Чтение онлайн

на их местах организованы временные комитеты общественной безопасности...».

25-29 марта 1917 г. был созван I губернский съезд крестьянских комитетов, к началу работы

которого «съехалось около 22 представителей от всех уездов». Учитывая популярность идеи

организации Советов в массах, I губернский крестьянский съезд призвал к организации Советов

крестьянских депутатов и объявил себя губернским Советом крестьянских депутатов, в

исполнительный комитет которого вошли преимущественно представители партии эсеров.

«Единение всех демократических сил», провозглашенное в первые дни революции, было

только лозунгом. Острая конкурентная борьба разгорелась между представительной и

исполнительной властями. Самарский Комитет народной власти, претендовавший на

представительство «высшей революционной власти в стране» и назначивший губернского

комиссара, рассчитывал быть главной силой в губернии. Председатель комитета К. Г. Глядков был

крайне разочарован тем, что не он, а губернский комиссар вступает в непосредственное

отношение с правительством, являясь проводником государственной власти, и снабжен всеми

атрибутами политической власти. В свою очередь К. Н. Иньков вовсе не стремился к

сотрудничеству с Комитетом по всем без исключения вопросам. П. Д. Климушкин, характеризуя его

в своих воспоминаниях, писал: «Губернский комиссар Иньков – человек безусловно старой

бюрократической школы, чуждый всяким демократическим убеждениям, а потому не мог встать на

тот революционный путь, на который встал Комитет». Следует заметить также, что Комитет, как

орган представительный, находился под большим давлением радикальных сил и его тактика

больше соответствовала требованиям «текущего момента». На комиссара, им избранного, Комитет

смотрел как на своего подотчетного адепта. Комиссар же относил Комитет к числу «прочих»

общественных организаций, не обладавших политической властью.

Между тем, Комитет народной власти, укрепив свое положение после вхождения в его состав

представителей от Советов, приступил к формированию реальных структур исполнительной

власти. 13 марта он утвердил выбранного Советом военных депутатов на должность начальника

милиции прапорщика А. С. Шиляева.

После определения позиций в городе, все политические партии обратили свои взоры к

деревне, так как в условиях продолжающейся революции любая власть зависела от поддержки

большинства населения страны. Большинство в России 1917 года составляло крестьянство, в

аграрной Самарской губернии -значительное большинство, причем имевшее бунтарское прошлое.

Уже в марте стали поступать первые сведения из деревни о крестьянских выступлениях,

направленных против высоких арендных цен, потравах в помещичьих экономиях и самовольной

рубке леса. Одновременно крестьяне-общинники, пользуясь революционной обстановкой, не

преминули выдвинуть требование возврата в общину земель столыпинских выделенцев.

Крестьянское движение стремительно нарастало и местные политические деятели острее

чувствовали необходимость «принимать меры» к недопущению аграрных беспорядков.

Ожесточенная борьба за крестьянство происходила на губернских и уездных крестьянских

съездах. II губернский крестьянский съезд, открывшийся в Самаре 20 мая, 28 мая объединился со

всесловным и продолжал работу по 6 июня 1917 г. Этот съезд наглядно продемонстрировал

пробуждение крестьянских масс, их активное стремление сознательно влиять на ход политических

событий в стране.

«Временные правила пользования землей» были выработаны на этом съезде в острой

борьбе между крестьянскими делегатами, поддержанными представителями самарских

большевиков, присутствовавших здесь в качестве приглашенных от политических партий, и

эсеровским руководством съезда. Эти правила в корне подрывали основы частной собственности,

так как передавали «все земли – частновладельческие, казенные, банковские, удельные,

монастырские, кабинетские, церковные и вообще все земли, не обрабатываемые собственным

трудом... в ведение и под контроль земельных комитетов, а где их нет, то Комитетов народной

власти, которые и становятся от сего времени фактическими их распорядителями...». Приняв

данные правила, эсеры вынуждены были защищать их основные положения, пойдя на обострение

отношений со своим центральным руководством и министерствами земледелия и внутренних дел

Временного правительства.

При обсуждении земельного вопроса на съезде выявилось столкновение двух точек зрения

на его решение: умеренно-реформистской, выдвинутой и поддержанной эсерами, занимавшими

руководящие посты в Совете крестьянских депутатов, и радикально-конфискационной,

отстаиваемой большинством крестьянских депутатов, поддержанных большевиками. Такое

противостояние длилось недолго и закончилось победой радикалов, утвержденной во «Временных

правилах». Эсеры на это пошли, боясь потерять социальную опору партии: голоса частных

владельцев из крестьян были немногочисленны и, в большинстве случаев, не представлены на

съезде, так как в сельском мире они составляли меньшинство.

Если эсеровское губернское руководство колебалось и никаких конкретных действий не

предпринимав для реализации решений II крестьянского съезда, за исключением ходатайств об их

утверждении, то крестьянство губернии через свои комитеты на местах приступило повсеместно к

осуществлению указанных постановлений. «После состоявшегося II Самарского губернского

крестьянского съезда крестьянами повсеместно осуществляется захват частновладельческих

земель... через местные земельные комитеты», – жаловался поверенный сельскохозяйственного и

торгово-промышленного товарищества Соколова и Самойлова в губернский земельный комитет. В

свою очередь, низовые крестьянские комитеты отмечали, что «с образованием союза посевщиков,