Чтение онлайн

Мы с Мираной даже не успели среагировать, как Кирон был отброшен к стене с нависающими над ним мужчинами. Я даже толком не запомнила, каким чудом нам удалось остановить их до того, как они совершили бы роковую ошибку.

Мирана среагировала первой, обездвижив всех троих. Я же в это время не сводила глаз со своих любимых и объясняла всем троим, что произошло на самом деле.

Теперь стало ясно, о чем говорила Мирана. Одежда висела на исхудавших телах. Небрежно накинутые рубашки, всклокоченные волосы. Но больше всего поражали и даже пугали блестящие безумством глаза. Боже, если с ними такое случилось за несколько месяцев, то страшно представить, что было бы по прошествии года.

Этьен выглядел намного хуже Северена. Сначала я не могла понять, в чем дело, открытие же поразило меня до слез. У Этьена больше не было рисунка на теле.

Счастье, радость, страх, боль, страдание. Эмоции сменялись со скоростью света, казалось, еще немного и я не выдержу. Слезы бежали беспрерывным потоком, замутняя зрение. Кончики пальцев покалывало от желания к ним прикоснуться, несмотря на страх. Разумом я все еще не могла принять решение, а сердце и руки уже тянулись к моим мужчинам.

– Освободи их, пожалуйста, - едва шептали непослушные губы.

– Ты уверена?
–  в голосе Мираны явно слышалось беспокойство.

В принципе, ее можно было понять, да я и сама боялась их безумного взгляда. Но выхода у меня не было, без них я тоже не хотела жить. Не доверяя своему голосу, просто кивнула ей головой, подтверждая свое решение.

Я не заметила никаких движений, а мое тело уже оказалось зажато с обеих сторон. В душе мгновенно поднялся неконтролируемый страх. Когда они успели измениться? Раньше они ни когда не изменялись при мне полностью, а сейчас их размеры и вид внушали страх. Паника грозила с минуты на минуту накрыть меня с головой. А потом я услышала жалобный полустон, полувой. Только сейчас я вспомнила, что они чувствуют все мои эмоции, особенно когда мы соприкасаемся втроем.

Значит, они понимают, они не безумны. Слезы перешли в громкие рыдания. Облегчение почти причиняло боль.

«Простите меня. Родные мои. Любимые»

– Маленькая.

– Эльфенок.

Как же я все эти восемь месяцев мечтала услышать еще хоть раз эти ласковые прозвища. И пусть их голоса были больше похожи на рычание, для меня не было ничего прекрасней их. Они не безумны, а значит, нужно лишь время, чтобы они пришли в себя, и я буду рядом, чтобы им в этом помочь.

Глава 5

МИРАНА

 Я уже слишком стара, чтобы подниматься по этим ступеням каждый день. Тяжелая отдышка мешала дышать, каждый вдох сопровождался легким хрипом. Коленные суставы тоже явно протестовали против такого каждодневного издевательства. Сегодня этот подъем дался мне труднее обычного.

Огромные настенные часы показывали без пяти минут восемь. Надо поторопиться, иначе сама опоздаю на свой же урок. Конечно, ругать меня за это никто не будет, но вот свой авторитет перед детьми я все же подорву.

Знакомая дверь открылась с только присущим ей одной скрипом. Здесь каждая дверь скрипела по-своему. За тридцать пять лет, что я проработала в этой школе, я научилась по одному только скрипу определять, в какой из классов только что зашли, ну или вышли из него.

Остались считанные недели до окончания учебного года и, наконец-то долгожданный покой. Последний класс, что мне достался, был просто ужасен. Казалось бы, детки взрослые, восьмой класс, но даже с несмышлёными малышами было намного легче.

Пенсии я ждала как манны небесной, нервов почти не осталось, все вытрепал этот несносный 8 «Б». Давление подскочило уже сутра, явно намекая мне, что пора бы осесть дома и вязать шарфики своим внукам.

Прозвеневший звонок отозвался в голове колокольным звоном, вызывая боль в висках. Все-таки надо было взять больничный и провести пару дней дома. Взгляд пробежал по полупустому классу, как обычно, опаздывают одни и те же. Начинать урок бесполезно, в течение следующих пятнадцати минут двери будут постоянно открываться под извечное «простите, Людмила Васильевна, можно зайти?»

– Повторяем домашнее задание, - обратилась я к классу.
–  Через пятнадцать минут буду спрашивать выборочно!

Дружное «у-у-у-у-у» раздалось в ответ. Единственный урок, который они восприняли на ура и долго его ждали, был посвящен тычинкам и пестикам. Нынешняя молодежь способна найти двойной смысл с эротической составляющей абсолютно везде.

Спустя тридцать минут, одну четверку и семь двоек мои мучения наконец-то закончились. В класс так и не явилось шесть человек, четырех из которых я видела сегодня во дворе школы.

Я плотно прикрыла двери класса; несколько минут тишины перед новым уроком. Была у меня такая привычка, не запускать детей в класс до звонка. Многие почему-то меня за это недолюбливали. Раздавшийся звонок вызвал еще больше головной боли, осталось провести всего два урока и можно идти домой.

Двери открылись, пропуская толпу учеников. Шум и галдеж тут же наполнили помещение, а затем прозвучал взрыв. Сердце на несколько секунд остановилось, а затем застучало с бешеной скоростью. Я даже не успела понять, что произошло, как перед глазами все потемнело.

Необычайная легкость в теле, так легко мне не было уже давно. Даже дышать стало намного проще. Невесомое тело парило в воздухе, наслаждаясь свободой и бьющей через край энергией.

Взгляд опустился вниз, туда, где на полу, застеленном дешевым линолеумом, лежала хрупкая на вид старушка. Белоснежные волосы, выбившиеся из строгой прически, в беспорядке лежали на полу и плечах. Глаза были плотно закрыты, на лице проявилось умиротворение, казалось, даже морщин стало меньше.

Ну вот и настало мое время. Умирать я не боялась: что начертано, того не избежать. Сожалела лишь о том, что это произошло на глазах у детей. Странно, но никаких разрушений вокруг не было видно, как же так? Ведь я отчетливо слышала грохот взрыва!

Чуть в стороне от всех ребят стоял Стас. Очень проблемный ребенок, он был в числе тех, кто сегодня получил двойку за домашнее задание. В дрожащих руках виднелась небольшая коробочка, смятая судорожно сжавшимися пальцами. Теперь стало по-настоящему обидно - умереть от обычной хлопушки.

Все вокруг бегали и суетились, никто не обращал внимания на потерянного ребенка. Мне его было безумно жаль, все мы в молодости совершаем ошибки, не думая о последствиях. Он был потрясен не меньше остальных, возможно, даже больше, если судить по побелевшим и дрожащим губам.