Чтение онлайн

Сильвия не ощутила перехода через Грань — мост между миром Младших и Миром Старших. Верный Гаджар, крылатый лев Поднебесья, осторожно перенес всадницу, боясь отвлечь, спугнуть и не суметь вернуть домой. Она не видела вечернего Поднебесья. Крылатый лев прилетел прямо к Чертогам Владыки, но она и не заметила. Как не заметила, что бежит по анфиладам дворца, мимо испуганных слуг, боявшихся приблизиться к отреченной Рее. Казалось, волна ветра из Мира Младших могильным духом тянет обратно. В памяти проступали руины Излаима. Острый страх, суеверный и детский, охватил душу. В своем безумии Сильвия видела призраки мертвых.

Одно видение сменилось другим: руины Излаима уступили терему конунга, тонущему в тусклом чаде факелов. И призраки иной жизни опасно зашептались, прячась в длинных тенях. Чужой, резкий язык слышался шипением змей. И от них веяло могилой.

Сильвия закричала. От ярости, от страха.

И очнулась. Убегая от призраков расстроенного разума, она очутилась в покоях принца Поднебесья, Эль'Сигнорина. До внезапного визита гостьи, Сигнорин, как это часто ним водилось, был не один — несколько красивых обнаженных эльдариек, скрашивали скучный вечер принца.

— Прошу всех удалиться, — негромко произнес принц, быстро поднимаясь с ложа и приводя одежду в порядок.

Сильвия приняла приказ сына на свой счет, по-детски пряча дрожащие руки за спину, сделала полшага, запнулась и осела на пол. Юные эльдарийки переглянулись с появившимся в дверях камердинером.

— Все вон! — гаркнул принц. Сильвия неожиданно услышала властную и не терпящую отлагательств интонацию. Камердинер и юные чаровницы растаяли за дверьми. — Мам? — тихонько спросил принц, торопливым движениями собирая в тугую косу гриву вьющихся светлых волос.

— Боги… принц, прошу простить. Я… я не знаю, как здесь оказалась, — растерянно произнесла Сильвия, поднимаясь с пола.

— Мам, с тобой все хорошо? — Сильвия сделала шаг в сторону двери, но остановилась, зябко поведя плечами. Эль’Сигнорин осторожно протянул руку. — Рея?

Сильвия резко обернулась. Ей отчаянно захотелось увидеть забытые черты в красивом лице сына:

— Сиг, — как-то по-иному произнесла Сильвия, словно бы вопрошая преследующий ее ветер об имени давно ушедшего призрака.

Сиг помолчал минуту.

— Да, моя Колдунья, — наконец, тихо произнес принц.

— Сиг, почему я еще жива!? Отчего? — Сильвия заплакала и снова осела на пол. — Сиг, отчего мы с тобой не скачем в Степи Вечности? Отчего ты давно умер, а я так бесконечно долго жива?

Сигнорин склонился к матери, сжавшейся клубком на полу, очень осторожно провел рукой по растрепанным волосам, не смея запустить в них пальцы:

— Такая маленькая. Ты кажешься ребенком, — начал принц. — Я понимаю отца, когда он боится неосторожно перехватить, удержать тебя… Отчего вы такие хрупкие? О, Младшие дети? — улыбнулся Сигнорин.

— Ты совсем не помнишь Айю? — продолжил принц, зная ответ. — Вы, Младшие, не помните прошлых жизней. А мы помним все хорошо. Достаточно напомнить имя, — Сигнорин осторожно откинул прядку волос с лица матери. — Я был совсем маленьким, когда первые воспоминания о прошлой жизни вернулись ко мне. Я страшно испугался. Стал огрызаться, прятаться от вас с папой. А потом сбежал. Весь Поднебесный меня искал. Никто не мог понять, что произошло, а отец понял. Он велел успокоиться и прекратить поиски. Он сам нашел драконенка, попавшего в западню. Помнишь?

Сильвия качнула головой. И она сама, и ее драконица не чувствовали сына в тот злополучный день. Владыка, напротив, был удивительно спокоен. Он лично отправился искать принца, отослав всех элиев.

— Крылан скинул меня в лесу огневок, я упал в расщелину дерева, оттуда забрался в нору. Падая, сильно повредил ногу и выбраться уже не смог. Отец нашел дерево и сел рядом. Я перестал дышать. «Сиг, — начал он, — разве конунг падает с лошади?» Я замер, с ужасом понимая, что отец все знает. «Мама очень волнуется, — продолжил он, — Сиг, Вы позволите оказать Вам пусть не военную, но помощь?». Я упорствовал, пытаясь зарыться глубже. «Сиг, ногу повредил ты или дракон? Не хочу, чтобы и в этой жизни ты хромал и терпел боль — это точно стоит оставить в прошлом». Нога болела просто ужасно. Я забился еще глубже и замер.

Вдруг дерево разлетелось в щепки, а я оказался у него на руках. Боль сразу стихла. Чумазый от слез, я разревелся еще сильнее. «Тшш, все хорошо». «Вы знаете! Вы все знаете!» Мне казалось, отец должен меня испепелить. А он обнимал. «Сиг, мы всегда были и всегда будем союзниками!», — отец осмотрел мою ногу, поцеловал, подули все прошло. «Как ты нашел меня?», — я не выдержал. «Эль'Сигнорин, ты шутишь? Ты мой кровный сын! Мое сокровище, мой дар!» — папа даже возмутился. А я все понял, понял, что в этой жизни я принц Эль`Сигнорин — эльдар и дракон, — прошлая жизнь, жизнь Конунга Сига, Младшего, давно закончилась, истлела, как истлели его кости.

Сильвия улыбнулась. Сигнорин продолжил, окунаясь в далекие воспоминания:

— Но жизнь конунга Сига все же помню. Мам, умирать тяжело и страшно, вспоминать мучительно. Знаю только, что очень хотел вернуться к тебе, Колдунья. Боялся за тебя. Не хотел оставлять одну.

Вдруг Сильвия напряглась всем телом и резко подняла голову.

— Сиг! Отчего не засеял поле, удобренное пеплом хозяев?! Отчего не стер саму память о городе? Зачем сохранил кости, не дав новым всходам уничтожить их уродливую суть?

Принц замер, понимая, каких воспоминаний ждет отреченная Рея Поднебесья:

— Я помню ту ночь, — начал Сигнорин, уступая мольбе матери. — Мы сильно переоценили вас. Город пал практически без боя. Так странно было идти мимо разрушенных домов из сказок. Я шел и вспоминал маму. Она была принцессой туаров, восточных степняков. Конунг Сегизмунд захватил её народ, силой взял мою мать. У них родился я — сын Сегизмунда Завоевателя и принцессы туаров. Моя мать, как и все, люто ненавидела отца, но меня любила трепетно и нежно, она рассказывала мне о волшебстве, о чудесах. Сказки заполняли мысли недоступным чудом с одной стороны, а с другой — я хотел выжить при дворе своего батюшки, конунг был необычайно жесток. У меня было много братьев от других матерей, и мы все хотели власти. Проигравших в этом состязании ждала только смерть. Я был хитрее и умнее братьев и быстро стал полководцем отца. По воле Сегизмунда я уничтожал народ за народом, захватывая все новые земли для степняков… И вот, наконец, я шел по необыкновенному городу, поверженому моей рукой. Я шел и вспоминал волшебные сказки, рассказанные в шатре матери. Смешанное чувство преследовало меня: невероятной гордости одержанной победы и горького разочарования. Словно бы я сам себе встал на грудь.

Сигнорин на секунду задумался, потом продолжил:

— Конунг Сигезмунд ненавидел все, чего боялся. Как и все степняки, он суеверно боялся магии. Наш жрец сказал, что огонь — лучшая защита, огонь и нефрил. Я помню Алеона, боги, каким же глупым мальчишкой он был. Мои воины скрутили его без усилий. Ваш спаситель оказался такой же иллюзией, как и ваше могущество.

Сильвия замерла, невольно смешивая «драконий сон» сына и собственные воспоминания.

— И тут появилась девушка. Такая молоденькая, вся в грязи и саже пожара… — Сиг внимательно посмотрел на Сильвию. — Ты вышла, чтобы угрожать. Это было бы смешно, абсурдно, если бы не было так опасно и глупо… Степняки, привыкшие к покорным женам, не ожидали увидеть такую храбрость в девчонке павшего с позором города…Но Сегизмунд тебя испугался! Я думал, он шутит, приказывая отвести Алеона в лес. Жрец разве что не прикусил язык до крови — Алеон был обещан ему — как особая награда. Сигезмунд и сам устыдился страха перед тобой. Тебя должны были сжечь. Уж не знаю, на что так рассчитывал Владыка Поднебесья, но ты должна была гореть синим пламенем на костре в честь Великой Кобылы… А я уже горел, горел тобой, гордая Колдунья.