Чтение онлайн

— Обязательно, Владимир Александрович. Путевку организуем. Вообще надо решить с планомерным отдыхом офицеров в санаториях и домах отдыха. Свои профилактории следует построить.

— Правильно, Михаил Иванович, — сказал Климов. — Сколько еще проблем?..

Подполковник Смирнов пил чай из большой синей кружки. Не часто такое случалось: сидеть вот так за кухонным столом и, медленно отходя душой, слушать жену.

— Ты бы, Миша, зашел в продовольственный магазин, — сказал Галина Павловна.

— А в чем дело?

— Пришла вчера в военторг, очередь... Оказывается, транспорт не выделили, продукты вовремя не привезли. Женщины говорят: «Пойдем к Климову, он наведет порядок». Знаешь, обидно стало за тебя: собираются идти не в политотдел, а к командиру, — с досадой сказала Галина Павловна, поднялась и вышла.

«Действительно, — подумал Михаил Иванович, — я ведь ни разу не поинтересовался, как у нас со снабжением, как работает военторг».

— Галя, — позвал он жену. — Завтра к открытию магазина я пришлю комиссию народного контроля. А вы соберите женский совет. Посмотрим, что там у них делается.

На следующий день в половине девятого возле военторга собралась группа народного контроля и женский совет части.

Девять часов. Магазин открылся, однако нужных товаров на прилавках не было.

— А что в подсобных и кладовых? — спросил Михаил Иванович у заведующего магазином.

— Там всякое... Для вас это неинтересно.

Начальник политотдела, обращаясь к председателю группы народного контроля, коротко сказал:

— Магазин закрыть. Все товары проверить по накладным. Отныне и навсегда установить пост народного контроля совместно с женским советом. Если обнаружите нарушение правил торговли, незамедлительно сообщите прокурору.

Сердит был Михаил Иванович на себя: «Как же так, — думал он, направляясь в штаб, — упустить такой вопрос, как снабжение... А сколько еще подобных вопросов упущено!.. Давно надо было бы за военторг взяться. А транспорт? Стыдно: машины есть и не можем своевременно продукты в магазин доставить».

Однако пришлось говорить совсем о другом.

Смирнов застал командира в большом расстройстве.

— Ознакомьтесь, Михаил Иванович, — сказал Климов, подавая ему бумагу. В голосе командира чувствовалась тревога.

— «В дополнение к указанию № 1/6, — читал Смирнов. — После завершения работы Государственной комиссии Вам надлежит убыть в отпуск. Путевка находится у нас. Выезжайте 27. Неделин».

Михаил Иванович вернул бумагу, весело посмотрел на Климова.

— Ну что же, очень хорошо, отдохнете.

Климов резко поднялся со стула.

— Вы что, смеетесь надо мной? Сейчас, в самый ответственный период — в отпуск?.. Не могу, не имею права. Позвони, Михаил Иванович, члену Военного совета, скажи, что нельзя мне ехать в отпуск. — Владимир Александрович выжидательно посмотрел на начальника политотдела, добавил: — Понимаешь, со мной он и говорить не хочет...

— Звонить члену Военного совета я не буду, — твердо ответил Смирнов. — Решение маршала абсолютно правильное. Вам, Владимир Александрович, необходимо отдохнуть именно сейчас.

Климов опустился на стул, положив руки перед собой, покачал головой:

— Ты, Михаил Иванович, должен понять меня. Время-то какое? Что люди подумают? В самые трудные дни командир уехал в санаторий. Нет, не поеду! Нет, нет и еще раз нет!

— Владимир Александрович, как вы можете сомневаться в своих ближайших помощниках? — Смирнов в недоумении посмотрел на командира. — Простите за резкость, но вы меня удивляете.

Климов подошел к окну. Лицо его было бледно.

— Я люблю свое дело, — глухо произнес он. — Мне всегда казалось, что без меня все развалится. На полигоне я восемь лет не был в отпуске. Все боялся оставить часть хоть на день. И здесь тоже. — Климов сел за стол и уже спокойнее добавил: — Извини, Михаил Иванович, у меня очень много работы. Если завтра ехать... Да нет никаких «если» — еду, раз надо.

Зарубина с научными сотрудниками подготавливали аппаратуру для ночной работы.

«Все идет хорошо, по плану исследований», — размышляла она, направляясь к административному зданию. Наталья Васильевна не заметила, когда вышел ей навстречу новый сотрудник, Барабанов. Он поздоровался, вежливо поклонился.

Зарубина сдержанно ответила на приветствие. «Какой-то он странный», — подумала она.

С тех пор как этот человек появился в обсерватории, она при каждой встрече с ним чувствовала себя неуютно, ею овладевало необъяснимое беспокойство. И она старалась избегать его, почти не скрывая этого. А он, как назло, почему-то оказывался где-то рядом. Однажды даже сам напросился поехать вместе в Большекурганск, сказав, что ему надо показаться врачу в областной больнице. И сейчас ей вдруг подумалось о странном совпадении: «Барабанов и Караев?»

...А было так. К ним в обсерваторию нежданно приехал подполковник Караев.

— Не удивляйтесь, Наталья Васильевна, — добродушно улыбаясь, начал он по-свойски, располагаясь возле ее стола. — Возможно, я побеспокоил вас преждевременно, но кое-что хотел бы объяснить сейчас. Видите ли, западная разведка заинтересовалась районом Большекурганска. Почудилось им невесть что... И вот в Ленинград едет в шестимесячную командировку некий Кравцов Василий Маркович. Вы его помните? Да, да, он самый... Едет «знакомиться с учеными достижениями русских в области Вселенной», и не исключена возможность, что навестит вас. Улавливаете? Так вот: я хотел бы вас кое о чем попросить...

Пробыл подполковник у нее тогда недолго, но с той поры Наталью Васильевну не покидало состояние нервного напряжения и тревоги. Так было и дома, и на работе.

Поздно вечером, когда она просматривала план научных исследований, раздался телефонный звонок. От неожиданности она вздрогнула.

«Надо отрегулировать аппарат, — подумала Зарубина, — а скорее всего это не телефон виноват — нервы сдают».

— Слушаю, — отозвалась она. И, узнав, кто звонит, вдруг залилась краской. — Здравствуйте, Владимир Александрович!..

— Да, это я, — как-то грустно ответил Климов. — Завтра уезжаю в отпуск на Черное море и вот... позвонил. Извините за поздний звонок.

— Что вы, я очень рада... Да и встречам с вами всегда рада.

— Правда? — в голосе Климова чувствовалась нескрываемая радость. — Так давайте встретимся.

— Вот вернетесь из отпуска.

— Почему же не завтра?

— Завтра не могу... И объяснить почему, не могу... Потом, при встрече расскажу.

Климов попрощался сухо. Наталья Васильевна откинулась в кресле, испытывая смешанное чувство радости и огорчения. Она вспомнила последнюю встречу с Климовым, когда он, робея, словно подросток, спросил ее: «Вам не в тягость общение со мной?» И когда она ответила, что всегда рада каждой, даже самой короткой встрече с ним, он смутился, но и радости своей не мог скрыть, да и зачем было скрывать?.. И эта его искренность растрогала ее чуть не до слез, она с нежностью подумала: «Значит, он думает обо мне!» Слово же «любит» она не посмела бы произнести даже про себя.