будто погиб близкий человек, хотя встречался я с ним всего два раза - первый раз мельком в Тирасполе, потом в Париже. Каким мне запомнился Лебедь? Яркой личностью, человеком, который никогда ни перед кем не прогибался. Русским мужиком, настоящим офицером, с кем бы его ни сравнивали окружающие.

Сравнение с Пиночетом Лебедю не нравилось, хотя он сам спровоцировал это сравнение своим высказыванием о чилийском генерале-диктаторе:

"Пиночет убил не более трех тысяч человек, зато дал людям работу и навел порядок в экономике. У нас в России ежедневно столько людей убивают, а страну все растаскивают и растаскивают".

С одной стороны, он критиковал Кремль за воровство, коррупцию, нелегальную торговлю оружием, а с другой - называл натовские бомбардировки боснийских сербов провокацией, видел в НАТО врага России и категорически выступал против расширения Североатлантического альянса.

"Я не диктатор, но полагаю, что мир стоял и ещё долго будет стоять на силе. Даже десять мудрецов не сумеют одолеть одного средней паршивости автоматчика. Нам нужна сильная, профессиональная армия. Армия должна дружелюбно улыбаться миру, играя при этом мускулами, только такую армию и страну будут уважать", - считал Лебедь.

Генерал отличался от других политиков популистской ориентации скупостью речи. Говорил коротко и метко. Как стрелял картечью. В этом смысле словоблудливый подполковник Жириновский выглядел карикатурой на генерала.

Но между ними можно найти общее - и Лебедь, и Жириновский были актерами, пробующимися на роль "диктатора". Оба уловили настроение времени, почуяли, что народ соскучился по твердой руке. И Лебедь, и Жириновский репетировали разные версии одной роли, только один - в сатирическом чаплиновском жанре, другой - в жанре пародии на соцреализм. Эти политики дополняли друг друга, но на роль лидера предназначен был совсем другой персонаж, появившийся на сцене позже.

Прообраз этого будущего персонажа известен по классической русской литературе. Мы все проходили его в школе, просто никогда не обращали на него внимания.

Настолько он был незаметен, этот Молчалин.

Русская политическая жизнь так уж устроена: куда ни повернешься, всюду на тебя смотрят подобия с детства знакомых литературных героев, то из Грибоедова и Салтыкова-Щедрина, то из Гоголя или Чехова.

ДВУЛИКИЙ ЯНУС

В период 1994-1995 годов я был по-журналистски знаком почти со всеми основными соперниками Ельцина, будущими кандидатами в президенты.

Кроме лидера "Яблока" Явлинского, обложившего себя таким заслоном помощников и пресс-секретарей, что прорваться к нему для интервью было практически невозможно. Сотрудники Явлинского прямо не отказывали в организации интервью со своим шефом, но дело каждый раз кончалось предложением прислать письменные вопросы.

Для западных газет такой подход не годился. Во-первых. рядовой читатель не знал, кто такой Явлинский (ему были известны только две фамилии - Ельцин и Жириновский). Во-вторых, письменные ответы на заранее подготовленные письменные вопросы - это журналистская порнография.

Явлинский не понимал, что его ответы на вопросы о политике никого не интересуют, по крайней мере датчан. Плевать они хотели на высказывания собственных-то политиков. Для западного читателя интересен не политик, а человек, его эмоции, манеры, поведение, наконец, ковыряет он пальцем в носу или нет. Но Явлинский был выше этих обывательских интересов и предпочитал общаться с журналистами на пресс-конференциях.

Зато с лидером коммунистов Геннадием Зюгановым мне довелось встретиться. Правда, только во Франции. В России, когда я обратился к его сотрудникам в Думе с просьбой о встрече, мне сказали: "Зачем нам интервью с датской газетой? Нам нужно паблисити в России. Что нам Дания?"

Я увиделся с Зюгановым в Страсбурге в январе 1996 года, когда российская делегация праздновала принятие России в Совет Европы, несмотря на протесты многих делегатов ПАСЕ в связи с нарушением Россией прав человека в Чечне.

– За успех России и за ваш успех!
– сказала Лени Фишер, президент ПАСЕ, поднимая бокал шампанского на банкете, устроенном в представительстве России в тот знаменательный день.

– За нашу победу!
– сказал Геннадий Андреевич, расплывшись в улыбке.

По дороге в Страсбург из Парижа я читал в поезде брошюру Зюганова "Я верю в Россию". Запомнились пассажи о разрушительном западном влиянии на российскую экономику, что-то о мировом еврействе, контролирующем финансовые рынки, о том, что только Сталин лучше всех понимал геополитические интересы России.