Чтение онлайн

В общем, Феранору пришлось изрядно перекипеть со своей злостью, после чего он решил, что в данном случае переломить ситуацию не может. Оставалось махнуть рукой и принять приглашение. Но прежде чем уйти, Феранор решил быть честным хотя бы перед самим собой и сообщить о планах на вечер Фириату. Посла он обнаружил в большом зале, где тот в компании эльфийки-волшебницы, прибывшей с ним на другом корабле, сидел перед небольшим магверитом и с кислым видом участвовал в проверке слуг. Волшебница «просматривала» память толстого чернокожего мужика в белоснежном фартуке, выводя её в магверит как череду видений и образов, чтобы посол тоже мог их увидеть. Когда Фириат узнал, с чем к нему подошёл капитан, он лишь досадливо отмахнулся, прося не приставать к нему с подобными мелочами. Получивший полную свободу действий, Феранор поспешил в конюшни, брезгливо отплёвываясь и прогоняя из памяти образ агукающего и пускающего пузыри повара.

Троица уже ждала его, сидя в сёдлах, и пока капитан занимался своим конём, Каэльдар, как самый опытный в таком деле, вовсю хвастал своими похождениями по подобным заведениям в портовых кварталах Лаввалетты и Киррбен-Фарродена.

Для справки — портовые кварталы прибрежных эльфийских городов были единственной их частью, куда разрешалось заходить иноземцам, в остальные кварталы их не пускали, дабы чужеземцы их не поганили. Зато в той части, где приезжим разрешалось обретаться, буквально шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на бордель или курильню, открытые вездесущими морейцами. Зная о разврате, что там творился, Феранор был даже рад за то, что Владычица в своё время не польстилась на сладкие речи этого гнилого народца и блеску рассыпаемого им золота и не разрешила вести дела в Меллорафоне. Ведь как бы строго не охранялись остальные кварталы от чужеземцев, поселившаяся в порту зараза всё равно медленно и не заметно проползала в сам город, отравляя умы и души молодых эльдаров. При этом Феранор совершенно искренне считал, что ему подобные злачные места посещать можно, так как он не зелёный юнец, а эльдар с уже устоявшимся взглядом на жизнь и чётко выстроенной системой ценностей, которую не пошатнёт никакой варварский разврат. Это как разница между тем, кому дать вино — маленькому ребёнку или взрослому здоровому мужчине. Однозначно, что мужчине один — другой кубок винца не повредит.

* * * *

Длинный одноэтажный дом с пышным балдахином у входа на бордель в понимании эльдаров походил не сильно, но именно на него им указали первые опрошенные Бальфуром горожане. Уланы решительно спешились, и так как коновязи или чего-то подобного у входа не нашлось, эльдары оставили коней подле ворот, даже не подумав их привязать. К чему? Эльвенорские кони никогда не покинут по своей воле своих хозяев, а если на них польстится какой конокрад… ну что ж, пусть рискнет здоровьем — в лучшем случае отделается прокушенной рукой и сломанными костями.

Едва эльфы попытались сунуться в двери борделя, как оттуда выскочил низенький бедин с редкой куцей бородкой, который, улыбаясь во весь рот и мелко-мелко тряся головой, принялся что-то радостно втолковывать эльфам.

— Бальфур, — с холодной надменностью, снисходя до попыток мужичка схватить его за руку и потянуть в сторону дверей, произнёс лорд Каэльдар. — Скажи ему, что я хочу чёрненькую!

Бедин настороженно замолк, остановившись и внимательно слушая говорящего Бальфура. Когда же общий смысл желаний лорда Каэльдара до него дошёл, он неожиданно замахал толстыми ручками, яростно жестикулируя, зашумел на своём тарабарском наречии, отчего Феранор, безо всякого перевода, совершенно ясно понял, что девок им здесь не дадут. Понял это и Каэльдар.

— Что этот надутый бурдюк с навозом нам говорит? Он что-то пытается нам запретить?!

— Он говорит, что в его заведении нет куртизанок. — послушно перевёл варварские «ыр-быры» Бальфур. — Он говорит, что это какие-то… купальни…

— Как это нет?! А… а указатель?! — возмущённо воскликнул Каэльдар, под указателем имея в виду барельеф на плитке мостовой в виде известного мужского органа, указывающего на домик с балдахином.

Уже гораздо позже, пожив в Атраване какое-то время, Феранор узнал, что этот указатель означает просто «мужские купальни», но это будет потом, а пока он отвернулся в сторону, пряча насмешливую улыбку. Увидеть, как сползает с лица «единорога» его надменная маска, сменяясь выражением из смеси обиды, разочарования и удивления — стоило многого. Пару минут Феранор честно вслушивался в чужие и непонятные ему слова, пытаясь по интонации бедина и разговаривающего с ним Бальфура, определить ход спора, но варварский говор оказался слишком мучительным для эльфийских ушей. Поняв, что его голова вот-вот лопнет, Феранор отошёл на несколько шагов от своих спутников, вдыхая полной грудью, медленно остывающий от дневного зноя, вечерний воздух.

— Хей, — тонкая загорелая ладонь легла на запястье эльдара. — Яксыки, кид инкэ ас-дхари? Бень-ал-мра! (Эй, красавчик, ищешь себе райскую деву? Возьми меня!)

Феранор резко повернув голову, и увидел перед собою невысокую смуглую молодую девушку с хрупкой худощавой фигурой, закутанную в некие покрывала, которые лишь чисто символически можно было назвать одеждой. Полупрозрачная ткань не столько скрывала, сколько подчёркивала девичьи формы и пробуждала настойчивый интерес эту ткань немедленно снять, дабы убедиться в их изяществе самому. Взглянув на лицо девицы, эльдар с внутренним облегчением отметил, что оно не так черно как у бединов и вполне себе миловидно, хотя и заметно потасканно. Сказывались ночной образ жизни и хронические недосыпания девицы. Та же, видя, что эльдар стоит спокойно и не спешит сбрасывать её руку, ободрилась, радостно защебетала что-то по-своему и настойчиво потянула капитана в сторону от бань.

— Аух! (Пойдём!) — звала его она. — Вёте кхамст дихремив йа-бваат порта эденим-алат, ту-ат аль-бахба хналль от мхла! (Всего пять дихремов и клянусь вратами райского дворца, ты не захочешь от меня уходить!)

Феранор не то чтобы сопротивлялся или не понимал, чего от него хотят, но упирался, пытаясь привлечь к себе внимание увлёкшихся препирательствами с бедином товарищей.

— Эй! — окликая спорщиков, обернулся к ним Феранор, — милорды, я… э-э-э…

Он хотел сказать им, что нашёл девиц, но слова застряли у него на губах, потому что ни Агаолайта, ни Каэльдара, ни даже Бальфура перед входом уже не было. Похоже, что эльдары и бедин-таки о чём-то договорились, потому что всё, что успел увидеть Феранор это закрывающиеся двери купален. Куртизанка же, истолковала его медлительность иначе. Остановившись, она покрепче обхватила его ручками за плечо, бросив на него хитрюще-игривый взгляд из-под полуприкрытых ресниц и заговорщицки поинтересовалась:

— Хей, а-джу тё-манд ми-кхиму, ха? (Эй, а может тебе мало меня одной, а?) — отвернувшись от Феранора, девица махнула рукой. Куча монист висевших на её браслете, ударяясь о друг дружку, тоненько зазвенели как маленькие колокольчики, и на этот звон из темноты выплыла ещё одна дива, не уступающая первой ни в откровенности наряда, ни в обилии украшений, ни в степени потасканности. Вцепившись в другую руку капитана, она совместными усилиями со своей подругой стала тащить капитана прочь от дверей, за которыми скрылись его товарищи.

— Ыс-алу бын эрт-сыббах (Я видела ваше утреннее шествие), — томно ворковала ему новоприбывшая. От первой она отличалась накрашенными сурьмой бровями и неким подобием подводки под глазами, ну и фигурка была помассивней: бёдра шире, грудь повыше и сила в тоненьких ручках-таки чувствовалась.

— Ао-на мез ат-каным! (Да он нас не понимает!) — с видом прозревшего гения бросила ей первая, после чего обе девицы вдруг залились заразительным смехом. Почему-то Феранор решил, что смеются они над ним. Наверняка высмеивали его оторопь, принимая её за нерешительность.

«А какого, собственно, демона? — вдруг забрела в его остроухую голову мысль. — Я же за этим в город и подался! Что я переживаю за Каэльдара с Агаолайтом? Они не дети, без меня не потеряются».

Одним движением стряхнув с себя руки куртизанок, Феранор шагнул вперёд, одновременно подхватывая хохочущих девиц за тонкие талии и легко приподнимая их. Женщины испуганно пискнули, когда их ноги перестали касаться мостовой, но потом снова засмеялись, жестами прося поставить их на землю. Высвободившись из его объятий, куртизанки снова ухватили Феранора под руки и навязчиво потянули его в сторону от бани, туда, где в конце улицы ютились глиняные коробки домов. Эльдар с готовностью пошёл за ними, слушая щебетание девушек и по-прежнему не понимая в нём ни слова. Те сначала что-то живо обсуждали между собой, смеясь и многозначительно поглаживая Феранора по штанам в районе паха, потом попытались протянуть шаловливые ручки к висящему на поясе эльфа кошельку. Последнее эльдар аккуратно пресёк, мягко отведя в сторону тонкую смуглую ручку блудницы.

— А-алты а-тжу эск? (А деньги у тебя есть?) — недоверчиво сощурившись, поинтересовалась смуглянка.

— Эск… эск! — улыбаясь, закивал Феранор как попугай, повторяя последнее слово куртизанки, без малейшего понятия чего оно означает.

— Ао-ынк алыф? (Да какая разница?) — воскликнула вторая, та самая, которая первая заловила его перед входом в бани, обхватывая руками шею эльдара и повисая на нём. — На-йда яксыки, кых-ыс патрас е-лата ха йанк! (Он такой красавчик, что я готова отдаться ему за так!)