Стихотворения
Шрифт:
Sancti
«Crux est porta Paradisi,
In qua sancti sunt confisi,
Qui vicerunt omnia!»
Святой Суза
Святой Луиджи
(Св. Людовиг Гонзагский)
Я был, как дева, робок и стыдлив, меня бежал лукавый Искуситель, бесплодно злую мудрость расточив. Но не Тебе, Христос и мои Спаситель, я в жертву сердце бедное принес, уйдя из детской в строгую обитель. Святая Дева дев и Роза роз, я отдал все Тебе Одной, Мария, без размышлений, колебаний, слез! Я был еще дитя, когда впервые с улыбкой благосклонной надо мной склонила Ты свои черты святые, и, молодость отдав Тебе Одной, я принял целомудрия обеты с благоговейно-строгой тишиной! Вот детские, как сон, мелькнули леты, и вот зарделись юности цветы, но я хранил высокие запреты, средь золота придворной суеты и посреди тончайших обольщений. Как мать, мне грустно улыбалась Ты, живую благодать благоволений мне в душу источая каждый миг… Так в юности не знал я искушений. моим щитом был Девы светлый лик. Как мать, Ты наставленья мне шептала, я, как дитя. к твоей груди приник, и ревность с каждым часом возрастала… Толпою дам придворных окружен, ни разу я, как строгого забрала, ресниц не поднял на прелестных жен, страшась прочесть в их взорах знаки Ада, к Тебе святою ревностью сожжен. Так с ранних лет священная ограда замкнула сердце, чуждое тревог, и взоры упокоила лампада. Я был во всем покорен, тих и строг, я плоть, бичуя, изнурял сурово, страшась вкусить плода, сорвать цветок благоухающий иль молвить слово. Я все забыл, друзей, отца и мать, их взгляды встретить было б взглядам ново, их имена не смел бы я назвать; так каждый миг незримым внемля хорам, я брел один, не смея глаз поднять, по сумрачным и строгим коридорам. и годы расточались, словно дым, но Ты повсюду с нежно-строгим взором, окружена сияньем золотым!.. Мать приняла сыновние моленья, и в небо отошел я молодым. Я шлю с небес свои благословенья вам, девушки моей родной земли, в Раю мне внятней ваши песнопенья, мне ваши слезы здесь видней, вдали! О верьте: взор святого прочитает всю груду писем, брошенных в пыли; когда собор поет и зацветает, и в каждом сердце снова дышит май; мой взор простая надпись умиляет: «Заступнику, святому Луиджи, в Рай!» Видение Сердца Иисусова Блаженной Маргарите Алаквийской
Видения святой Терезы
I.
Четыре дня томительного сна, четыре дня предчувствий беспокойных, и, наконец, душа отрешена. Вот развернул извивы звений стройных торжественно-рыдающий хорал взываний и молитв заупокойных. Он близился, он грустно замирал, и было мне, почившей так прекрасно, следить, как в сердце пламень догорал, и улыбаться странно-безучастно, смотря, как к золотому гробу мать и две сестры в слезах прильнули страстно. Легла на сердце строгая печать, им был восторг мои тайный непонятен, не смела я их слезы понимать. Вдруг тихий зов сквозь сон стал сердцу внятен, и взор скорбящий в душу мне проник, и вспыхнули огни кровавых пятен, меня назвал Он трижды и поник, а я, ответ замедлив свой, не знала, то был ли голос Агнца, иль в тот миг моя ж душа меня именовала; но я была безгласна как дитя, на милосердье Агнца уповала. Он улыбнулся, содрогнулась я,— а там, внизу, из брошенного тела, скользнув по гробу, выползла змея, клубясь, свивала звенья и свистела и горстью мертвой пепла стала вдруг, и вот я к Жениху простерла смело огни моих крестообразных рук, и дивные предстали мне виденья среди моих неизреченных мук: был искус первый — искус нисхожденья, душа была низвергнута во Ад, вокруг, стеня, толпились привиденья, и в той стране, где нет пути назад, черты родные всех, что сердцу святы, я встретила и отвратила взгляд. Была дыханьем огненным объята я у разверстой пасти Сатаны, заскрежетал он, словно мавр проклятый, но вождь незримый с правой стороны со мною шел, мне в сердце проливая целительную влагу тишины. За Женихом я шла, не уставая. и невредима посреди огней свершала путь, молясь и уповая, сквозь все ряды мятущихся теней по лестнице великой очищенья и через седмь священных ступеней. И каждый миг чрез новые мученья меня влекла незримая рука, изнемогая в муках восхожденья, пережила я долгие века… II.
Услышав зов, склонилась я к подножью, дух ангельский и девственное тело предав Кресту, объята сладкой дрожью, и, плоть свергая, тихо отлетела. (Последнее то было обрученье!) Поникли руки, грудь похолодела, и замерло предсмертное биение; вот отступили дальше в полумрак мерцанья, славословья, песнопенья; как воск мощей, простерта в строгой раке, беззвучно я запела «Agnus Dei!», и вот святые проступили знаки; и миг последний был всего страшнее, но тень крыла мне очи оградила, я каждый миг свободней и смелее по ступеням безмолвья восходила, и близясь каждый миг к иным преградам, при шаге каждом крепла в сердце сила. Мой верный Страж ступал со мною рядом, меня в пути высоком ободряя то благостным, то непреклонным взглядом. Вот заструились дуновенья Рая неизреченны и невыразимы, и луч не дрогнул, сердце мне пронзая. А там, внизу, как стадо агнцев, дымы, у наших ног теснясь благочестиво, не двигались… Но мы неуловимы, их ласке улыбнувшись торопливо, влекомы восхождением упорным, восстали там, где для души счастливой последний путь отверст в окне узорном, где искони в борении согласном — два светоча на перепутьи горном — луч белой Розы сочетался с красным… Взглянула я, и вдруг померкли взоры, и лик Вождя явился мне ужасным, я вопросила с трепетом: «Который?» Смешалось все, и сердце ослабело, и замолчали ангельские хоры. Я взоры вниз потупила несмело, в груди сомненье страшное проснулось: «Чье мертвое внизу простерто тело?» — и вдруг в смертельном ужасе очнулась. О кресте святой Терезы
Святой Терезе
Ave Maria
Молитва о падшей
Перед боем
Maris Stella
(Эредиа)
Их жены падают с молитвой на колена, одеты в шерсть и лен; под ними скал гряда, простерши длани ввысь, они глядят туда. где грани острова обозначает пена. Бесстрашных моряков отвага — неизменна… Их гавань дальняя манила в царство льда, их дружная семья теперь стеклась сюда… И вот, возврата нет, им не уйти из плена. Дробясь о берега, рыдает вал морской, он ищет, он зовет Тебя, Звезда святая! Надежда гибнущих в пустыне роковой!.. На загорелых лбах морщины собирая, далекий Angelus гудит над лоном вод и замирает там. где бледен небосвод! Rosa Mystica
Поделиться с друзьями: