Чтение онлайн

Узнала она его, только подойдя так близко, что могла бы без труда дотронуться. Старик, похоже, ее не слышал, потому что и правда не двигался, больше похожий на каменную или деревянную скульптуру, сросшуюся с окружающими его стенами, а не на квенделя из плоти и крови.

Глядя на совершенно неподвижного Одилия, Гортензия засомневалась, жив ли он еще. Потом ей показалось, что издали доносится тихий звук, как будто что-то крадется, желая остаться незамеченным. Ей стало жутко, но она заставила себя посмотреть поверх головы Одилия в глубь туннеля. Возможно, за ней следили из темноты, но, как ни странно, страх отступил. Внезапное дуновение свежего ветра оживило ее чувства, и на мгновение она вспомнила утренний еловый лес, еще влажный после дождя и источающий пряный аромат.

Встряхнувшись, она вновь обратилась к старику Пфифферу. Когда она позвала его в этот раз, то с облегчением обнаружила, что он жив и шевелится. Вскоре, гораздо быстрее, чем она смела надеяться, ему удалось забраться вслед за ней в туннель.

– Что там было? – спросила она теперь, пока Звентибольд карабкался наверх.

Одилий поднял голову и заметил, что Гортензия пристально на него смотрит.

– Я никого не видела, кроме вас. Вы сидели совершенно неподвижно. А потом вдруг дунул холодный ветер и запахло хвоей, как осенью в сыром сосновом бору.

Старик Пфиффер задумчиво покачал головой.

– Я ничего и не помню, – ответил он, – какое-то гнетущее ощущение… Точно меня удерживали злые чары, а может, то была моя собственная слабость. Дорогая Гортензия, я от всего сердца благодарю тебя за то, что ты так храбро меня спасла! Без тебя я бы точно погиб…

Он не рассказал ей о сосновом аромате, который тоже почувствовал. Когда Одилий пытался подробнее припомнить те минуты, ему казалось, что там был кто-то еще, благодаря кому он смог освободиться и дойти до этой пещеры с Карлманом и Звентибольдом.

Гортензия, в свою очередь, оставила мысли при себе. Она лишь кивнула старику и повторила прежний вопрос:

– Так вы сможете туда забраться?

Одилий посмотрел на упорно продвигавшегося к потолку Звентибольда и сказал, пытаясь наполнить голос обычной решительностью:

– Конечно, чего же мы ждем?

Следующим на карниз отправили Карлмана, предварительно снабдив бесконечными напутствиями держаться крепко и немедленно сообщить, если потребуется помощь.

– Не так уж и высоко, – отмахнулся молодой квендель от преувеличенной заботы. В конце концов, этой ночью они преодолевали и не такие трудности. – Мы с Эппелином и ребятами забираемся на деревья раза в три выше.

– Тем хуже для тебя! – рявкнула Гортензия, настаивая на том, чтобы поддерживать Карлмана снизу, пока она сможет дотянуться.

– Оставь мальчика в покое, – услышала она голос Одилия. – Лучше сама ступай за ним следом. А я пойду последним, наверняка буду забираться медленнее всех.

Гортензия задумчиво качнула головой.

– Ну нет, следующим пойдете вы, а я – последней. Так я сразу узнаю, если вы устанете на полпути. – Она вздохнула и неуверенно улыбнулась. – Вы совершенно правы, Одилий. Мальчик справится сам, просто мы, старые грибы, истосковались по солнечному свету.

Вскоре все четверо путников оказались на узком карнизе и принялись медленно пробираться наверх. Руками они осторожно хватались за корни, которые иногда обрывались, и тогда требовалось немедленно искать новую опору, чтобы не сорваться вниз. В таких случаях квендели пугались и дружно вскрикивали.

– Ничего страшного, – растерянно отвечал тот, из-за кого начался переполох. Только старик Пфиффер ни разу не вскрикнул.

Пока они потихоньку пробирались к отверстию в потолке, Гортензия думала о том, как им выбраться, когда они дойдут до цели. А Биттерлинг, который лез первым и поднялся уже довольно высоко, размышлял по пути, что отныне мыслит категориями, о которых ни один квендель и понятия не имеет. «За эту ночь мы сильно изменились», – пришло ему в голову, и черная волна грусти нахлынула на него при мысли о судьбе кузена Бульриха. Однако он приказал себе отложить на потом печальные мысли и осторожно повернул голову влево, чтобы увидеть синее утреннее небо.

Когда они добрались примерно до половины пути, снаружи снова послышался лай, а затем голос Гизила Моттифорда:

– Тоби, к ноге! И не отходи от меня!

В то же мгновение проем над путниками потемнел, потому что терьер просунул в него голову. Обнаружив, что путь в глубину перекрыт, Тоби возмутился и предупреждающе зарычал. Ему показалось странным, что четыре квенделя стоят, прижавшись к стене, да еще так близко, словно они были одним существом, ползущим наверх медленно и задумчиво, как улитка в винограднике. Рычание перешло в угрожающий лай.

– Сию же минуту вылезай из кроличьей норы, горный ты гном! Подожди, вот я до тебя доберусь! И эти жалкие кусты меня не остановят! После завтрака отправлю Лауриха с топором, и он наведет здесь порядок!

Все в округе знали, что, когда рядом никого нет, владелец деревушки Крапп обсуждает дела со своими псами.

– Неужели ночью разыгралась буря, да такая, что выкорчевала дерево? – продолжал Гизил. – Я ничего не слышал, хотя Дорабелла…

– Помогите, господин Гизил, помогите! Мы здесь, в этой проклятой дыре! На помощь, погибаем! – так внезапно и пронзительно завопил Биттерлинг, что все трое, следовавшие за ним, вздрогнули. Затаив дыхание, квендели прижались к стене.

Снаружи воцарилась напряженная тишина. Замолчал даже Тоби, кончик его морды пропал из отверстия. Потом послышался шорох, и Звентибольд, стоявший ближе всех, подумал, что это либо отошел пес, либо подкрался его хозяин. «Какая разница», – подумал он и решил не останавливаться.

Осталось совсем немного, еще чуть-чуть – и удастся подтянуться за край проема, если он окажется достаточно прочным.

– Гизил, пожалуйста, послушайте! – раздалось под сводами пещеры. – Это я, Гортензия, и вы не ослышались: мы здесь, у вас под ногами, в темной пещере, куда забирался ваш Тоби, и отчаянно пытаемся выбраться. Если вы как можно скорее нам не поможете, то старый Пфиффер свалится первым, потому что его силы уже на исходе, да и остальные долго не продержатся.

Раздался еще один шорох, и в проеме показалась седая голова квенделя. Тень падала на его лицо, но все услышали, как Гизил Моттифорд громко и отчетливо задышал. Затем он с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы, будто свистом подзывал собаку. Звентибольд, как истинный ценитель, узнал аромат трубочного табака «Баумельбургская камнеломка».

– Гортензия? – ошеломленно воскликнул Моттифорд. – Во имя всех лесных грибов, это действительно ты? Скажи еще что-нибудь, подтверди, что меня зовут не подземные призраки или кое-что похуже!

– Конечно, это я, – отозвалась Гортензия, – а со мной Одилий Пфиффер, Звентибольд Биттерлинг из Звездчатки и юный Карлман!

Несмотря на затруднительное положение, Карлман отметил, что криками из-под земли можно напугать всякого, кто верит в подземных духов и прочую нечисть, и решил при случае предложить такой розыгрыш приятелям.

– Хотел бы я в это поверить, – проговорил тем временем Гизил Моттифорд, точно разговаривал сам с собой или с Тоби, а не с хорошо знакомыми ему квенделями. Он мог представить их себе где угодно, только не там, где они сейчас находились.