Чтение онлайн

— Ну конечно, не художников, — хихикнул кто-то.

Федченко собрал сержантов и объявил:

— Оставшееся до прихода командира время будем заниматься по данному расписанию.

Сержанты слушали, не скрывая удивления. По-разному восприняли они новшества лейтенанта-инженера. Только Низовцев один, пожалуй, полностью понимал и разделял точку зрения Федченко. Кто-то молчаливо соглашался лишь для того только, чтобы не уронить свой авторитет среди солдат и не прослыть бестолковым человеком, кто-то сопротивлялся внутренне из-за своего непонимания или упрямства, а были в подразделении и такие, кто осуждал лейтенанта за ненужную, как им казалось, торопливость, видя в этом стремление выслужиться, поставить себя выше капитана Герасимова.

В субботу вечером младший сержант Низовцев, зайдя в канцелярию, доложил Федченко, что завтра можно принимать наглядные пособия.

— Зачем завтра? Если можно, давайте сейчас посмотрим.

Они вошли в Ленинскую комнату. Вдоль стен стояли планшеты с красиво вычерченными схемами.

— Только вот рамки не успели, — извинился Низовцев.

— Молодцы, дважды молодцы. — Глаза Федченко сияли. — Отлично. Не хуже, чем в училище. Спасибо, ребята! — Но тут же поправился: — Спасибо, товарищи, за службу!..

И начал строго, придирчиво изучать планшеты. Однако уже через несколько минут он не мог скрыть своего восторга:

— Вы, что, по ночам работали?

Все молчали. Рядовой Зайцев медленно проговорил:

— Все подразделение помогало, все переживали за нас. Ведь у нас это первое боевое пособие.

Капитан Герасимов хмуро смотрел на лейтенанта-инженера Федченко. Они сидели в канцелярии за столом друг против друга.

— Я вас слушаю, товарищ капитан, — внешне спокойно произнес Федченко.

— Это я вас слушаю, — как-то грустно и неуверенно возразил Герасимов. — Что это вы на посмешище наше подразделение выставляете? На сборах выступал подполковник Сырец и так «разделывал», что дальше некуда. Командир части строго предупредил, что впредь будет наказывать. — Герасимов огорченно вздохнул. — Все одно к одному: на сборах двойки получил. Стыд какой! Капитан Герасимов был лучшим артиллеристом...

— Это ничего, товарищ капитан, что вы получили двойки, — успокоил Федченко. — Это даже хорошо. Вы теперь, наверное, поймете, что шутить с ракетной техникой нельзя.

Капитан удивленно смотрел на Федченко.

— Не пойму лейтенант, такая смелость? Может, имеете поддержку в верхах, поэтому лезете на рожон?

— Вы как в воду глядели, товарищ капитан, — ничуть не смутясь, ответил Федченко, и только в его орехово-карих глазах промелькнула некая смешинка. — Я чувствую поддержку командования и политотдела, личного состава нашего подразделения. А чего мне бояться? — Подождав, не отзовется ли как-нибудь на это Герасимов, продолжал, но уже не так напористо:

— Товарищ капитан, но вы ведь тоже, думаю, не из робкого десятка! Рассказывают, вы храбро воевали и отличным артиллеристом были.

— Бывало всякое, — покачал головой Герасимов. — Но откуда это-то вам известно?

— Майор Самохвалов рассказывал.

— Ладно, не время сейчас былое вспоминать. Я хочу вас предупредить лейтенант-инженер. — Герасимов строго посмотрел на Федченко. — Если вы еще раз отмените мои распоряжения, я напишу рапорт о переводе вас в другое подразделение.

— Я учту ваши замечания, но от главной задачи, ради которой мы все здесь находимся, не отступлюсь.

— Воля ваша, но, может, вам лучше в подразделение к капитану Думову перейти? Он любит творчество и научные «полеты», а я — дисциплину и порядок.

— Мне по душе и то, и другое, — ответил Федченко и попросил разрешения выйти.

Герасимов, Федченко и комсорг сержант Низовцев обсуждали план проведения тематического вечера, посвященного Дню Советской Армии.

— А что, если пригласить кого-либо из участников войны? — предложил Низовцев.

— Верно. Смирно! Товарищ полковник, личный состав подразделения занимается по расписанию. Дежурный...

Герасимов стремительно вышел из канцелярии, следом за ним Федченко с Низовцевым. В коридоре казармы стояли полковник Василевский и капитан Горбунов.

— Здравствуйте, — протягивая руку, просто сказал Василевский, — приехали посмотреть, чем вы занимаетесь, а то на сборах подполковник Сырец вас того... «долбил» здорово.

— Исправимся, товарищ полковник, — ответил Герасимов. — Больше не допустим.

— Что вы имеете в виду под словами «больше не допустим»? — Василевский выразительно посмотрел на Герасимова.

Капитан молчал. Не дождавшись ответа, Василевский спросил.

— Как у вас обстоит дело с классом по спецподготовке? Покажите, что сделано.

Они вошли в небольшую комнату. На стенах висели планшеты с аккуратно выполненными схемами и графиками. Василевский поставил стул посреди комнаты, сел. Усталый, насупившийся, он словно бы нехотя вскидывал глаза на схемы, не вглядываясь внимательно, однако, все видел, все рассмотрел и оценил.

— Молодцы, сынки, — сказал неожиданно и чуть заикаясь. — Надо будет разработать план типового учебного класса по спецподготовке и направить его во все подразделения. За основу взять ваш... Вот что, товарищи, — обращался он теперь к Герасимову и Федченко, — даю вам один месяц, нет — три недели. К тому, что уже есть, надо добавить еще кое-что. Мы вам поможем материалами и советами. Затем этот класс покажем всем командирам ракетных подразделений, проведем здесь занятие. Пусть посмотрят, как у вас подготовлена учебно-материальная база. Лучше сделают — честь им и слава.

Еще раз окинул взглядом стенды, прошелся вдоль них, потрогал каждый планшет.

— Надо вам, товарищи, уже сейчас подумать о действующих учебных макетах, тренажерах. Раз есть умная голова и желание, то не останавливайтесь, двигайтесь вперед.

— Вот здесь, — Федченко смущенно протянул полковнику лист исписанной бумаги, — вот здесь темы, которые могли бы войти в единую программу обучения по ракетной технике. Здесь же нормативы для подготовки классных специалистов.

Василевский взял лист, пристально посмотрел на Федченко, словно бы стараясь припомнить, где он мог видеть этого лейтенанта.

Как-то после обеда Федченко взял в канцелярии нужную литературу и вышел из казармы. Стоявшие в коридоре солдаты с любопытством проводили его взглядами.

— Грамотный, — сказал кто-то с иронией в голосе, — настырный.

— Да, кроме казармы, общежития и библиотеки, знать ничего не желает, — добавил другой.

— Не-е, ребята, это мужик стоящий, инженер-ракетчик, каких поискать, — восхищенно и довольно громко сказал рядовой Зайцев. — Как только уволюсь в запас, напишу его портрет!