Чтение онлайн

Также было вино, но я не притронулась к нему, потому что не хотела, чтобы все закончилось, как в прошлый раз. Одна из дочек Мэгги выпила буквально полглотка, а сама Маргарет совсем не пила, даже когда отец предлагал ей, и ела она тоже совсем мало, поэтому отцу пришлось одному допивать бутылку. Он вообще пьет очень мало, но в этот раз превысил свою обычную норму, выпил три бокала, и мы сидели у них еще несколько часов, дожидаясь, пока он протрезвеет.

После обеда Эшли и Алва пошли мыть посуду. Мне хотелось предложить свою помощь, только я смутилась, а просто сидеть за столом было еще хуже. Отец цедил свое вино и теребил булавку на галстуке — представляете, он принадлежит к тому типу мужчин, которые все еще носят эти булавки, даже в выходные дни. Маргарет попыталась немного поговорить со мной. Она спросила, какая у меня любимая поп-группа — типичный вопрос, который взрослые задают тинейджерам, так же как у маленьких детей всегда спрашивают, в каком они классе. Я уверена, что обе ее дочки развешивают постеры с фотографиями смазливых мальчиков на стенах своих комнат, Я сказала, что не увлекаюсь попсой, и знаете, что она ответила на это? Угадайте! «Это очень интересно»? — сказала она.

Это не очень интересно. Даже средне неинтересно. Это просто факт, и не какой-то особенный факт. Очень много моих ровесников не слушают поп-музыку, так же как много людей старше шестидесяти не играют в бинго. Я воздержалась от того, чтобы произнести это вслух, значит, могу контролировать себя, когда надо. Временами у меня это очень даже получается.

Я облегченно вздохнула, когда девочки вернулись в гостиную. Никогда бы не подумала, что наступит момент, когда я буду рада видеть эту парочку. Эшли предложила сыграть в «Монополию». «Монополия»! Вы можете представить меня, играющую в «Монополию»? Но я согласилась. Меня назначили банкиром, и я выиграла.

Старина Грави сегодня перегородил мне дорогу в коридоре и пожал руку. Учителя так никогда не делают. Я не знала, как на это реагировать. Его рука была очень шершавая и влажная. Он спросил, хорошо ли я провела лето и как я себя чувствую. Я ответила что-то вежливое. Очень трудно разговаривать с учителем, когда он дышит тебе в пупок. Я и не заметила, как выросла за лето.

Встреча с ним напомнила мне ту неприятную психологическую консультацию с Милли — Молли — Манди. Я решила избегать ее в школе. Сегодня утром я не видела ее на линейке, что странно.

Маргарет так и не появилась на линейке. Вообще это единственное место, где я с ней пересекаюсь. Возможно, мне удастся не встречаться с ней весь семестр.

Удалось избегать встречи с Маргарет всю неделю.

Лиза говорит, что у ее мамы прошел наконец токсикоз, потому что это было что-то невозможное, когда ее все время тошнило по утрам, но она боится, как бы теперь не началась еще худшая фаза. Я считаю поведение Лизы глупым. Почему она не радуется, что так получилось? Это же здорово, иметь еще одного малыша в доме. Я сказала, что пойду с ней в роддом посмотреть ребенка, когда он родится. Она шмыгнула носом на это, и получился не очень-то приятный звук.

Отец до сих пор ходит сам не свой. Надеюсь, у него нет финансовых проблем. Я где-то прочитала, что мужчины много переживают по поводу стабильности своего финансового положения и если они ведут себя отчужденно, то, возможно, у них не все в порядке с бизнесом.

Наконец увидела Милли — Молли — Манди в школе. Я шла в лаборантскую, которая находится в присоединенном к школе здании, а она торопилась на работу и, по-моему, опаздывала, было уже около одиннадцати. Когда я заметила ее, прятаться или притворяться, будто я не вижу ее, было уже поздно, поэтому я выдавила из себя некое подобие улыбки. В ответ она махнула мне рукой, закрывая свою машину. Я обрадовалась, что мне не пришлось говорить с ней. Слава богу, никто не заметил, как мы с ней поприветствовали друг друга. Даже Лиза не знает, что отец чуть не взял ее с нами в отпуск. Мне показалось, что на ней надето какое-то слишком девичье платье, с кокеткой и глупым бантиком спереди. Я обратила внимание на ее прикид, потому что обычно она носит узкую деловую юбку серого цвета и блузки из полиэстера. Возможно, общаясь с отцом, она начала чувствовать себя моложе. Но я с удовлетворением отметила, что волосы у нее на голове как-то приглажены, и теперь ее прическа меньше похожа на лавровое дерево.

Сегодня объявили результаты тестов. Я получила пять оценок категории «А» и три — «В». Мистер Гарви опять пожал мне руку, и кадык прокатился по его шее, хотя по математике у меня всего лишь «В». Мистер Доннел тоже поздравил меня — не каждому по силам заработать «А» по английскому. Мы прозвали его Красный Хуг, не из-за цвета его волос (они у него черные и кудрявые), а потому что он краснеет, когда разговаривает с нами. Красный Хуг был очень доволен моим результатом, судя по румянцу, залившему его щеки.

Лиза хочет, чтобы я вместе со всеми пошла отмечать сегодня вечером хороший результат. Я терпеть этого не могу, но она начала ныть, и, возможно, мне придется пойти ради нее.

Вчера был самый худший день в моей жизни. Я так никуда и не пошла в понедельник. Мы с отцом сидели и смотрели телевизор, что случается крайне редко. Это было странное чувство, потому что впервые, с тех пор как умерла мама, я почувствовала, что мы действительно близки с ним. Даже в отпуске я не ощущала такого родства. Мы ничего особенного не делали, чтобы отметить результаты моих экзаменов, просто в одиннадцать приготовили чай и достали печенье с имбирем. Мы размачивали его в чае, и вскоре нам пришлось заваривать свежий чай, потому что от размокших кусков чай стал таким мутным, что его невозможно стало пить. Потом мы смотрели какой-то фильм, который начался около полуночи. Отец пил коктейль, а я принесла из столовой банку кока-колы. Конечно, это вам не вечеринка с шампанским, но я абсолютно ничего не имею против кока-колы.

Может, кола так повлияла, хотя не думаю, что от нее может быть плохо, но наутро я чувствовала себя неважно. Отец позвал меня, когда я не спустилась к завтраку. Он постучался в дверь и, заглянув, спросил, собираюсь ли я вставать. Едва взглянув на меня, он сразу же сказал, что мне не стоит сегодня идти в школу. Потом он исчез и вернулся с чашкой кофе в руках. Я только едва вдохнула запах, как у меня в желудке все перевернулось и тело покрылось потом. Отец снова вышел и вернулся уже с чашкой чая, очень горячего и слабо заваренного, но очень сладкого, и я решилась сделать маленький глоток. Он присел на край кровати и посмотрел на меня. Допив чай, я слабо улыбнулась ему.

— Моя девочка, — сказал он, а затем принес мне таз и полотенце, на всякий случай, а еще пузырек с лосьоном и пообещал, что придет домой к ланчу, проведать меня. Он был очень заботлив, и я подумала, что, наверное, стоило заболеть, чтобы почувствовать, как он внимателен ко мне. Иногда он может быть очень хорошим, несмотря ни на что. Мне так приятно признавать это, особенно если учесть, что произошло дальше.

Он ушел, а я спала до полудня, встала, приняла душ, и мне заметно полегчало. Вытираясь полотенцем, я размышляла, что надеть. Почти вся моя повседневная одежда в стирке. И тут у меня возникла отличная мысль. Не знаю, почему никогда раньше это не приходило мне в голову. Мамина одежда все еще висела в гардеробе и оставалась в комоде. Когда я увидела аккуратно сложенные вещи на полках в шкафу, у меня сжалось сердце. Нужно будет как-нибудь заняться ее вещами и решить, что оставить, а что сдать в «секонд-хенд». Кстати, я обнаружила классный спортивный костюм ярко-розового цвета, который она очень любила. Открыв дверцу одной из секций, я услышала запах ее духов, правда очень слабый. У меня по телу пробежали мурашки.

Затем я спустилась в кухню, чтобы накрыть стол для ланча. Меня все еще продолжало тошнить, но я вспомнила, что в холодильнике стоит картофельный суп, и поставила его разогревать. Холодный суп всегда так долго разогревается, что скорее приготовить новый, если под рукой есть все необходимые продукты, чем ждать. Я стояла у плиты, бесконечно помешивая этот суп-айсберг деревянной ложкой, чтобы размешать самую густоту на дне кастрюли, и в этот момент услышала, как отец повернул ключ в двери.

— Привет! — крикнула я бодрым голосом открытую кухонную дверь и увидела, что он встал как вкопанный посреди коридора. — Что с тобой?

Он встряхнулся, освобождаясь от оцепенения, повесил ключи на крючок перед входной дверью и вошел в кухню. Бесшумно сел за стол и произнес:

— В первую минуту мне показалось, что это не ты стоишь, а мама.

Это был напряженный момент, ведь я надела ее спортивный костюм, но у меня совершенно другая фигура, и я брюнетка, а у нее были светлые волосы.

— У меня для тебя есть новости, Синди, — сказал он низким, каким-то чужим голосом. Я перестала мешать суп, отошла от плиты и села напротив него. Волна тошноты снова подступила к горлу.