Чтение онлайн

Но Спитуэлла выследили. В доме напротив имелась комната, окно в окно с комнатой Спитуэлла. Третьего октября в ней поселился некий человек. Не знаю — боюсь, что мы этого никогда не узнаем, — было ли ему приказано во что бы то ни стало убить Спитуэлла. Но то, что покойный много писал под утро, ускорило ход событий. Спитуэлл писал себе смертный приговор. Для того чтобы пустить в него пулю, надо было выбрать удобный момент. Этот момент представился, когда Спитуэлл в восемь двадцать открыл окно. Спитуэлл стоял у самого окна. Первая же пуля прикончила его. На стволе пистолета был глушитель. Не знаю, как получилось, но эффект был именно такой, какой требовался кое для кого: «Русские запустили спутник и в это же утро пустили пулю из русского пистолета B нашего гражданина, человека, который доказал, что красные конструкцию космической ракеты похитили у нас».

— Самыми головоломными для меня были первые минуты после убийства. Разобраться мне помогли чисто случайные обстоятельства. Итак, что же произошло всего за несколько минут? В восемь восемнадцать Пегги Морнинг с чеком в кармане захлопывает за собой дверь. В восемь девятнадцать приходит Троллоп и, естественно, находит дверь закрытой. Он стучит, дергает за ручку. Спитуэлл или не слышит, или не в состоянии впустить его так быстро — ведь он же принимал душ. Зато он не мог не услышать воплей газетчика. Троллоп направился вниз за газетой. Это же решил сделать и Спитуэлл. Мокрый, он торопливо схватил халат, накинул его, не заметив, что он вывернут на левую сторону, подбежал к двери, открыл ее... Потом спохватился, что в таком виде невозможно появиться на улице. Подбежал к окну, раскрыл его, бросил газетчику монету. Тот завернул в газету камень и швырнул в окно. Его-то отпечатки и имелись на газете. Как только Спитуэлл стал нагибаться за газетой, в него угодила пуля. Падая, Спитуэлл перевернул стул и свалил лежавший на нем пистолет. Стул изменил направление тела. Потому-то мы сначала думали, что убийца стрелял от двери. Тем временем Троллоп, не купив газету, пошел наверх. Как только Спитуэлл упал, тот постучал в дверь. Возможно, что это произошло одновременно. Обнаружив, что дверь открыта, Троллоп вошел. Увидел мертвого Спитуэлла. Тут же обнаружил на столе конверт. Стол стоял у окна. Он подошел к нему и заметил, что из противоположного дома за ним наблюдают. Быстро закрыв окно и задернув штору, он схватил конверт. Бегло пробежав рукопись, он понял, что человек напротив мог быть и убийцей. Сунув конверт в карман, Троллоп выбежал, захлопнув за собой дверь. А что дальше? Он понимал, что рукопись в кармане несет угрозу ему самому. На улицу он опасался выходить. Но вдруг он увидел дверь, которая могла выводить на другую улицу. К счастью, она оказалась открытой. Вопреки уверениям Шипа, дверь с лестницы не была закрыта. Пройдя через гараж, Троллоп вышел на Кладбищенскую улицу через ворота, открытые спутником. Но и на этой улице он не чувствовал себя в безопасности. Бывшие друзья и нынешние враги Спитуэлла могли напасть на него. Хорошо еще, если они просто инсценируют драку и отнимут рукопись. А рукопись обязательно нужно передать Алисону — от этого зависит судьба десяти тысяч. В эту минуту он увидел Ахмеда эль Ваади, человека по виду явно недалекого и необразованного. Такому не придет в голову, почему Троллоп не может отправить письмо сам. Троллоп вручил ему конверт и незаметно последовал за ним. По дороге позвонил в полицию. И этот звонок был вызван стремлением к самозащите. А вдруг убийцы станут искать рукопись? Не обнаружив ее в квартире Спитуэлла, они сразу поймут, у кого она может находиться. Чем скорее явится полиция, тем меньше у них возможности проникнуть в квартиру. Расчет Троллопа был верным...

Вот и все, ребята. Понимаю ваше разочарование. Вам нужен живой убийца. Живой — чтобы потом посадить его на стул. К сожалению, он не только не пойман, но мы даже не узнаем его имени. Слишком все далеко зашло. Сами соображайте, что вам использовать из моего выступления, а о чем лучше помолчать. Я не смолчал только потому, что меня сочли слишком уж большим дураком. Обидно, правда? Мой шеф, мистер Лафайет, считает, что я созвал вас на свои похороны. Как по-вашему, для покойника я слишком разговорчив? Ну, будут вопросы?

Тишина.

Какие-то странные лица.

Одинокий голос:

— Спасибо, инспектор, все ясно!

Старейший из репортеров Чарльз Фицпатрик повернулся к залу:

— Идемте, ребята! Инспектору нужен полный покой.

Через минуту зал был пуст...

В половине десятого Мун, свежий, побритый, подошел к столу. Настроение у него было преотличное. Но, увидев поджатые губы Джины и груду телеграмм на столе, он помрачнел.

Джина, заметив это, расплакалась:

— Как только принесли первую, я сразу все поняла! И каждые десять минут новая! Почему ты, Сэм, не можешь подумать о себе? Никому твоя правда не нужна. Миллионы людей живут нормально, только ты не умеешь...

— А твой Пэт умеет?

— Пэт — дело другое. Он без своей веры и жить бы не смог. Но ведь ты же нормальный человек.

— Ладно, хватит, маленькая, будь и ты нормальной. Давай-ка выкинем весь этот мусор. Послушай, ты даже не вскрывала их?

— А зачем? Я наизусть знаю все ругательства, которые там могут быть. Я же еще не забыла тот поток после дела... Ну, после того негритянского студента, которого убили...

— Ты что-то низко их ценишь, детка. За это время они могли придумать что-нибудь новое... Что ж, посмотрим! Да это же тебе!.. «Дорогая миссис Мун! От имени ассоциации Хранительниц Веры и Устоев выражаем вам глубочайшее соболезнование. Вы не должны поддаваться отчаянию, помните, что ваш муж настоящий герой!..» Видала, а ты все меня недооцениваешь! Но что это за юмористический выпуск? Ага, вот это уже мне. «Мы молим всевышнего, чтобы в нашей стране было как можно больше таких стопроцентных патриотов, как Вы. До последней капли крови, до последнего проблеска сознания стоять на своем посту, есть ли выше долг...» Джина, что это значит? «Вы пали жертвой, но Легион отомстит за Вас всем коммунистам и неграм!...»

Ворох разорванных телеграмм на полу рос и рос, и вместе с ним возрастало недоумение Муна.

— Где газеты?! — наконец закричал он.— Я начинаю что-то понимать. Наверняка эти паршивые газетчики содрали с меня кожу и вывернули ее наизнанку... Они же не могут написать двух слов, чтобы при этом трижды не соврать!

Пухлый воскресный выпуск «Морнинг сан» захрустел в его руках.

Сообщения о спутниках.

Арестован Констанцио. Фотография улыбающегося короля гангстеров.

Личный помощник президента уходит в отставку. Подозрения во взяточничестве.

«Новый путь к проникновению в тайны Вселенной» — интервью с мисс Зингер. «Гений проницающего духа, а не бездушная материя русских спутников». Фотография: Минерва держит в руке изображение венерианской метрополии.

Падают акции сталелитейной компании «Кайзер Стил». Лезут вверх акции табачной компании «Лолиллард»...

Газета была пролистана до конца. О вчерашней пресс-конференции ни звука. Как будто ее и не было.

Снова звонок. Джина поднялась.

— Не открывай! Пусть оставят эти идиотские телеграммы себе. Пусть думают, что нас нет дома.

Но звонок дребезжал все громче и громче. Мун не выдержал, выскочил в переднюю и, приоткрыв дверь, крикнул:

— Инспектор Мун здесь больше не проживает. Он изменил адрес!

— Жаль. Я надеялся застать его, но если он уже переселился в морг...

— Дейли?!

Дверь распахнулась, и в переднюю вошел как всегда улыбающийся сержант Дейли.

— В чем дело?

— Пришел попрощаться. Наши пути расходятся, инспектор.

— Я спрашиваю, сержант, в чем дело?

— Так ведь дело-то как раз в том, что я уже не сержант, а свободный гражданин, Кристофер Дейли. А вам придется подыскать себе другого помощника. Горячо рекомендую Бедстрепа. Глуп и невозмутим — отличные качества в наши дни. Вы все еще не понимаете? Ладно. Лафайет дал мне под зад.

— За что?

— За незаконное вторжение в квартиру свободного гражданина Блисса Троллопа, за нарушение конституции, декларации независимости и хартии прав...

— А ведь я предупреждал вас, Дейли... Но это не из-за обыска. Будьте спокойны, этот номер Лафайету не пройдет. Одно из двух — или он берет вас обратно, или мы уходим вместе.

И Мун потянулся за телефонной трубкой.

— Стоп! Сегодня воскресенье.

— Благодарю вас, сержант, вы очень предупредительны. Но я звоню к нему домой.

— А я и говорю, что сегодня воскресенье.

— Ну и?..

— Воскресный гольф.

— А!.. Черт бы его побрал!..

Не успела трубка упасть на место, как тут же раздался звонок.

— Инспектор Мун. Кто говорит?

— Не кричите, инспектор... Это ваш добрый знакомый Джек Левша. Я как прочитал в газете, так сразу понял, что дело худо... Не стоило вам с этими коммунистами связываться. И вообще политика — грязное дело. Сейфы куда надежнее. Советую вам обратиться к профессору Миреджу — лучший психиатр. Наши ребята всегда с ним дело имеют, когда невменяемость нужна...