Чтение онлайн

Из съестного в комнате нашелся мешок зерна, изрядно высохший хлеб и уже скисшее молоко. Копнув запасы поглубже, я достала бутылку вина. Не густо. Уж точно не королевский пир.

Ладно, вот как мы поступим. Сегодня господин Карфакс обойдётся хлебом и вином, завтра я пойду на рынок, а горох и фасоль от матушки посажу во дворе. Будет в замке деревенский огород. Весна за окном. Самое время.

Уже привыкнув не спать по ночам, убиралась я до утра. Чистую воду брала в реке, болотная решительно не годилась. Идти дальше, но я носила сразу по два ведра. Господину, поэтому на позднем ужине самым наглым образом не прислуживала. Некогда было. Пока Карфакс с непробиваемым спокойствием жевал чёрствую краюху хлеба, я успела вымыть пол в его спальне. Подивилась ещё на большущую кровать под балдахином. Тут десять человек положить можно, не то, что тощего колдуна. А почему он камин не топит? Не мёрзнет? Странно. Замок, что погреб — вечно стылый. Завтра золу выгребу и огонь разведу. Плевать, что лето скоро. Хоть чуть-чуть каменные стены прогреются — всё веселее будет.

Комнату мне Карфакс от щедрот своих душевных выделил в господском крыле. Ага, рядом с собой. Но я не обольщалась почём зря. Двор совсем не жилой, а когда я под боком, то дальше от шара и следить за мной можно. Хотя бы слушать, чем занимаюсь. Ладно, пусть приглядывает. С меня не убудет, скрывать нечего, а ему развлечение. Других-то нет. Книги вон, и те верёвкой завязаны.

К восходу солнца спина нещадно болела, руки покраснели, опухли, а я всё продолжала драить и скоблить. Одна комната, чтоб её! Один единственный трапезный зал, и я уже с ног валилась. До своей кровати не помнила, как дошла. Рухнула спать, не раздеваясь.

«Молодец, Мери, — подбадривала саму себя. — Ещё двадцать таких залов и ты у цели! Если не сдохнешь раньше». Работа мечты, мама права.

Следующие несколько дней ничего не менялось. Разве что двигалась я всё медленнее и медленнее. Из замка к реке, оттуда обратно в замок и за работу. Грязную воду на огород. Раз в день на рынок, три раза в трапезную с завтраком, обедом и ужином. Во дворе уже тропинки натоптались, но надолго сил не хватило. Я ведь не железная. И что самое обидное — лучше не становилось. Чуть-чуть чище, чуть-чуть ухоженнее, но и всё. Замок продолжал уныло щериться на меня потемневшими окнами, а с его стен с издевательским шуршанием осыпалась штукатурка. Я вылила очередное ведро на землю и села возле грядки.

«Бессмысленный труд, — как любил говорить отец. — Утром толкаешь камень в гору, вечером он скатывается вниз, а на следующее утро ты опять его толкаешь».

— Сдохну здесь, — прошептала я. — Точно сдохну.

Надо же. Шар не отзывался. Или я так устала, что перестала чувствовать собственное тело?

— Там за речкой тихоструйной есть высокая гора, — бормотала я, вытягивая больные ноги, — в ней глубокая нора. В той норе во тьме печальной гроб качается хрустальный.

Так плохо стало, что хуже некуда. И если жаловаться песней, то мир не рухнет. Даже если где-то закопан колдовской шар.

— Не видать ничьих следов, — продолжала я, — вкруг того пустого места.

«В том гробу твоя невеста», — так и застряло в горле. Я даже глаза кулаками потёрла, чтобы прогнать наваждение. На чёрной земле грядок, где ещё мгновение назад ничего не было, колосились молодые ростки гороха.

— Чтоб мне пусто было, — выругалась я сквозь зубы и на коленях подползла к грядке. О платье, конечно же, забыла. Кого волновало платье, когда после моих слов у ростков прорезался ещё один листочек?

— Да ладно, — выдохнула я.

Листочек стал больше.

— Ты шутишь?

Стебелёк утолщился, и появились усы. Побеги гороха качались на ветру, пытаясь уцепиться за что-нибудь, и росли от звука моего голоса!

— Ты ж моя колдовская прелесть, — улыбнулась я, мысленно поглаживая шар по голубому боку. — Кабы я знала, что ты так умеешь, сразу бы пришла. Мы же сейчас с тобой ух! Мы же о-о-о-х, как хорошо будет! Лежи здесь, никуда не уходи!

Побеги превратились в зелёный ковёр. Окна хозяйской спальни выходили на другую сторону, но Карфакс иногда спускался во двор. Почему-то мне казалось, что если колдун заметит разросшийся вопреки законам природы огород, то немедленно выкопает шар. А я надеялась на урожай. Собрать бы осенью хотя бы пару мешков, тогда я зимой буду реже ходить на рынок. Шуба служанкам не полагалась. Да и сапоги у меня дырявые.

— Так, так, так, — щелкала я языком, поднимаясь по лестнице. — Где, где, где?

Тряпку бы какую-нибудь большую, покрывало старое. Набью вокруг грядок колышков, сделаю укрытие для гороха и буду ему петь.

«Да, Мередит, ты сошла с ума! Собираешься дружить с колдовским шаром!»

Он хороший, он нас прокормит. Если не распахивать весь двор, то Карфакс ни о чём не догадается. «А я что? Я покрывало сушу. Вот, посмотрите». Два, три урожая точно соберу. Потом можно будет капусту вырастить, помидоры. Ай, заживём! Такие супы варить буду, колдун в миг растолстеет! Нахваливать станет, подобреет. А песен у меня хватит. Голубому шару скучать не придётся.

Скотину бы ещё завести. Хотя бы кур. Вдруг и цыплята под голубым колдовским свечением раздобреют? Сегодня жёлтенькие и пищат, а завтра взрослыми петухами под нож, а? Здорово же. И золото Карфакса целым останется. Вот теперь я, и правда, экономная экономка!

Откуда силы взялись? Я разломала ограду возле сарая, заострила колышки и вбивала их обухом топора с поистине молодецкой удалью. Под грохот ударов продолжала шептать всё, что приходило в голову. Покрывало закрыло горох уже с тонкими лепёшками стручков.

«Родной мой. Ай, молодец», — мысленно похвалила я шар и встала на ноги.

Пора идти на кухню. Не привлекать слишком много внимания к покрывалу.

Из тех дел, что ещё срочно хотелось сделать — растопить камин. Он стоял так, что грел гостиную, спальню Карфакса и моей коморке чуток доставалось. Золу я ещё вчера выгребла, а дров не нашла. Снова обошла самые дальние кухонные закутки, повздыхала над пустым дровяником и узрела, наконец, через разбитую раму разверзнутую пасть конюшни. Что там желтело с правого нижнего бока?

В конюшню я до сих пор из принципа не заглядывала. Если лошадей в хозяйстве нет, то и делать там нечего. А Карфакс туда берёзовые чурки приказал сложить. Чурки. В конюшню. Мда. Нет, я не спорю, крыша осталась целой, было сухо, но почему колдун в свитках ни разу о запасе дров не обмолвился? Решил, что до зимы они нам не понадобятся? А как бы я готовила? Ох, до чего же неприспособленный к хозяйству мужчина! Или, наоборот, слишком приспособленный и продуманный. Ловко управлялся посреди разрухи с тем что есть, а чего не было — магией доставал. Огонь, например. Или с ним так же не получалось, как с водой в колодце? Кстати, а я ведь ни разу не видела, чтобы колдун колдовал. Уж не засохла ли его сила со временем? Такое бывает вообще?

Обратно в конюшню я вернулась с топором в руках. Расколю чурки прямо здесь, а потом буду носить поленья в дровяник. Да, я умела рубить дрова. Когда в голодные зимы отец с матерью уезжали на заработки, кто-то должен был смотреть за домом и за младшими детьми. И плевать, что не женское дело.

— Топор бы ещё наточить, — проворчала я сквозь зубы, уже не переживая, что шар услышит. — Исполнял бы ты мои маленькие желания, цены б тебе не было. А самое главное и большое, так уж и быть, Карфаксу оставил. Эх, как там было? «Раззудись плечо, размахнись рука?»