Чтение онлайн

Я поставила локти на стол и уперлась подбородком в ладони так, чтобы в любой момент закрыть лицо пальцами, если услышу что-нибудь страшное, или разозлюсь, или покраснеюот смущения. Я чувствовала, что нужно быть готовой к любому повороту. Он говорил серьезно, и я подумала, что он снова хочет обсудить тему переезда Маргарет к нам или наоборот. Но он сказал, что Маргарет беременна и по этой причине они решили пожениться в следующем месяце. Я была так ошарашена, что даже не вспылила, а когда немного отошла, было уже поздно. Момент прошел. Я просто сидела на месте, и мои пальцы потянулись к глазам. Но слез не было, не было ни гнева, ни досады. Просто шок. Я смотрела в одну точку, и у меня затекли веки. Тогда я медленно моргнула несколько раз. Не знаю, сколько я так просидела, закрывая и открывая глаза, но, должно быть, прошло немало времени, потому что очнулась я, когда почувствовала, что суп начал пригорать.

Не знаю, почему он выбрал именно этот момент, чтобы сказать мне новость. Но меня действительно убивает, что он ведь знал все это, когда мы ели печенье и вместе смотрели кино. Навряд ли он впервые услышал об этом сегодня утром и сразу прибежал домой, чтобы сообщить мне. Кстати, с этого момента во мне словно что-то оборвалось. Как будто кто-то развязал воздушный шарик и выпустил из него воздух.

Я все еще в шоке. Мне не верится до конца. Как такое могло случиться со взрослыми людьми? Подумать только, они еще нервничают, объясняя нам, как нужно себя вести! Они постоянно читают в школе лекции о незапланированной беременности (при этом никогда не употребляют слово «нежелательная»), которая может перевернуть нашу жизнь. И это она, не просто учитель, а школьный психолог. Когда кто-то забеременеет — я не говорю, что такое случается все время, но все же случается — именно она советует не жениться, так как люди еще слишком молоды, а беременность не самая веская причина, чтобы начинать супружескую жизнь, и самой воспитывать ребенка в столь юном возрасте не стоит, так как это может усложнить, а может и вообще оборвать обучение и карьеру молодой мамы. Ну обычно психологи очень осторожно говорят на эту тему, употребляя такие выражения, как «прерывать образованнее», но суть остается той же. Как может Милли — Молли — Манди вести такие беседы, когда сама уже на следующей неделе не сможет скрыть живот и обручальное кольцо на пальце? К тому же я уверена, что она еще и будет гордиться этим. Как же ее собственные слова, что беременность еще не повод, чтобы выходить замуж, если тебе шестнадцать? Получается, в шестнадцать нельзя, а в сорок можно? И если в шестнадцать слишком рано, то не поздновато ли в сорок?

Я готова поспорить на что угодно, эта корова залетела специально, чтобы захомутать его.

Я должна осторожно, несколько раз в день напоминать себе, что скоро в этом доме появится ребенок, и не просто ребенок, а мой единокровный брат или сестра. Не говоря уже о другом пополнении нашей семьи — мачехе и двух ее дочках. То есть сразу четыре новых человека появятся в моей семье. Это нечестно. Особенно когда думаешь, до чего же противны трое из них. Не то чтобы они были вредные, ужасные или что-то в этом роде, просто они до смерти скучные и глупые, все три.

О мама! Как бы я хотела, чтобы ты вернулась с небес и объяснила ему, что это твой дом, он твой муж, а ты моя мама. Именно так должно быть в семье, а не эта неразбериха, которая происходит сейчас. Если бы такое было возможно, я бы никогда не стала критиковать твои курсы визажистов и считать глупостью твое увлечение дегустацией вин. Я бы никогда больше не упрекнула тебя в том, что ты слишком американизирована, Я бы никогда не поправляла твое произношение и манеры за столом, обещаю, никогда. Почему все это случилось со мной? За что? Я знаю, что не святая, но не дьявол же я, в конце концов?

В выходной я обо всем рассказала Лизе. Она прикрыла рукой рот и округлила глаза, показывая свое изумление, но я не думаю, что она так уж шокирована. Она просто сделала вид. А потом сказала, что подозревала это. Легко говорить, когда обо всем знаешь, но она заметила, что в этом семестре Милли — Молли — Манди очень редко когда вовремя появляется на собраниях, и вообще она стала непонятно во что одеваться, да и на коже у нее появились пигментные пятна. Лиза читала о признаках беременности в книге, которая есть у ее матери. И я вспомнила, что за ланчем Маргарет не выпила ни капли вина, выглядела бледной, а также то, с каким загруженным видом ходит отец все последние недели. Все эти сопоставления казались ужасными, но в то же время — логичными.

Я не хочу подсчитывать, когда это могло произойти, не хочу знать, не хочу даже задумываться об этом. Был ли этот ребенок зачат до поездки в Лиссабон или после, например? Зачем я задаю себе этот вопрос? Я не хочу знать. Но как же такое произошло? Вот почему у нее теперь прилизанная прическа. Лиза говорит, у беременных часто бывают сальные волосы. Да уж, про что, про что, а про беременных Лиза знает все.

— Хотя, — произнесла Лиза лукаво, — по-моему, это здорово, когда в доме малыш. Если хочешь, я буду приходить и помогать тебе и все такое… ну дальше вы знаете.

Свадьба через три недели. Через три недели у меня будет мачеха, не злая, но глупая, что, наверное, еще хуже, а также две невыносимо тупых сестрины. А еще через пять с половиной месяцев родится наполовину их ребенок. Не знаю, как мне справиться со всем этим. Написано ли хоть в какой-нибудь книге, что делают люди, попавшие в подобную ситуацию? Мне не то что нужно знать, что они делают, а то, что я не одна такая. Мне хочется выкинуть какой-нибудь номер, сделать что-то ужасное, но я не могу, потому что слишком хорошо воспитана.

Я еще не видела Мэгги, с тех пор как узнала чудовищные новости, но, по словам отца, они все в восторге, что будет ребенок. Уверена, он специально сказал мне это, чтобы причинить боль.

Все заняты подготовкой к свадьбе: все вечера отец висит на телефоне, хочет, чтобы все в новоиспеченной семейке остались довольны. Но так не получится. Это невозможно, чтобы мы смогли ужиться.

Вчера вечером я усадила отца перед собой и велела рассказать о своих планах в деталях. Он что-то говорил, но казалось, он опускает какие-то подробности. Церемония бракосочетания пройдет в офисе регистрации, и он пообещал, что пышного торжества не будет. Они не собираются заказывать большой свадебный торт, и никаких подружек невесты, разодетых в тафту, не будет. Но мне слабо верится, что Эшли и Алва упустят шанс воткнуть в волосы цветы и надеть белые перчатки. Но если они все же решат быть подружками невесты, я откажусь идти на свадьбу. Я и так не хотела идти, но Имилда говорит, это будет удар для отца. И все же, если они устроят весь этот дурдом, никто не отнимет у меня права не ходить на эту жуткую свадьбу, и об этом я предупредила отца.

Потом я объяснила, что когда спрашивала о его планах, я имела в виду вовсе не свадьбу. Меня интересует, кто, где собирается жить и как это реально будет происходить. Судя по его виду, ему не очень понравился этот вопрос, зато я была довольна собой. Похоже, спокойные разговоры о наболевшем более эффективны, чем крики и скандалы. Один ноль в мою пользу. Больше всего ему, конечно, не нравится тема о переезде семейства Мэгги в наш дом. Свой они собираются выставить на продажу сразу после свадьбы. Я напомнила ему, причем абсолютно спокойно, без эмоций, что несколько недель назад он сказал, что это и мой дом тоже и ни один человек не переступит его порог, пока я не соглашусь. Тут он совсем растерялся и извинился. Вот теперь я почти ликовала, но этот момент длился недолго. Ситуация-то все равно оставалась прежней. Потом он сказал очень осторожно, что обстоятельства изменились и он ничего не может поделать, потому что прежде всего должен думать о ребенке. Для Мэгги этот ребенок оказался очень кстати.

Я пыталась вообразить, на что это будет похоже: она готовит на нашей кухне, смотрит наш телевизор, разговаривает по нашему телефону, ее тапки стоят на полу под кроватью, где спала мама, ее отпрыски развалились на нашем диване, ее «тампаксы» на полке в нашей ванной, а ее волосы, снятые с расчески, брошены в нашу корзину для мусора. И все это мне так не нравилось!

Я думаю, мне надо прямо сейчас заняться разборкой маминых вещей. Это ужасно, что многих из них теперь не будет в доме, но так я, по крайней мере, смогу защитить их. Я бы не вынесла, если бы Маргарет открыла шкаф и сдвинула мамины блузки, чтобы освободить место для своих чудовищных полиэстровых кофточек.

Только что меня пронзила ужасная мысль: этот ребенок будет наполовину принадлежать им! Кошмар! До меня дошел весь смысл этого ужаса. О мама! Я хочу, чтобы она появилась здесь, но в то же время не желаю, чтобы она увидела все происходящее. Мне трудно без нее. От Лизы нет никакой пользы — думаю, она просто любопытничает, я не чувствую с ее стороны настоящей дружеской поддержки, и, кстати, у нее у самой проблемы с мамой. И даже Имилда не в состоянии до конца проникнуться моими печалями. Хотя нет, так говорить про нее нечестно. Я думаю, она все правильно понимает, но ничем не может помочь, разве что приходить сюда. И она по-своему права. Она звонит мне каждый день, и по выходным мы проводим много времени вместе. Иногда она обедает у нас, а иногда я иду к ней и остаюсь на ночь. Я рада, что она живет отдельно. Хоть иногда я могу отвлечься.