Чтение онлайн

Леонард: Входи уже.

Он был не один, рядом с ним на кровати сидела девушка. Я немного замешкался, также оставаясь стоять в дверях.

Савьер: Я, наверное, не вовремя. Лучше пойду…

Леонард: Савьер, ты неправильно всё понял. Иди сюда, я вас познакомлю.

Она выглядела очень мило и скромно в сером сарафане поверх белой водолазки. Приглаживая аккуратно уложенные волосы в причёске каре, она направилась ко мне, протягивая руку.

Сара: Меня зовут Сара.

Смущённо хлопая своими нежно-голубыми глазами, она, не отрываясь, смотрела на меня.

Савьер: Это твоя девушка, Лео?

Закончив наводить порядок на письменном столе, брат ответил.

Леонард: Она моя близкая подруга. Мы домашнее задание вместе делали.

Сара: Ага. Леонард так много о тебе рассказывал.

Изогнув бровь, я шокировано смотрел на брата. А Сара всё продолжала держать меня за руку.

Леонард: Отпусти ты уже его, вцепилась прям.

Резко отбросив руку, она побежала к нему. И тут я заметил разницу между ними в росте, она казалась очень миниатюрной по сравнению с ним.

Сара: Мне уже пора идти. До встречи.

Крепко обняв Леонарда на прощание, она быстро вышла из комнаты. Брат провожал её холодным взглядом. Мы остались с ним одни. Я заговорил первым.

Савьер: Она очень милая.

Изначально я смотрел в пол, потирая затылок, но когда поднял на него глаза, то встретился с ледяным сердитым взглядом.

Леонард: Ты даже не знаешь её.

Он продолжал всё также неприятно смотреть на меня, обдумывая свою следующую фразу.

Леонард: И ничего такого я ей о тебе не рассказывал.

Савьер: Лео, мне показалось или я ей понравился?

Тот сильно сжал листок бумаги в кулаке.

Леонард: Тебе не показалось, она специально пришла, чтобы увидеть тебя. Вчера весь день…

Он замолк, не договори.

Леонард: Знаешь, тебе не стоит с ней дружить.

Не находя себе места, я переминался с ноги на ногу, подбирая слова.

Савьер: Ты не можешь указывать, с кем мне общаться, а с кем нет. Я и не собирался уводить у тебя подружку.

Леонард: Между нами ничего нет.

Савьер: Угу, я пойду к себе, разложу вещи.

Захлопнув дверь, я направился в свою новую комнату. Скрипучий деревянный пол, стены особняка навивали воспоминания. И не только мои собственные из детства. Я красочно представлял те самые моменты из жизни родителей, которые удалось услышать за столь короткий промежуток времени, когда мы были вместе. Этот дом впитал в себя, как губка, слёзы после ссор и неудач, радостный смех дружеских посиделок. Под его крышей зародилась истинная любовь. Столько всего произошло за эти годы —и хорошего, и плохого. Мой отец готов был вновь и вновь возвращаться сюда, чтобы почувствовать снова себя юным мальчишкой. И каждый раз грустил, когда мы уезжали обратно в город. Хотел бы я думать, что его душа вернулась сюда, и теперь папа будет счастлив, как и раньше. Зайдя в спальню, я начал разбирать чемоданы, аккуратно раскладывать свои вещи в шкафу. Комната после всех махинаций стала намного уютней, родней. На бежевые стены ложились оранжевые закатные лучи солнца. Я даже не заметил, как быстро пролетело время. Было шесть часов вечера, дядя звал нас ужинать. На столе была жареная индейка с картошкой и несколько овощных салатов. Он сам всё готовил, можно было даже позавидовать его кулинарным способностям. Папа рассказывал, что в молодости дядя частенько любил изобретать новые рецепты, экспериментировать. И всегда это было безумно вкусно. А отца тянуло в творчество. То стихи напишет моей маме, то нарисует красивый портрет. Но было у дяди Джеймса увлечение, которое папа не поддерживал, тот любил стрелять из лука. И довольно часто это заканчивалось мёртвыми птицами или зверьками. Всё же противоположные характеры не помешали им быть дружными братьями. Возвращаясь в реальность, я заметил боковым зрением недовольный взгляд Леонарда, накалывающего вилкой кусочек огурца.

Савьер: Что такое?

Леонард: Опять в своих фантазиях летаешь? Вернись с облаков на землю. Может даже жить легче станет.

Наблюдающий за нами дядя, «прокашлялся», строго смотря на своего сына.

Дядя Джеймс: Кхм, Леонард, сейчас Савьеру очень тяжело. Будь благоразумным и вместо того, чтобы осуждать его, подбодри. Я хотел бы, чтобы он чувствовал здесь себя как дома. И также ощущал нашу с тобой поддержку.

Леонард: Да, отец. Прости, Савьер. А теперь я пойду к себе, если позволите.

Он встал из-за стола и саркастично отвесил поклон, после чего скрылся за дверью.

Дядя Джеймс: У него скверный характер, не обращай внимания.

Савьер: Да ладно, я не обижаюсь. Я привык, что он холоден по отношению ко мне ещё с детства.

Дядя Джеймс: Савьер, ты вообще как?

Савьер: Вы о чём?

Дядя Джеймс: Как себя чувствуешь, находясь здесь? Готов идти завтра в новую школу?

Возясь столовыми приборами в тарелке, я поднял на него уставшие глаза.

Савьер: Мне хорошо тут, но как-то тяжко на душе. Такое чувство, что чёрная полоса никогда не закончится. Я уже теряю надежду в счастливое будущее и боюсь также доставить дискомфорт вам с Лео.

Дядя Джеймс: Даже не думай об этом. Чем больше людей в доме, тем веселее, правда ведь?

На его лице проскользнула лёгкая улыбка. Этот человек хотел сделать мою жизнь лучше. Но и также вернуть своё счастье.

Савьер: Я невероятно благодарен вам, дядя. Я не очень голоден, пойду в свою комнату. А насчёт школы я не переживаю.

Дядя Джеймс: Хорошо, иди. Если что не стесняйся, бери всё, что хочешь в холодильнике в любое время. Я тоже пойду, займусь своими делами в кабинете.

Я соврал ему. Весь вечер думал о новом учебном заведении, о том, как примут меня новые одноклассники. Мне было очень тревожно и страшно. Я долго не мог уснуть, рассматривая то картины, то смотря в окно на чёрное звёздное небо. Лунный свет, падающий на стены комнаты, играл с моим воображением, рисуя на них вместо веток деревьев, длинные когтистые лапы монстров. В итоге я укрылся с головой в одеяло и перестал думать обо всём. Так и окунулся в мир грёз. Леонард как всегда до полуночи сидел над книгами, слушая ночные мелодии сверчков и поглядывая в окно на танцующих в вальсе светлячков. Ну а дядя Джеймс работал с бумагами в своём неприступном для посторонних глаз кабинете. Его деятельность была связана с экономикой, ну а что именно он делал я так и не понял. Как-то не доводилось спрашивать. Но я точно знал, что дядя занимал высокую должность, был влиятельным человеком. Также он занимался благотворительностью в пользу образования нескольких близ лежащих городов. Ночь была спокойной. Проснулся я по будильнику в 5 утра. Даже не знаю, почему поставил его на такое ранее время. Выглянув в распахнутое окно, я вдохнул полной грудью утренний аромат леса. Наблюдал за первыми лучами солнца, пронизывающими кроны деревьев, давая тем розоватый оттенок. Свежий воздух после дождя очень расслаблял. Но только я вспомнил про школу, как в животе скрутился узел тревоги. У меня ещё было два часа до выхода. Нужно было занять себя какими-то делами, успокоиться. В конце концов настроиться на продуктивность и позитив. Достав из футляра круглые очки, я поудобнее нацепил их на переносицу и пошёл в своей пижаме на террасу. Крался, как кошка, дабы никого не разбудить. Лёгкий ветерок играл с волосами, лохмача их. Шагая босиком по мокрой траве, я почувствовал свободу, детскую радость, которая переполняла меня изнутри. Но резкая головная боль заставила присесть на корточки. Я схватился за голову, громко простонав.

Савьер: М, как же больно…

В глазах начало темнеть. Последнее, что я слышал, был голос дяди и брата.

Леонард: Давай поднимать его. Я за ноги, ты за руки.

Дядя Джеймс: Это повторяется снова.

Очнулся я на диванчике в гостиной. Меня окружали обеспокоенные лица. А солнечный свет, пробивающийся сквозь панорамные окна, слепил глаза.

Савьер: М… Голова как-то болит.

Дядя Джеймс: Леонард, принеси ему стакан воды.

Брат тут же побежал на кухню, а дядя подсел ко мне.

Дядя Джеймс: Как себя чувствуешь? Может сегодня тебе стоит дома отлежаться?

Я отрицательно покачал головой, пытаясь привстать, но он, немного нажимая на плечи, уложил меня обратно.

Дядя Джеймс: Ещё хотя бы полчаса полежи. Я сегодня целый день на работе буду, если что за помощью к Леонарду обращайся. Ну а сильно плохо станет, то уж и мне звони. Семья важнее рабочих дел всё-таки.

Мне было странно слышать такое от него. Джеймс Лурье всегда был для меня карьеристом, а не семейным человеком. Что же заставило его так резко измениться? Неужели я?

Савьер: Хорошо, я учту это, если ещё раз такое случится.

Я пытался как-то всё перевести в шутку, но волнение не уходило из его глаз

Леонард: Вот вода. Держи, Савьер.

Сделав несколько глотков прохладной воды, я спросил у них

Савьер: У школы же нет дресс-кода?

Леонард: Можешь ходить в чем угодно. Но…

Сонно прикрывая глаза и зевая, Лео запустил руку в ещё растрёпанные с утра каштановые волосы.

Леонард: В моей части школы приветствуется деловой стиль.