Чтение онлайн

Я замолчала. Слезы лились из моих глаз, ветер бил в лицо. Мы уже полдня неслись по нашей лесной дороге во весь опор.

Мы уже были близки к стене необыкновенно высоких темно-зеленых деревьев, где, как я знала, начинался Туманный Лес, когда сверху послышалось какое-то оглушающее карканье. Лаэтия посмотрела вверх и резко повернула коня влево, и я понеслась за ней. Эльф, скакавший впереди, кинулся на полном ходу с коня в траву и покатился по ней. Когда он вскочил, лук со стрелой на тетиве был уже у него в руках. Его конь бился на земле с разорванной спиной. Что-то огромное с шумом пронеслось над нами, и дружный крик дюжины мужских глоток раздался с неба. Я повернула голову назад и обомлела.

Страшный белый дракон, составленный из костей, пронесся над нами в ту сторону, откуда мы уклонились. На драконе сидели какой-то маг в белой мантии, а за ним расселись, держась за костяные позвонки, восемь или девять королевских гвардейцев в полном вооружении, в броне и с мечами, пистолетами и арбалетами на ремнях, только без щитов. Все они, кроме мага, как мне показалось, были белые от страха.

Большой огненный шар, пущенный магом, с жужжанием пролетел над нашими головами.

— Не бойся огня, у меня амулеты, и мы уже на границе, — крикнула мне Лаэтия. Она почему-то смеялась, а я тряслась от ужаса. Вспомнив, что мы в бою, я вытащила отцовский кинжал, готовясь к тому, что мертвый Костяной Дракон архимага Прекора — я вспомнила его название — сейчас собьет меня с коня на траву.

Дракон сделал разворот и бросился на нас, но в этот момент он оказался ближе к Лесу. И тут я увидела, что такое граница эльфийского царства. Внезапно, когда дракон замедлился на повороте, небольшое зеленое деревце снизу подскочило вверх, как заяц или прыгающая змея, и вцепилось ему в брюхо, как детеныш обезьяны впивается в грудь матери. Дракон подскочил в воздухе, и длинная ветка дерева побольше развернулась как пружина и хлестнула по наездникам.

Лаэтия остановила лошадь, и я встала рядом. Мы молча смотрели, как пять или шесть деревьев-прыгунов облепили несчастный скелет дракона и оторвали ему лапу, как острые сучья на ветках ломали ребра и руки гвардейцам, как маг получил веткой по лицу и слетел с дракона. Встав, он поднял руки и с рычанием повернулся к нам, но холодно смотревшая на него Лаэтия даже не шевельнула бровью. И правда — ветка второй раз с размаха врезала магу, теперь по спине, и он упал на хребет извивавшегося в отчаянной борьбе дракона.

Казалось, все уже кончено, но вдруг послышался лихой свист, и на поляну ворвались последние участники боя — конные пограничники, два патруля по пять всадников. Это были стражи королевских границ, известные храбростью, отчаянной ездой и умением стрелять с седла на скаку. Я чуть было не крикнула: "На помощь!" — как крикнул бы в опасном положении любой житель королевства — и хорошо, что не успела. Эти прославленные бойцы, всегда готовые защитить мирных жителей, на этот раз, как ни странно, даже не попытались помочь нам или гвардейцам, а бросились прямо на нас, поднимая луки. Лаэтия сбила меня с коня неожиданным толчком, и сама спрыгнула, укрываясь за лошадями. Несколько стрел свистнули над нами, и это было все. Раздалось несколько невнятных криков, опять засвистели стрелы, и затем наступила тишина. Слышен был только легкий треск ветвей, обвивающих скелет дракона.

Прячась за лошадью, Лаэтия холодно рассмеялась. Мы осторожно выглянули из-за коней как раз в тот момент, когда Костяной Дракон чудовищным усилием еле вырвался из цепкой хватки деревьев, и, с громким треском, подхватив мага со сломанной спиной, прыгнул вверх. Он чудом уклонился от ударов ветвей и взлетел в небо. Я даже не поняла, что это так трещало — ветки, или кости дракона? На поляне стоящими оставались только наш эльф с луком и пустым колчаном — когда только он успел выстрелить все свои стрелы?! — и трое эльфов в зеленой одежде Лесных Воинов. Пограничники лежали на траве, утыканные черными и зелеными стрелами, по две-три на каждого. Их кони в страхе носились по поляне. Гвардейцев вообще не было видно под лениво шевелившимися ветвями, только обнаженные мечи лежали в траве здесь и там.

Я молчала. У меня не было слов.

— Леди Лаэтия, леди Лорас, — вежливо сказал нам один из зеленых эльфов, кланяясь, — враг отбит. Прошу вас вступить в великий Туманный Лес. Леди Лорас, вы входите в Лес по разрешению Владык, как наш друг. Мы счастливы быть в вашей свите.

— Когда он произнес слова "Ваша свита", я вдруг поняла, что спасена.

Калила опять осторожно повернулась, сберегая животик, и поцеловала меня в щеку.

— Не очень приятные воспоминания, ты прав, — вздохнула она. — Но с тобой я ничего не боюсь, даже не боюсь прошлого.

На следующий день короткий и важный гном, директор Столичного Гном-Банка, со свитой из секретарей и охраны, по приглашению отца посетил наш дом. Еще бы! Речь шла о сумме больше, чем в семь миллионов золотых орлов.

В очень короткое время личность Калилы была установлена по капле ее крови, взятой магом Банка, и все заграничные счета, кроме одного, завязанного на ее троюродного брата, были переведены в наше отделение на открытый немедленно совместный с Калилой счет, с условием наследия.

Отец сиял — его старший сын, можно сказать, герой войны, стал к тому же женатым дворянином и богачом. Это был решительный шаг к успеху в жизни. О том, что он и мама прекрасно помнили Калилу, и с удовольствием приняли моей женой сейчас — не стоило и говорить. Калила, надо сказать, слегка сбросила с себя сдержанность наемницы. Животик ее заметно вырос. Сначала она каждый день тренировалась со мной и братом (тогда корнетом моего бывшего училища) в фехтовании, драке ногами и бросании острых предметов, и поговаривала об уходе на флот, на мой корабль. Но сейчас я бывал доме, в нашем столичном особняке, только раза два в луну, участвуя в вылазках Черного Флота против имперской блокирующей эскадры. Калила же, ввиду своего положения, проводила часы с мамой, рассуждая об уходе за детьми, о том, как вести дом дворянина, и о столичных замашках. "Война кончается, ты воюешь, а я ничего не делаю!" — капризно жаловалась она. Ну, а матушка предвкушала момент, когда она представит мою жену с ребенком, юную и прекрасную графиню Альбер-Лорас, столичному обществу.

Странные мысли, пришедшие мне в голову во время рассказа Калилы, не оставляли меня. Я решил задать несколько вопросов Кирмону, и выпросил для этого драконий амулет связи у отца.

— Скажите, Кирмон, — спросил я после приветствий, — я сейчас по необходимости интересуюсь историей Таронии. Вы что-нибудь знаете о причине, по которой их король уничтожил семью Калилы? Вроде бы, ее отец не был в оппозиции короне?

— Нет, насколько мы знаем, — ответил Кирмон. — Но он был когда-то связан с секретной полицией, и занимался магами страны. После долгого рассмотрения у нас осталось только одно не опровергнутое предположение: он что-то узнал.

Я задумался.

— Если он что-то знал, значит, он стал опасным?

— Да, мы так думаем, — ответил Кирмон. — Возможно, сам король не имел причин и желания уничтожать Лораса. Этого хотел Прекор.

— Зачем? — с недоумением спросил я. — Какое дело единственному архимагу страны до одного из графских родов?

— Этого мы еще не знаем, — ответил Кирмон.

Поразмыслив, я перешел к следующему вопросу.

— Вернемся к истории Таронии. Как я понял, девяносто лет назад их тогдашний архимаг возомнил, что он всемогущ, и бросил вызов драконам?

— Почти что так, — сдержанно ответил Кирмон. — Он заявил драконам в лицо, что у него в руках новое могущество, и что драконам неплохо бы поделиться своей мощью с ним во избежание проблем. Посланная для переговоров делегация — четверо драконов — подверглась неожиданному нападению группы сильнейших магов Таронии. Их короткая схватка и называется Драконьей Войной. Три дракона были убиты или оглушены неведомым оружием из засады. Четвертый, кажется, смертельно раненый, не бежал, а вступил в бой. В результате он забрал с собой десять архимагов. Из двенадцати магов остались в живых двое. Самый молодой маг, Прекор, по некоторым сведениям, прикончил своего выжившего учителя и забрал себе все боевые амулеты драконов. Когда помощь от нас прибыла, он уже создал зону защиты. Нападение уничтожило бы вместе с ним всю столицу — около миллиона жителей. Великий Дракон приказал временно отступить.