Чтение онлайн

Все молча обдумывали его слова.

– Я верю Одилию! И всегда верил, – решительно заявил Карлман. – И расскажу об этом всем, кто захочет меня слушать.

– Если мы когда-нибудь выберемся отсюда и будем достаточно целы, чтобы вообще что-то рассказать, – вздохнул Звентибольд, но вид у него был уже не такой тревожный. Только Гортензия смотрела прямо перед собой с неопределенным выражением лица и, казалось, полностью погрузилась в мрачные мысли.

Пфиффер дружелюбно кивнул Карлману и взял один из двух фонарей. Поднявшись на ноги, он направил свет в ту сторону, где проход круто уходил вниз. Карлман, который сидел ближе всех к тому месту, с интересом подался вперед.

– Там ступеньки! – вдруг закричал он и так резко вскочил, что кот рядом с ним вздрогнул. – Елки-поганки, смотрите, настоящая лестница! Это не природная пещера! Ступеньки сделаны из камня, их кто-то построил… Выходит, еще одна старинная легенда оказалась правдой! Ведь именно об этом и говорил Эппелин: кто-то давным-давно прорыл туннель под живой изгородью, а дыра в стене – это вход!

Карлман в восторге смотрел на свою находку. Рядом с ним вглядывался в глубину старик Пфиффер, а Звентибольд и Гортензия, тоже поднявшись, заглядывали ему через плечо. Не было никаких сомнений: лестница из выветрившегося камня круто уходила вниз, в глубину. Свет фонаря доходил не очень далеко, и, чтобы лучше видеть, Одилий осторожно спустился на несколько ступенек.

– Ну как, вы можете что-нибудь разобрать? – робко прозвучал голос Звентибольда.

– Лестница продолжается так же, как и начинается, – сказал Одилий, – уж насколько можно судить при свете маленького фонаря. Но, похоже, она такая крутая только в самом начале, потом спуск становится более пологим.

– Мы туда пойдем? – спросил Карлман.

Несмотря на все переживания, в нем вспыхнула жажда приключений. Невероятно, но сейчас они, видимо, попали в самую гущу истории Эппелина. Старый Пфиффер был прав: этой ночью настоящий мир смешался с миром сказок и легенд. Не успел Одилий ответить, как Карлмана кто-то крепко схватил за руку. Это была Гортензия, которая пыталась помешать ему уйти в глубину.

– Ты останешься со мной, мой мальчик! – зашипела она. – Помни, что мы пообещали твоей бедной матери, когда в припадке безумия позволили тебе отправиться с нами в это страшное путешествие.

Карлман уже собирался возразить, как снизу раздался крик Одилия:

– Что бы там ни было, оно вряд ли хуже того, что ждет нас за стеной!

– Я в этом не уверен, да и никто не может знать наверняка, – ответил Биттерлинг, упрямо не двигаясь с места. – Уж лучше ждать здесь, пока не взойдет солнце, осталось недолго.

Одилий повернул назад, поднялся по ступеням и, подойдя к остальным, произнес:

– Однако ночь еще не закончилась… Мой дорогой мальчик, – обратился он к Карлману, – может, твой друг Эппелин, достойный внук Бозо, сказал, куда ведет этот проход и как по нему пройти?

Убедившись, что старик Пфиффер спрашивает всерьез, Карлман освободился от хватки Гортензии.

– Не совсем. Он говорил о множестве ходов, о настоящем лабиринте, который начинается под живой изгородью и тянется под лугами между Зеленым Логом и Краппом.

– Елки-поганки, откуда бы квенделинскому мальчишке все это знать?! – раздраженно воскликнула Гортензия. – У него что, есть карта, как у кузена Бульриха?

– Да, – вырвалось у Карлмана, и ему стало жарко. Он замолчал и поджал губы.

Гортензия шумно вдохнула, но, видимо, только для того, чтобы собраться с силами.

– Юный Шаттенбарт, ты так шутишь или издеваешься над памятью своего бедного дядюшки?! – рявкнула она с таким ожесточением, что Карлман отшатнулся к стене. – Придаешь себе веса дикими заявлениями, в то время как он исчез и, возможно, пропал… Мы попали в крайне затруднительное положение, а ты плетешь какую-то ерунду, да еще о картах! Разве не с карты начались все наши беды? Все из-за нее, из-за карты проклятого места, куда никогда не должен заходить квендель в трезвом уме и твердой памяти! Она всем принесла одни только несчастья! Ведь твоему дяде, а теперь и нам приходится бродить по этим жалким тропам…

Она остановилась, чтобы перевести дух, но тут вмешался старик Пфиффер.

– О какой карте ты говоришь? – спросил он Карлмана. Выражение его лица было серьезным, и он говорил с юношей как со взрослым. – У Эппелина Райцкера есть такая карта? И на ней указаны тайные тропы, а не старые знакомые дороги Холмогорья? Он показывал ее тебе или просто хвастался, что подслушал то, что не предназначалось для его ушей?

Карлман опустил глаза под градом настойчивых вопросов. Как неприятно, что он выдал драгоценный секрет Эппелина! Теперь, когда после упреков Гортензии за него взялся старик Пфиффер, что-то подсказывало Карлману, что уйти от ответа не удастся.

Он пристально посмотрел на Одилия и с удивлением обнаружил, что вблизи глаза у него вовсе не кажутся старыми. Они были светло-зелеными, как прозрачный ледник в горах, странно лучистыми и производящими неизгладимое впечатление. Юный квендель моргнул и посмотрел в сторону, в темноту, куда не доставал свет фонаря. И тут же вздрогнул: это зеленое сияние встретило его и там, хотя старик не двинулся с места. Вместо него на выступе в стене сидел кот Райцкер. Рыжий хитрец застыл, как каменная статуя в парке Краппа, только блестели зеленые глаза. Карлман сглотнул – он не видел никакой разницы между глазами животного и его хозяина.

– Так что, есть у Эппелина такая карта? Ты ее видел? Говори! – Властный голос Одилия донесся будто издалека.

Карлману вдруг стало безразлично, выдаст он чужой секрет или нет. И он заговорил:

– Карта есть, но она принадлежит его деду, Бозо. Эппелин ее однажды увидел у него в кабинете.

– Что он там делал?

– Бозо сидел на веранде и попросил Эппелина принести кисет с табаком, который забыл в кабинете. Эппелин вошел туда, а на столе среди книг и бумаг лежала карта. Ему случайно бросилось в глаза название «Сумрачный лес», и позже он тайком вернулся, чтобы рассмотреть все внимательнее. Эппелин заглядывал туда еще несколько раз, потому что карта лежала на месте довольно долго. Она показалась ему очень старой, и, должно быть, ее было трудно читать еще и потому, что некоторые имена написаны странным крючковатым шрифтом.

– Гномьи руны… Какая небрежность со стороны старого Райцкера – оставлять важный артефакт без присмотра, – пробормотал Одилий и уже громче снова обратился к Карл-ману: – Тогда откуда юный Эппелин так хорошо знает, что под живой изгородью начинается подземный ход, да еще ведущий под Холмогорье?

– Сначала он расшифровал название леса, потому что оно было написано нашими буквами, а потом кое-что еще, – ответил Карлман, теперь стараясь не забыть ничего важного. – Вот, еще я вспомнил, как Эппелин сказал, что кто-то добавил на ту карту несколько названий, иначе многих старых было бы не понять. А так он смог найти тропинку вдоль живой изгороди, а за ней Колокольчиковый лес, только у него было другое название, которое я не помню.

– Но откуда он узнал о туннелях? – нетерпеливо переспросил старик.

– Они были там помечены, – пояснил Карлман. – Ярко-красным цветом, как сказал Эппелин, чтобы не пропустить. Я даже запомнил, как он говорил о «старом туннеле» и «мертвой галерее». Из таких названий сразу ясно, что тропы идут под землей. Одна из них выходит к старому кургану за Зеленым Логом. На карте он называется Хульдахус, поэтому Эппелин считает, что эти ходы построили подземные жители. Ведь гномы живут в горах и вытесывают все из камня, а рыться в земле, как полевки, – ниже их достоинства. Так он слышал от деда, который тоже знает толк в старых легендах. В общем, эти туннели построил народ хульдов – так считает Эппелин. Вот и все, больше я ничего не знаю, – заключил Карлман, потирая лоб, будто после напряженной умственной работы.