Чтение онлайн

Первое, что увидели вошедшие в ворота эльфы, это так любимые атраванцами колонны украшающие фасад здания и зеркально отражающиеся в искусственном пруду, находящемся прямо перед ведущими во дворец ступенями. На этих ступенях выстроились слуги доставшиеся эльфам в наследство от прежнего хозяина с покорностью павших перед ними ниц.

На какое-то время эльфы просто потерялись, блуждая из одной комнаты в другую и с радостным возбуждением комментируя любую диковинную им вещь. Внутри белые стены дворца покрывали бесчисленные цветные орнаменты в виде узоров из листьев и виноградных лоз, причудливо переплетающихся между собой. Деревянный потолок над головой был окрашен в голубой цвет с вкраплениями белой краски, изображая небо с облаками. Феранору попалась комната, где стены и потолок были отделаны зеркалами, сделанными в виде звёзд и тюльпанов; в другой он увидел бассейн с небольшим фонтаном посередине; третья представляла собой кусочек тропического леса, как это понимали варвары, с зелёной плиткой на полу и кадок с живыми пальмами. Особенно эльфов позабавила одна комната, стены которой украшала фреска, изображавшая сцену соблазнения юной полуобнажённой девой какого-то воина. В общем, не погано для варваров — от них Феранор ожидал худшего, но и до лучших дворцов Лаввалетты ему далеко. Также напрягало почти полное отсутствие привычной эльфам мебели — всюду только низкие столы, коврики, кучи подушек и небольшие шкафчики.

— Что ж… — резюмировал, появляясь перед Феранором откуда-то из бокового коридора, ан-лорд Турандил. — Очень даже неплохо! Я уже предвкушаю, как буду искать здесь потайные ходы… Ты заметил, что некоторые стены гораздо толще, чем следовало бы?

— М-м-м… приметил пару раз. — соврал капитан, дабы не показаться послу тупым невнимательным служакой. — Прикажете простукивать стены?

Фириат как-то странно взглянул на него, но потом, решив, что капитан шутит, расплылся в понимающей улыбке, коротко рассмеявшись.

— Нет, предоставлю это нашей волшебнице. Пусть хорошо покопается в головах у наших новых слуг. Наверняка кто-то из них собирается шпионить за нами.

— Тогда следует проверить и рабов. — посоветовал Феранор, вспомнив свой боевой опыт. В орочьих селениях рабы часто брали в руки оружие и оборонялись от врагов наравне с хозяевами-орками. Оставляя за спиной живого орочьего раба — никогда не можешь быть уверенным, что он не воткнет тебе нож в спину или не огреет дубиной по голове. Многие воины расстались с жизнью исключительно из-за подобного мягкосердечия. — Шпионы могут прятаться и среди них.

— А ведь точно. — после короткого раздумья согласился Фириат. — Мы ведь на них смотрим как на мебель, а между тем у этой мебели есть глаза, уши и язык! Спасибо за подсказку дружище — вот, что значит взять с собой воина послужившего на границе!

Потом Фириат исчез, снова нырнув в какую-то маленькую дверцу, перед этим успев бросить Феранору на прощание совет выбирать себе и воинам крыло дворца по вкусу, упредив только не занимать комнату с похабными фресками — она понравилась ему самому. На этом все начальственные распоряжения закончились. То ли Фириат посчитал, что капитан и так всё должен знать без него, то ли ещё полностью не проникся ответственностью своего высокого назначения и оказанного ему доверия, считая это приключение чем-то вроде очередного бала в Меллорафоне. Но на весь оставшийся день Феранор оказался предоставлен сам себе. Выбрав под казармы несколько комнат поближе к главному входу, Мистериорн расставил караулы, назначив офицеров ответственных за смену стражи, после чего понял, что делать ему больше нечего. Сидеть и наблюдать как маг с помощью небольшого магверита (сильно уменьшенной копии того, что оставили в подарок шаху) залезает в головы слугам, ему было неприятно. Люди, обливаясь слезами и соплями, взахлёб рассказывали волшебнице свои самые сокровенные тайны.

Проходило это так: человека усаживали перед магом и заставляли неотрывно смотреть в матово-чёрную поверхность «зрительного камня», пока тот не входил в транс. Потом волшебница через тот же «камень» проникала в сознание слуги, просматривая его слой за слоем. Несмотря на кажущуюся лёгкость в описании, работа эта была трудна и кропотлива. Для этого сознание проверяемого следовало для начала «вскрыть», ломая его внутреннее сопротивление и возможные ментальные блоки, которые могли поставить ему другие волшебники, чтобы защитить какие-то воспоминания (на подобные блоки волшебница обращала внимание в первую очередь). Если хотите познать всю её сложность — попытайтесь вынуть начинку из пирога, не испортив при этом его внешний вид и не разламывая его на кусочки. Потом когда все препятствия устранялись, волшебница проникала глубже, снимая чужое сознание слой за слоем. Некоторые особо интересные волшебница выводила изображением на поверхность магверита, позволяя посмотреть их другим, и заносила их в память «зрительного камня». При этом волшебнице приходилось действовать осторожно, дабы не свести человека с ума и как-то суметь потом восстановить его разум после своего вмешательства. Ведь если человек действительно шпион, то лучше его не убивать, а «убедить» передавать своим старым хозяевам только то, что будет выгодно эльфам. Заодно чародейка увеличивала степень лояльности людишек к их новым хозяевам, оставляя в их головах ментальные блоки и закладки, которые не позволяли слугам даже подумать о предательстве, а само повиновение эльдарам вызывало у них дикий восторг и радость. Скажи такому размешать голой рукой раскалённые угли в камине, и он сунет руку в огонь, не задумываясь!

Продолжая образные сравнения, выглядел этот разум после такого вмешательства как всё тот же пирог, который сначала разделили по слоям, а потом собрали его вновь, снабдив дополнительной начинкой, орешками, например… То есть кособоко и помято. Эти, несмотря на сравнение с пирогом, неаппетитные подробности, Феранор знал в силу своего происхождения. Эльфы ненавидели Магию Разума, когда она применялась к ним, но охотно использовали её по отношению к другим, однако это не значило, что она им нравится. Со стороны это смотрелось для эльдара так же приятно, как будто при нём ковыряются в навозе, выискивая не переваренные кусочки пищи, и оживлённо обсуждают находки. Потому последовавшее чуть позже предложение сделать вылазку в город, устроив налёт на бордель, Феранор воспринял с воодушевлением аки спасение. Правда поначалу это предложение едва не вызвало ссору.

* * * *

Предложение поступило от трёх гвардейцев, с которыми Феранор едва успел познакомиться, пока плыл на корабле из гавани Лаввалетты в Шагристан. Все трое были отпрысками благородных родов и в свободное от несения караула и тренировок время, не считали себя связанными какой-то дисциплиной или чинопочитанием, тем более что Феранор по сравнению с ними был как сельский учитель перед мастистыми академиками. То есть чувствовать себя должен был как минимум не уютно. Одного из гвардейцев звали Агаолайт ан-лорд Аноллион, и был он каким-то дальним родственником самому Фириату, что позволяло ему общаться с Феранором как с равным. Второй носил гордое имя Каэльдар, и был он младшим сыном младшего сына самого лорда Коэля Кейси, главы Дома «Алмазного Единорога», то есть стоял на ступень выше самого Феранора и, в общем-то, мог даже не исполнять его приказы, если те ему не нравились. В бою подобные мажоры превращались в громадную проблему, с которой почти ничего нельзя было поделать и приходилось терпеть, скрипя зубами. То, что Каэльдар согласился позвать в свою компанию Феранора, говорило о благожелательном к нему расположении внука Кейси и вселяло слабую надежду, что в бою Каэльдар не вздумает давить его своим родовым авторитетом. Третьим в этой благородной компании был скромного вида молодой эльф по имени Бальфур. Держал он себя немного скованно и стеснительно, словно боясь неосторожным словом или действом уронить честь своего рода перед более высокородными эльфами. Как объяснили Феранору, его в компанию взяли только потому, что Бальфур был единственным из улан знающим бединский язык.

Несмотря на всю заманчивость предложения, капитан согласился на него не сразу. Он долго сомневался, разумно ли в первый же день своего пребывания в «дикой варварской стране» отправляться на весёлый кутёж без ведома Фириата. Они ведь не в Меллорафоне и вообще не в Эльвеноре, здесь орки свободно ходят по улицам и потому они должны…

— И что, ты боишься орков? — ехидно сощуриваясь, перебил его ан-лорд Кейси, но, не желая наживать в Фераноре врага, быстро всё свёл к шутке. — Ха! Да ты шутник, капитан! Неужели ты думаешь, что я поверю, что офицер, прослуживший не один десяток лет на Диком Приграничье, может испугаться каких-то орков?! Брось, Феранор. Мы не принадлежим к Дому «Феникса» и Фириат нами не командует, так что ставить в известность его нам нет нужды. Что же касается остального, то в карауле нам сегодня не состоять, нападения мы тоже не ждём, следовательно, мы свободны от службы, ведь так?

— Так. — Сквозь зубы признал Мистериорн, борясь с мучительным желанием вызвать «единорога» на поединок. Пока вроде бы не за что — прямого оскорбления он ему не нанёс, как бы даже польстил, но Феранор по его глазам видел, что Каэльдар насмехается над ним. Попутно благородный мажор не отказал себе в удовольствии козырнуть своей исключительностью, лишний раз подчеркнув, что первейший род «фениксов» ему не указ и он волен делать, что хочет, а вот Феранор такой возможности лишен, так как он во внутриклановой иерархии находится под Фириатом. Этакое лишнее напоминание, чтобы капитан не забывал, какой крутой эльдар стоит перед ним.

— А раз так, то мы вольны гулять до завтрашнего утра. — Заключил Каэльдар. — Тебя как командира мы в известность поставили, так что ты ещё хочешь? Чтобы я лично пошёл к вашему Фириату и смиренно попросил его отпустить меня погулять? Ну уж нет, такого раболепия вы, «фениксы», от нас не дождётесь!

Но это ещё не всё. Агаолайт, бывший, как и Феранор, «феникс», к негодованию и удивлению последнего поддержал именно Каэльдара, быстро и доходчиво объяснив капитану с приграничья, что они находятся не на границе, где каждую минуту может произойти нападение. Это там был явный общий враг, против которого Дома объединялись, забывая свою вражду. Там эльфы были куда проще и ближе друг к другу, и их не смущало, что ими командует эльдар из чужого Дома. Там о таких вещах даже не задумывались. Скажет легат «Феранор, надо!» и Феранор пойдёт и сделает, а не спросит «зачем?» и не станет доковыриваться, нет ли здесь какой интриги против его Дома? Но это всё осталось там, здесь же собрались благороднейшие роды Эльвенора. Эту «золотую молодежь» на границу не затащишь и даже, идя в гвардию, служат они исключительно в столичных сотнях, поближе к своей привычной жизни: придворным балам и дружеским вечеринкам. Посылку за море такие воспринимают как наказание. К тому же командует ими здесь не их командир, лорд Гилэтэй, а какой-то присланный с Дикого Приграничья капитан, назначенный по настоянию Сенешаля Владычицы. Они недовольны и считают это оскорблением, потому не стоит быть снобом и требовать от эльдаров чего-то сверх меры — служебного рвения Феранора здесь никто не оценит.

— …Иначе вам каждый раз будут напоминать, что вы из другого Дома. — Закончил свои наставления Агаолайт.

Капитан резко повернул голову, пристально взглянув в глаза самозваному добровольному советчику, так как он это умел. Агаолайт взгляда не выдержал, отвёл глаза и нехотя буркнул себе под нос, что он хочет как лучше. Лорд явно чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что сам, принадлежа к «фениксам», принимал сторону «единорога» против другого «феникса», нарушая негласный закон. Клановая вражда заставляла эльфов из одного Дома держаться друг друга и принимать всегда сторону соклановца независимо от того насколько он был прав. А чем ближе к верхушкам Великих Домов, тем сильнее эта черта проявлялась у перворожденных, и если уж Агаолайт пошёл против этого правила, значит он считал действия Феранора не просто неправыми, а катастрофически ошибочными. Это заставило капитана задуматься и взглянуть на последствия своих решений с другой стороны. Они не в военном походе и Каэльдар может открыто отказаться исполнять его приказания, ссылаясь на своё высокое происхождение и древность рода. В этом случае дело может решить лишь поединок, а это лишняя головная боль для посла, за которую он спасибо не скажет. К тому же, если Фанор Каэльдара убьёт (а он в этом не сомневался), это запустит новый виток интриг и скрытого противостояния между «фениксами» и «единорогами», от которого проиграет уже весь Эльвенор.