Чтение онлайн

Танки, несомненно, были величайшим изобретением войны, но мне никогда не везло с теми, которые мне доставались, поскольку они неизменно давали сбой в самый неподходящий момент и не справлялись с поставленной задачей.

Немецкие ВВС были больным местом наших войск, и мне было интересно узнать после войны от немецких офицеров, что они испытывали точно такие же чувства по отношению к нашим ВВС, да и вообще почти ко всем вещам, в которых мы считали себя аутсайдерами.

Самый интересный и важный урок, который я получил, касался человека. Война - великий нивелир: она показывает человека таким, какой он есть на самом деле, а не таким, каким он хотел бы быть, и не таким, каким он хотел бы, чтобы вы его считали. Она показывает его раздетым, с его величием, смешанным с его жалкими страхами и слабостями, и хотя были разочарования, они с лихвой компенсировались приятными сюрпризами маленьких человечков, которые вдруг стали больше, чем жизнь.

У меня есть кредо, подтвержденное войной, - никогда не давать человеку второго шанса. Может, это звучит жестко, но я убедился, что человек, который подвел вас однажды, непременно сделает это снова.

Самым страшным воспоминанием о войне для меня был смрад разлагающихся тел, потому что я до сих пор чувствую их запах, и хотя смерть на поле боя может быть возвышенной, она, конечно, не прекрасна.

В самый разгар размышлений о том, какой путь мне предстоит пройти, пришла телеграмма, вызывающая меня в военное министерство. До этого я уже получал телеграмму, в которой меня вызывали на совет военного министерства, созванный для реорганизации армии, где я внес множество предложений, ни одно из которых не было принято. На этот раз я ни на что не рассчитывал, но считал поездку домой приятным развлечением от однообразия Франции.

Глава 7. Глава британской военной миссии в Польше

Военному министерству удалось преподнести один из своих редких сюрпризов: к моему изумлению, они спросили меня, поеду ли я в Польшу в качестве второго помощника генерала Боты, который должен был возглавить британскую военную миссию. Моя география была несколько шаткой, и я имел лишь смутное представление о местонахождении Польши, но знал, что она находится где-то рядом с Россией и что там воюют большевики. Я не мог придумать ни одной адекватной причины, по которой меня выбрали для этой заманчивой работы, и с готовностью принял ее, пока никто не успел передумать. Затем я принялся выяснять все, что мог, о ситуации там.

Польша только что обрела независимость после Версальского мирного договора, за последние сто пятьдесят лет пережив три раздела своей территории - от рук России, Пруссии и Австрии. В 1868 году она погрузилась в самую низкую деградацию, будучи включенной в состав России, где ей был запрещен даже язык. Это последнее лишение оказалось самым тяжелым ударом для поляков, ведь они сумели сохранить яростное национальное чувство даже без единого клочка земли, который мог бы его поддержать. Поляки ненавидели русских ненавистью, порожденной безвольной покорностью, за все лишения и жестокое обращение, которое они терпели от их рук.

Я узнал, что Польша участвовала в пяти войнах: они сражались с немцами, большевиками, украинцами, литовцами и чехами. Так что, похоже, у нас будет много работы! Я выбрал майора Кинга в качестве своего первого помощника и капитана Маула в качестве второго помощника, и нас отправили в Париж, где мы должны были присоединиться к генералу Боте и быть вписаны в картину.

Южная Африка способна рождать великих людей, и генерал Бота был одним из самых замечательных. Я вспомнил, что видел его, когда был помощником генерального прокурора сэра Генри Хилдьярда, и инстинктивно почувствовал, что нахожусь в присутствии величия, а когда я снова встретил его в Париже, мне не потребовалось много времени, чтобы осознать его качества. Не прошло и недели, как судьба разыграла один из своих трюков: генерал Бота заболел, и на мою голову была возложена обязанность возглавить британскую военную миссию в водовороте Польши.

Нашу дипломатическую сторону возглавлял сэр Эсме Говард, впоследствии лорд Говард, обаятельнейший человек, на которого стоило работать. Прежде всего я обнаружил, что сэр Эсме смотрит на меня довольно настороженно: Впоследствии я узнал, что история с дуэлью дошла до его ушей и заставила его подумать, что я могу быть крайне нежелательным персонажем, которого можно выпустить на свободу среди славян.

В Париже я узнал, что Польша была выбрана в качестве французской сферы, и французы не позволили нам забыть об этом ни на одно мгновение.

Проведя несколько недель в роскошном парижском отеле Majestic, мы отправились на специальном поезде в Варшаву через Швейцарию, Вену и Прагу. Наше короткое пребывание в Вене было душераздирающим, поскольку мы не нашли там ни малейшего остатка былого веселья, ни еды, ни топлива, ни транспорта, и все были доведены до состояния полного нищеты. Только иностранные миссии, как и положено иностранным миссиям, наслаждались роскошью!

В Праге мы пробыли несколько часов, чтобы попасть на прием к президенту Масарику. Президент не произвел на меня никакого впечатления, и мне было скучно разговаривать с ним, поскольку разговор был исключительно политическим. Я не понимал подтекста, и мало осознавал, как скоро мне предстоит его узнать. Я был рад, когда мы возобновили наш неотапливаемый, голодный путь в Варшаву.

Мы прибыли в Варшаву в ночь на 12 февраля 1919 года, и нас встретил Падеревский, министр иностранных дел. Я никогда не забуду свой первый изумленный взгляд на Падеревского с его напряженным лицом в огромном обрамлении волос и шатко сидящей на нем миниатюрной шляпой-котелком!

Падеревский был известной международной фигурой. Своей музыкой он нашел путь в сердца людей и остался там, решительно преследуя свои политические цели. Он был несомненным патриотом и всю войну провел в Америке, посвятив все свое время и личное состояние поддержке польского дела, отказываясь прикоснуться к роялю, пока его страна находилась в тяготах войны. Для него не было слишком большой жертвы ради Польши, но отказать себе в музыке было равносильно распятию. На мирной конференции он своей личностью и красноречием завоевал для Польши много очков, которые никогда не смог бы получить меньший человек. Он был доставлен в Данциг, всего за несколько недель до нашей встречи, на британском крейсере и сразу же назначен министром иностранных дел.

У Падеревского была очаровательная и преданная жена, к которой он был очень привязан. Мадам Падеревски обладала восхитительной неопределенностью, и когда однажды ее мужу пришла очень важная телеграмма, она, с женским пренебрежением к безличному, посчитала, что его не стоит беспокоить, положила ее в сумку и забыла о ней.

После торжественных речей на вокзале наша миссия проехала через весь город к устроенным для нас жилищам. На улицах толпились люди в самых лестных количествах, и я никогда не забуду их энтузиазма. Они, должно быть, ожидали многого от объединенных миссий, но, боюсь, не получили ничего особенного.

Нам с сэром Эсме Говардом предоставили очаровательную квартиру и сделали членами Клуба Мысливиских, где мы постоянно обедали. Клуб был центром элиты Польши, почетными членами которого приглашались все члены иностранных миссий.

На следующий день после приезда мы отправились засвидетельствовать свое почтение главе государства, генералу Пилсудскому. С тех пор мне посчастливилось встречаться со многими великими людьми мира, но Пилсудский занимает среди них высокое место, а в политическом смысле - почти первое. Его внешность поражала, а манера держаться - как у заговорщика. У него были глубоко посаженные глаза с проницательным взглядом, тяжелые брови и поникшие усы, что было особенно характерно.

Пилсудский сделал замечательную карьеру. В молодости его симпатии слишком сильно склонялись в сторону левых, и он был сослан в Сибирь. Позже он присоединился к недавно созданной Польской социалистической партии, главной целью которой было освобождение Польши от угнетателя - России. Его снова посадили в тюрьму, но его партизаны, проявив смелость и изобретательность, организовали его побег. Они переоделись в русских офицеров, пришли в тюрьму, вооружившись поддельными документами, и вышли оттуда вместе с Пилсудским. В начале 1914 года он обязался сражаться со своим легионом на стороне Германии, но немцы боялись его, считали, что он обладает слишком большой властью, и в свою очередь заключили его в тюрьму. В 1918 году, как символ и душа польской оппозиции, Пилсудский был назначен главой государства и вдохновлял своих друзей и последователей слепой верой и высшей уверенностью.