Чтение онлайн

Китай никогда не входил в мои планы, и я представлял его далекой страной, полной маленьких причудливых людей с причудливыми обычаями, которые вырезали чудесные нефритовые украшения и поклонялись своим бабушкам. Меня заинтриговала идея побывать на Дальнем Востоке, и, хотя мне не хотелось оставлять войну в борьбе, я считал, что мне повезло, что меня вообще взяли на работу.

Следующие три недели мы с Ламсденом провели, знакомясь с обстановкой на наших театрах, подбирая персонал и собирая снаряжение. У каждого из нас должно было быть по два штабных офицера, но лично мне было трудно найти людей, подходящих для Китая, так как я считал необходимым, чтобы они обладали некоторыми знаниями о Дальнем Востоке. Мне невероятно повезло: из нескольких кандидатов я выбрал майора Даулера. Даулер был рассудительным, непритязательным и уравновешенным, он обладал знаниями о Китае, не считая, что знает о нем все. Он оказался бесценным помощником, работал до изнеможения и оказывал на меня самое сдерживающее влияние, незаметно изменяя мои телеграммы, когда они становились чересчур сильными.

Из Дели пришла телеграмма от генерала Ошинлека о том, что он нашел для меня подходящий A.D.C., и 18 октября 1943 года Ламсден со своим штабом, Даулер и я вылетели из Хендона в Индию. Наш старт не был благоприятным, поскольку мы прибыли в Портреат в Корнуолле, где задержались на четыре дня из-за плохой погоды. Наконец мы сошли на берег и проследовали через Гибралтар, Каир, Карачи в Дели, где нас встретили сотрудники лорда Маунтбаттена, главнокомандующего С.Е.А.К., и отвезли в его штаб-квартиру в Фаридкот Хаус. Этот дом был предоставлен ему махараджей Фаридкота и представлял собой роскошное заведение, управляемое с большой эффективностью.

Это была моя первая поездка в Индию со времен службы в армии в 1904 году, и хотя там произошло много изменений как политических, так и физических, мне показалось, что все они были к худшему, и я невзлюбил это место так же сильно, как и раньше. Туземец вступал в свои права, но это не сделало его счастливее, и он - самое жалкое, угнетенное существо на Ближнем и Дальнем Востоке. Нью-Дели разросся, как гриб, и хотя это было роскошное предприятие, оно мне не понравилось.

Мне очень хотелось немедленно отправиться в Китай, чтобы занять свой пост, но в Дели я узнал, что в Чунгкинге для меня не приготовлено никакого дома. Как личный представитель премьер-министра, я не мог рисковать начать не с той ноги, и для меня было невозможно отправиться в Китай и оказаться бездомным, поскольку в глазах китайцев это означало бы для меня самое большое унижение - "потерю лица".

В Дели было много интересных людей, и встреча с ними после двух с половиной лет затворничества немного примирила меня с тем, что я ничего не делал.

Лорд Уэйвелл был нашим вице-королем; я встретил его впервые и не подозревал, как часто мне придется наслаждаться его гостеприимством во время моих многочисленных будущих поездок в Индию. Я считаю, что ни один человек не сделал для Англии больше, чем Уэйвелл. На его долю выпадали самые сложные задания с непосильной ответственностью, но он справлялся с ними, не дрогнув. У него были огромные резервы сил, и в любой кризисной ситуации он мог их использовать, являясь олицетворением фразы "Unto thy day so shall thy strength be".

Уэйвелл был человеком, который тратил очень мало слов, часто молчал, но когда он говорил, то неизменно для того, чтобы сказать что-то стоящее, а не ради удовольствия услышать собственный голос. Когда к нему обращались за советом, он давал его с готовностью, а поскольку он интересовался Китаем, я часто спрашивал его мнение и всегда уходил от него более мудрым, чем когда приезжал.

Генерал сэр Клод Ошинлек, главнокомандующий в Индии, провел очень тяжелую войну, но его авторитет среди индийцев никогда не был превзойден.

Одним из самых интересных персонажей, которых я там встретил, был Орде Уингейт, чье имя и слава стали легендарными. Он лежал с энтеритом в Доме вице-короля, и более неподатливого пациента нельзя было себе представить. За ним с большой заботой и бесконечным тактом ухаживала сестра Макгири, которую специально привезли из Имфала. Человек с волевым характером и энергией Уингейта не легко поддается болезни, и я редко встречал человека, который производил бы на меня такое впечатление решимости. Он был полон оригинальных идей и верил в них до фанатизма, но они всегда носили практический характер, и я сомневаюсь, что в живых есть другой человек, который смог бы добиться в Бирме того, что он. Оппозиция против него была сильна, и не только со стороны япошек, поскольку его неортодоксальные методы ведения войны не встретили всеобщего одобрения. То, что он добился успеха до своей безвременной кончины, объясняется его собственной решимостью и личной поддержкой со стороны мистера Черчилля, который верил в Вингейта и следил за тем, чтобы его убеждения поддерживались.

Я пытался получить как можно больше информации о Китае и обнаружил, что один из членов штаба Маунтбэттена оказал мне самую большую помощь. Это был Джон Кесвик, политический офицер Маунтбаттена, а в частной жизни - глава компании Jardine Matheson's в Китае. Он был очень осведомлен и дал мне много ценных советов, подчеркнув, что важно подружиться с китайцами. Казалось, что его позиция отличалась от позиции других людей, близко знавших Китай, поскольку все они пожимали плечами и объясняли, что: "Восток есть Восток, а Запад есть Запад, и никогда не встретятся два человека! Джон Кесвик рассуждал совершенно иначе, и я почувствовал интерес и навострил уши.

Не было никаких перспектив, что мой дом будет готов, и я продолжал сидеть в Дели, терзаясь, пока не было принято решение о проведении конференции в Мене, и мне приказали присутствовать на ней. Это был приятный перерыв в однообразии, а поскольку на конференцию должны были приехать генералиссимус и мадам Чан Кай-ши, я был в восторге от мысли встретиться с ними. По пути в Каир они должны были проезжать через Агру, и я полетел туда, чтобы встретить их.

Прибыв на аэродром, я не мог не обратить внимания на поведение персонала генералиссимуса. Честно говоря, они были в ужасе, если что-то пойдет не так, как они планировали, и поскольку я слышал, что генералиссимус был человеком с буйным нравом, я решил, что в этом обвинении есть доля правды. Мы ждали, и тут пришло сообщение, что самолет задерживается и не сможет прилететь этой ночью, поэтому я покинул аэродром. Как раз после моего отъезда приземлился их самолет , и, разминувшись с ними на аэродроме, я последовал за ними в отель. Мадам уже удалилась после долгого перелета, но генералиссимус принял меня.

Я уже решила, что не буду составлять о нем мнение при нашей первой встрече. Я никогда не встречалась с китайцами и знала о них только по романтическим романам Линь Ютана, Дэниела Вара и Перл Бак. Несмотря на мое решение сохранять непредвзятый взгляд на вещи, генералиссимус произвел на меня неизгладимое впечатление. Хотя он был маленьким человеком, в нем было много простого достоинства без всякой показухи, что очень необычно для диктаторов, которым нужен нарядный фасад, чтобы помочь возвыситься перед преклоняющейся перед ними публикой. Генералиссимус не говорит по-английски, а я не говорю по-китайски, поэтому нам пришлось полагаться на усилия переводчика. На следующее утро я вернулся в Дели, и вскоре после этого мы отправились в Каир.

Конференция в Мене была первой и последней из встреч "Большой тройки", на которой я присутствовал, и хотя я не могу утверждать, что извлек из этого опыта много пользы, он дал мне представление о вещах, о которых я ничего не знал.

Мена собрала такую плеяду звездных имен, что трудно было выделить кого-то одного, но из всех великих личностей, собравшихся вместе, наибольшее впечатление на меня произвели президент Рузвельт, генерал Маршалл, адмирал Кинг, адмирал Каннингем и генерал Аланбрук. Я поставил генерала Маршалла на первое место в своем списке, потому что редко встречал человека, от которого исходило такое ощущение душевной силы и прямоты, что подчеркивалось его внешним видом.

Я не включил в свой список мистера Уинстона Черчилля, поскольку ставлю его в отдельный класс, как и многих других людей мира, независимо от их национальности.

Я впервые встретился с мадам Чан Кайши и был поражен ее привлекательной внешностью и очевидным умом.

Из моря лиц я выделил одно, отличающееся необыкновенной силой и драчливостью, и, спросив, кто это, узнал, что это генерал Шенно из знаменитого "Летающего тигра". Это было необыкновенное лицо, на котором было выгравировано миллион линий характера, и мне сказали, что мистер Черчилль якобы увидел его на конференции в США и спросил, кто он такой. Услышав, что это Шенно, мистер Черчилль сказал: "Я так рад, что он на нашей стороне". Шенно собрал толпу стойких американских летчиков, чтобы сражаться с япошками после их нападения на Китай задолго до 1939 года. Китай в большом долгу перед Ченно и его группой добровольцев, и она знает это и никогда не стесняется хвалить их.