Чтение онлайн

— Герасимов струсил, показал себя карьеристом. Тут двух мнений быть не может. Но говорить о предательстве... Такими словами бросаться нельзя, — внушительно произнес начальник политотдела.

С Герасимовым было все ясно. Его отстранят от командования подразделением, а критика товарищей, строгое партийное взыскание помогут капитану понять и исправить свои ошибки.

«Но и мы тоже должны сделать выводы из этой истории, — подумал Смирнов. — Как могли проглядеть такое? Боевая готовность не лозунг, не громкие слова, не показатели на листке соцсоревнования. Это безопасность страны. Вот чего не понимал, сердцем не понимал Герасимов. Да и не он один. Что-то не срабатывает в партийно-политической работе. Что? Доходить до каждого человека. Так мы делали на фронте... И для меня урок — это сегодняшнее собрание!»

Когда партийное собрание объявили закрытым, Василевский приказал командирам подразделений остаться.

— Прошу в течение этой недели составить расписание занятий таким образом, чтобы вы лично сумели проверить теоретические знания каждого солдата и сержанта. С офицеров спросят подполковник Бондарев и его инженеры. Кроме того, провести комплексные занятия без каких-либо условностей. Расписание занятий представьте мне. Мы вам поможем. Все. Идите, работайте!

Из клуба Василевский и Смирнов вышли вместе. После бурного собрания хотелось помолчать. Но мысли, вызванные выступлениями коммунистов, не оставляли ни того, ни другого.

— Нам, Михаил Иванович, не следует забывать и о воспитании самих воспитателей, — сказал Василевский. — Знаешь, о чем думаю сейчас? О завтрашнем дне. Скоро мы встанем на боевое дежурство. А потом что? Знаю, ты скажешь, придет новая техника, новый солдатский состав, молодые офицеры. Работы, конечно, будет много. Значит, задолго наперед политотдел, служба главного инженера, тыл, одним словом все, должны думать о том, чем, кроме службы, занять офицеров, чтобы жизнь их была полнокровной.

Смирнов взглянул на главного инженера с интересом.

— Признаюсь, об этом еще не думал. Пока задачи другие.

— Вот-вот. Почаще бы вам беседовать с молодыми инженерами, да и со старыми. Вы, политработники, чаще ограничиваетесь общими вопросами: «Как дела? На отлично вытянешь?» Не потому ли боитесь говорить с инженерами, что они могут вас втянуть в разговор по практическим инженерным делам? Вы этого не бойтесь. Инженеру нужны простые человеческие слова о жизни, о современных событиях. Я нахожу, что партийно-политический аппарат следует ориентировать на работу с инженерно-техническим составом. В Ракетных войсках это новое явление. Мы много говорили об инженерах, так сказать, в чистом виде. Но поверьте, в недалеком будущем это понятие в Ракетных войсках исчезнет. У нас не будет разделения на командиров и инженеров, а появится новая категория: инженер-командир. Если наша страна решила создать Ракетные войска стратегического назначения, она решит эту задачу. Построит ракетные комплексы не такие, которые вы, Михаил Иванович, видите, а другие — шахтные.

— Пока это мечта, Георгий Николаевич.

— Я инженер и вижу развитие Ракетных войск. Кроме того, регулярно читаю нашу и зарубежную техническую литературу. Советую и вам читать.

Простились они холодно. Смирнов вошел в свой кабинет с тяжелым сердцем.

Раздумье прервал телефонный звонок. Он поднял трубку:

— Подполковник Смирнов.

— Здравствуй, Михаил Иванович. Смотрю, ты все время в войсках. Молодец! — говорил член Военного совета Ракетных войск. — Посылаю к тебе одного офицера, товарища Забегайлова. Ему поручено посмотреть, как у вас ведется партийно-политическая работа, как обеспечивается боевая подготовка перед заступлением на дежурство.

— Павел Иванович, делаем все, что от нас зависит, но есть досадные срывы. Приедет товарищ, я ему все покажу. Кстати, полковник Климов вам доложил о своих соображениях по строительству. Очень прошу, помогите, потому что полковник Грачев категорически против.

— Знаю, Михаил Иванович, у меня на столе обоснованный документ Соловьева, его заместителя. Жди, скоро сам приеду в гости...

После разговора с членом Военного совета на душе стало полегче. Михаил Иванович раскрыл папку «Для доклада» и углубился в чтение.

Политическое управление прислало брошюру, обобщающую опыт работы комсомольской организации части по освоению молодежью специальной техники. Смирнов читал и своим глазам не верил.

— Секретарь комсомольской организации Титов. Это наш. Командир подразделения капитан Думов — наш, — размышлял вслух Смирнов, — а дела вроде не наши.

Вошел возбужденный помощник по комсомольской работе старший лейтенант Серегин.

— Вы уже читали о нашем «опыте»? — торопливо спросил он. — Вот это расписали!.. Я, правда, и сам малость приукрасил, да капитан Думов рассказывал политуправленцам, как было в его артиллерийской батарее, которой он раньше командовал. Вот они все взяли за действительность и написали.

— А это неплохо! — сказал вдруг Смирнов. — Поезжайте с офицером из службы Василевского к капитану Думову. Организуйте все так, как написано здесь. Потом проведем семинар. Будем считать, что это не опыт, а наша инструкция для комсомольских организаций всех подразделений... Ясно?

В кабинет вошел Василевский. Видимо, он был смущен недавней размолвкой, как-то неловко присел к столу.

— На, почитай, — сказал Смирнов, протягивая брошюру.

Василевский перелистал, прочитал несколько фраз.

— Это начало. Скоро, знаешь, сколько появится обзоров, монографий и прочего. Так что, не удивляйся, Михаил Иванович. Работать нам, а писать другим.

— Иди, комсомол, и чтоб все было, как расписано...

— Так точно! — Обрадованный, что все обошлось, помощник по комсомолу вышел из кабинета.

Василевский сидел в задумчивости, но по тому, какие он бросал косые испытывающие взгляды, Смирнов понял, что он держит что-то на уме, хочет и не решается сказать. Решил сам помочь ему:

— С чем-то по мою душу?

— Да, да, — торопливо, стараясь скрыть неловкость, согласился Василевский. — Ты ведь на войне был, смерти в лицо смотрел, с тобой можно и нужно говорить напрямую. Видишь ли, Михаил Иванович, замечают люди, что не терпишь ты никакой критики в свой адрес. Чуть тебя заденут, ты уже в амбицию. Терпимее надо быть к людям, по тебе ведь все равняются. Но знаешь, болезненное восприятие шутки или критики — это для политработника гибель. Сейчас люди к тебе идут охотно, любят за простой нрав и правдивое слово, так ты дорожи их доверием.

— Спасибо, Георгий Николаевич, — просто сказал Михаил Иванович. — Честное слово, спасибо. Я понял тебя очень хорошо, да я сам уж об этом подумывал.

— И второе скажу тебе, Михаил Иванович. Береги командира. Ты его не жалей, а береги. Большой командир из него должен вырасти. Но часто стало у него проскальзывать: «я приказал», «я решил», «я придумал». Это не приведет к добру. Раньше он был на полигоне в таком окружении, как Неделин Митрофан Иванович, Королев Сергей Павлович, Вознюк Василий Иванович... Каждое их слово для него закон. Здесь он сам командир, принимает решения самостоятельно. Но речь идет о ракетной технике, которая стоит миллионы. А люди? Разве им цена есть? Смотри, Михаил Иванович, за эволюцией не только в области техники, но и в области своего личного окружения.