Чтение онлайн

Войдя, они захлопнули дверь прямо перед моим многострадальным носом. Похоже, что и это рандеву в моем номере состоится без меня. Чего они так расхозяйничались?

Портье тоже развел руками. На его лбу выступили бисеринки пота, лицо выражало крайнюю озабоченность. Но мы недолго находились в состоянии разочарования – раздались шаги, и дверь распахнулась. На пороге стоял комиссар. Он протирал большим белым платком свои очки и исподлобья с интересом поглядывал на меня. Наконец, он водрузил очки, будто без них меня плохо различал, и требовательно указал мне на вход.

Перрен сидел в кресле перед столиком и заполнял какой-то формуляр. Ни у двери, ни у кресла трупов не было. Они словно испарились.

– Ну! – голос комиссара за моей спиной был предельно невежлив.

Я был совершенно ошарашен:

– Не понимаю….

Комиссар стиснул зубы так, что вздулись желваки. Он нервно промаршировал к двери в спальню и распахнул дверь.

– Что – «не понимаю»?! Где Ваши трупы?

Меня наконец прорвало:

– До вашего прихода, мсье комиссар, они были здесь. Выходит, что это Вы их спрятали?

Оторопевший от моей наглости комиссар открыл рот и выпучил глаза, но на меня его гипноз не подействовал. Мимо него я поковылял к своей спальне.

Комиссару было от чего расстроиться, только я был удивлен куда больше – трупа Советника нигде не было. Видимо испарился вместе с остальными, а главное – перед тем, как испариться он аккуратно заправил кровать, собрал и уложил архив в коробку. Одним словом, в номере было тщательно прибрано. Эту идиллию нарушали только лающие выкрики комиссара:

– …и выпиши ему штраф, Перрен! Я ему покажу.… Надо же так наклюкаться?! – трупы! Криминальная война посреди Парижа!!! Он просто издевается над нами! У меня что, других дел нет?!

– Мсье, как только пришел, сразу поднялся в ресторан – робко вставил портье.

Я с нескрываемой неприязнью оглянулся на него, но в его кляузе было нечто, от чего мысли мои пришли в стройное движение. Я прошел к бару и плеснул в бокал малую толику «Мартеля».

Кадык комиссара судорожно дернулся дважды, повторяя мои глотательные движения.

Еще бы – даже ценители, не в пример мне, особо выделяют Martell Noblige за неповторимую гамму из ароматов сухофруктов, свежей вишни, шоколада и миндаля – происхождение обязывает.

Я понимающе кивнул, налил в другой бокал и простодушно протянул ему.

У комиссара опять в бешеном гневе округлились глаза.

– Ну, не хотите – как хотите…

Одним глотком я махнул и этот бокал. Чем хорош этот волшебный напиток, так это тем, что солнечная энергия виноградной лозы горячими волнами сразу проникает в кровь. Я закинул в рот горсть жареных орешков, смачно все пережевал, с удовлетворением ощущая прилив сил в мышцах, и только после этого обернулся.

Одним мигом комиссар испарился из комнаты, а с грохотом хлопнувшая дверь, чудом не слетев от удара, покачивалась на петлях.

Я скинул туфли, завалился на кровать. Но только блаженно вытянул ноги, как дверь опять распахнулась – в спальню вошел еще один хмурый тип, облаченный в белый халат. Он демонстративно застыл у двери, но взгляд его едва ли был двусмысленным.

Я встал и в одних носках побрел в гостиную.

Освещая ковер мощными светильниками, несколько парней с оптическими приборами на головах сантиметр за сантиметром ползком бороздили его в разных направлениях.

Затем, по команде Перрена они дружно взялись за концы ковра и перевернули его на изнанку, подняв клубы мельчайшей пыли. Вслед за их облегченными вздохами и я разглядел свежее бурое пятно на светлой изнанке ковра.

В коньяке ли дело, не знаю, но совершенно неожиданно для себя я вдруг потребовал привести сюда комиссара, чтобы он извинился за свои обвинения в непристойном поведении. Но они мое требование оставили без внимания и принялись соскребать волокна с ковра, а тип в белом халате, больно уколов мне средний палец, стал добывать из моего организма необходимые для анализа капли крови.

Я попытался объяснить ему, что если он тоже считает меня алкоголиком, то определить выдержку «Мартеля» он смог бы, выпив рюмочку, не делая этот болезненный для меня анализ. Но он не внял моему мрачному юмору.

Бригада инспектора Перрена невозмутимо довела свою работу до логического конца, вселив в меня чувство уважения к французской криминальной полиции. В заключение Перрен тщательно законспектировал мое замечание по поводу подозрительного портье и встал:

– Я оставлю в холле детектива на ночное дежурство. Вот мой телефон, в случае чего – дверь никому не открывать, а сразу же звонить мне! Вы все поняли?

Идея инспектора мне понравилась, и после его ухода я присел у телефона. Разумеется, звонить я собрался не Перрену.

Глава 7

Франция, Париж. Суббота, 20 июля 2002 года.

Я снял телефонную трубку и попросил принести сыр,, ветчину, пару круассанов, кофе и апельсиновый сок. Дождавшись посыльного, я плотно подзаправился, и закрепил все это парой чашек горячего ароматного кофе. Я очень надеялся, что беспорядочный рой мыслей в моей голове сменится их упорядоченным и плавным течением.

Безнадежность процесса, который еще в древности какой-то глупец прозвал мыслительным, я осознал давно. Нет, аналитика – штука очень серьезная, и в жизни просто необходимая. Но для того, чтобы сиюминутным желанием соединить воедино сотни и тысячи разрозненных осколков информации, одного мыслительного процесса мало. И все потому, что мысль есть субстанция многогранная, и по моему разумению, имеет два начала.

Общепринято, что мысль является продуктом человеческого разума, говоря по русски – творением рассудка. И что является она якобы в результате размышления. Но по мне, именно в этом явном философском заблуждении и сокрыто главное таинство человеческой природы.

На самом же деле то, что мы гоняем в окружности головного мозга, есть процесс восприятия мира, основанный на тех знаниях, которые были в нас загружены дома, во дворе, в школе, в институте. Потому и мировосприятие у каждого соответствует ровно той базе, что в нем заложена. И не мысли это вовсе, а лишь конкретные данные и описательные образы, хранящиеся в памяти, и являющиеся на свет в результате запроса, сиречь – «мышления».

Мысль же, совсем иного рода информация. Мысль – это путеводная звезда, и приходит извне подсказкой или уже ключом к решению. Как правило, она возникает сама, и чаще всего, совсем не соответствуя образовательному уровню конкретного индивида. Природа ее никем не объяснена, полагаю, что умышленно. Но весь жизненный опыт великих людей можно свести в один постулат – то, к чему ты стремишься, приходит внезапным озарением. Как догадка к великому сыщику, как периодическая таблица химических элементов к Менделееву или Закон тяготения к Ньютону.