Чтение онлайн

Весь трепетный твой стан изоблича.

Твоя коса венцом трехзвездным сжата;

Но, кажется, мгновение - и вот

Она алмазный обруч рвет

И раздробится в Иверни агата

О дорогую моза'ику плит…

Соперница Киприды и Харит,

Одной рукой ты уперлась на маску,

Другой - ритон с фалернским подняла;

Сама любовь лукаво расплела

Твоей котурны узкую повязку;

Сама любовь глядит в твоих очах,

Пылает на зардевшихся ланитах,

Смеется на коралловых устах…

Недаром в избалованных квиритах,

В изнеженцах Неронова двора

Ты пробудила дремлющие силы,

Недаром у порога Максимиллы

Они толпятся с ночи и до самого утра,

Недаром все сильнее и сильнее

Кипит вражда ревнивая в Поппее!

Не перечесть поклонников твоих,

От бедного плебея до вельможи!

Законодатель пиршерств удалых,

Богач Петроний все дворцы и виллы,

Все земли, всех невольниц и рабов

Отдаст за взгляд приветный Максимиллы

И сам пойти в любовники готов;

Но Максимилле нужен не повеса:

Красавица взыскательна, горда -

Ей нужен муж совета и труда -

Могучий дух и воля Геркуллеса.

А вот и он, вот северный Алкид,

Сын Альбиона дальнего, Генгит,

Когда на берег непокорной Моны,

Удобное мгновенье излучив,

Светоний, темной ночью, чрез пролив,

Победные направил легионы,

И римляне в глубокой тишине

К отлогому прибрежью подплывали, -

Весь остров вдруг предстал пред них в огне:

Столетние деревья запылали

И осветили грозные ряды

Британцев. С распущенными власами,

Как фурии, с зажженными ветвями,

С речами гнева мести и вражды,

В рядах носились женщины толпою

И варваров воспламеняли к бою.

При зареве пылающих дубов,

При возгласах друидов разъяренных,

Посыпался на римлян изумленных

Дождь камней, стрел и копий с берегов.

Смутился строй воителей могучих;

Но крикнул вождь - и вмиг все берега

Они внесли орлов своих летучих

И ринулись на дерзкого врага:

Тогда-то в встречу сомкнутому строю,

Со шкурою медвежей на плечах,

С дубиной узловатою в руках,

Предстал Генгит, всех выше головою,

И римлян кровь ручьями полилась,

И дорого победа им далась.

Британцев смяли. Ранами покрытый,

Генгит упал на груду мертвых тел

И взят был в плен, и нехотя узрел

И Тибр и Капитолий именитый.

На первых играх вождь британский был,

При кликах черни, выведен на арену

И голыми руками задушил

Медведя и голодную гиену.

Затем его позвали во дворец,

Одели в пурпур, щедро наградили,

Толпой рабов послушных окружили

И подарили волей, наконец:

Как птица, ждал он ветерка родного,

Чтоб улетеь в свою отчизну снова,

Но… Максимилла встретилась ему, -

И полюбил дикарь неукротимый,

И позабыл про Альбион родимый.

Суровый, равнодушный ко всему,

Что привлекало в городе всесветном,

В приемной у красавицы своей

Он сторожем бессменным, безответным

Встречал толпы приветливых гостей.

К нему привыкли, звали Геркулесом -

Он молча улыбался каждый раз

И не сводил с кривитки юной глаз.

И вот, в укор искателям-повесам,

Он предпочтен и полюбился ей

Отвагою и дикостью своей.

Однажды кесарь новую поэму

Читал у Максимиллы; тесный круг

Ее друзей и молодых подруг

Внимал стихам, написанным на тему:

"Can'ace parturiens". Он читал

И с каждою строкой одушевляляся;

Под льстивый шепот сдержанных похвал

Гекзаметр, как волна, переливался…

Вдруг, на одной из самых сильных фраз,

Раздался храп заснувшего Генгита!

Приличье, страх - все было позабыто, -

И громкий хохот общество потряс:

Заслушавшись стихов поэмы чудной,

Британец спал спокойно, непробудно.

В душе Нерона вспыхнула гроза:

Он побледнел: виски налились кровью,

Под бешено-нахмуренною бровью

Метнули искры впалые глаза,

И замер на устах оледенелых;

Но быстрый гнев еще быстрей затих.

"Живи вовеки!
– молвит Максимилла, -

Напрасно, кесарь, рассыпаешь ты

Пред варваром поэзии цветы:

В нем мощь убила плоти сила… "

Нерон смеялся, варвара обнял

И тут же всех присутствующих звал

К себе на пир…

Давно пируют гости;

Давно в кратерах жертвенных вино

Пред статуи богов принесено

И р'озлито рабами на помосте;

Давно и навык и талант прямой

В науке пиршеств поваром показан;

Давно и пес цепочкой золотой

К тяжелому светильнику привязан…

Нерон дал знак - и с озаренных хор

Певцов лидийских цитры зазвучали,

И стройный гимн пронесся в пирной зале.

Блеснул победно Максимиллы взор,

И, от бессильной зависти бледнея,

Потупила глаза свои Поппея.

Клир воспевал царицу торжества,

Любимицу младую Аполлона,

Сошедшую на землю с Геликона.

Пропетый гимн придворная молва

Приписывали кесарю негласно,

И, как ни скромен автор гимна был,

Но дружный хор приветствий шумных ясно

Венчанного поэта обличил.

Нерон едва приметно улыбался

И лиру приказал к себе принесть:

Сам Аполлон, прекрасной музы в честь,

Хвалебный гимн пропеть намеревался.