Чтение онлайн

Пятое утро было первым хорошим утром, за всё время их путешествия, когда Феранору удалось относительно неплохо выспаться ночью, не страдая от дикого холода. По этой причине он пребывал в хорошем расположении духа, терпеливо дожидаясь, пока варвары закончат молиться, отбивая земные поклоны своему Аллуиту. Что интересно — молились лишь воины Митрасира и немногочисленные слуги. Рабы в общем поклонении не участвовали и, сбившись в тесную кучку, зыркали на своих хозяев исподлобья. Странно.

Поинтересовавшись об этом у агыза, эльдар получил чёткий ответ. Таки да — рабы не бохмичи, потому, что Пророк запретил обращать в рабство единоверцев. Белые надсмотрщики принадлежали к исарианам, а полуголые негры, оказались представителями дикого первобытного племени ийланов, живущего в скалистых предгорьях Аппенидов. Хаммады и бедины охотились на них как на диких животных, не держа их за людей. Дикари в долгу тоже не оставались и при случае были не прочь закусить единоверцами Митрасира. На справедливый вопрос эльдара, почему бедины терпят с собой соседство людоедов и почему не уничтожат их всех подчистую, атраванец искренне удивился.

— Зачем? Они легко привыкают к неволе и очень старательно работают, если перед этим их хорошо побить плетью. Да и потом, в бою ийланская заострённая палка против сабли ну никак не тянет.

На этом разговор их был закончен и каждый занялся своим делом. Ничего необычного в этом не было. За всё время, что их караван был в пути, это был их первый разговор на отвлечённую тему. До этого оба командира почти не разговаривали друг с другом. Конечно, иногда Митрасир, обращался к эльдару, давая советы по поведению в пустыне, но их диалоги сложно было назвать общением. Обычно всё происходило так: атраванец предлагает или советует — эльдар молча слушал и по размышлении либо соглашался, либо отвергал предложения человека. При этом Феранору казалось, что ас'Саир присматривается к нему. Странно так присматривается, как будто сомневается в чём-то, но стесняется прямо об этом спросить. О чём именно — капитан догадывался, но виду не подавал, захочет — сам скажет. Митрасир спрашивать не спешил и всю первую седьмицу вёл себя неизменно, держа вид многозначительной осведомлённости, что Феранор в итоге перестал обращать на это внимание. Его поглощали куда более насущные дела. Он привыкал к пустыне, пытаясь понять, как тут вообще может что-то жить. Солнцеликий Эру явно перестарался, одаривая Риенлисет своим благодатным светом. Жизнь здесь есть лишь вдоль побережья и по берегам рек — всё остальное пустыня с редкими чахлыми деревьями и оазисами. Колодцы здесь становились перекрёстками дорог и центрами общения, возле которых всегда собирались люди.

Первая их встреча с пустынниками случилась где-то день на десятый от начала их путешествия. Когда караван вышел к очередному отмеченному на карте колодцу, оказалось, что место уже занято. С вершины бархана, на который взлетели нёсшие передовой дозор всадники, были отлично видны несколько десятков серых палаток, стоящих вразброс вокруг раскопанного в песке каменного желоба. Меж ними сновали люди и животные, играли дети, но с появлением воинов, люди в лагере тут же побросали свои дела и навстречу чужакам быстро устремился десяток всадников. Увидев их Феранор, думая, что на них нападают, с готовностью схватился за лук и сгоряча едва не приказал Бальфуру трубить сигнал к атаке. Схватку предотвратил Митрасир, вовремя вмешавшийся и объяснивший эльфам, что угрозы нет.

— Это не разбойники, это бала переезжают на новое место. — Он привстал в седле, указывая рукой, в которой держал конскую плеть, на раскинутые у колодца палатки. — Видишь? Там их жёны и дети. Они не будут первыми кидаться на нас, просто подъедут поближе, чтобы убедиться, что мы сами не бандиты.

Это не говоря о том, что кидаться на шахских гвардейцев со стороны кучки земледельцев было вообще делом опрометчивым. Когда они подъехали ближе, Феранор окинул их критическим взглядом, изучая скверные доспехи и сделанные из тростника копья, и снисходительно хмыкнул. Пожалуй, чтобы разогнать эту свору хватило бы одного Митрасира с парой его воинов. Два десятка «белых стражей» пройдут сквозь строй таких вояк, даже не заметив их.

На встречу бала поскакал сам агыз и несколько его гвардейцев. Они встретились на полпути, переговорили, после чего пустынники понеслись обратно к шатрам, что-то крича на ходу. У шатров тоже заголосили, после чего на встречу Митру, вышли старик с пальмовой ветвью и закутанная до пяток в белые одежды женщина с кувшином в руках. Спустя несколько минут контакт был налажен. Агызу преподнесли воду и лепешку, а так же предложили занимать лучшее место. Предоставив Митрасиру разбираться с бала, Феранор отъехал к кактусовой роще, воинственно топорщащих свои иглы в стороне от становища. Спешившись, он уселся в тени куста, откупорив свою фляжку, с неприязнью разглядывая окруживших Митрасира пустынников. Внешне бала были похожи на бединов, такие же чернокожие, с курчавыми волосами, но без бединских вывернутых губ и плоских носов, сухопарые, будто высушенные солнцем, с вьющимися возле глаз мухами, они представляли для эльфа отвратное зрелище.

Глухо застучали по песку копыта, солнце заслонила тень всадника в округлом эльфийском шлеме. Феранор заслонился от света рукой, пытаясь сквозь пальцы разглядеть, кого это принесло к его кактусу.

— Это я, Феранор. — Сказал Агаолайт, перекидывая ногу через седло и спрыгивая с коня. — Пусти в тень, а то изжарился я совсем.

Капитан подвинулся, позволяя соратнику бухнутся на свободное место. Тот счастливо вздохнул, стянул с головы шлем армэ, на который по своей эльфийской выдумке нацепил свой плащ, притянув его к навершию шнуровкой, защитив, таким образом, от обгорания свою шею.

— Это самые долгие две недели на моей жизни. — Пожаловался он. — Хорошо бы сейчас снова оказаться на улицах Лаввалетты…

Феранор и сам с небывалой ностальгией вспоминал тенистую прохладу эльфийской столицы, с их вечно зелёными деревьями, стволы которых способны выдержать на себе средних размеров особняк; тихими струящиеся фонтанами и судоходными каналами, над которыми перекинуты изящные мостики. Когда он ещё по ним пройдётся? Вместе со столицей вспомнился и большой особняк, которым со дня основания города владела семья Эрендиров и её ярчайший представитель Кайонна лорд Эрендир. Агаолайт рядом словно бы прочитал его мысли, непринуждённо поинтересовавшись:

— Кстати, давно хотел спросить, что там за слухи вокруг тебя и леди Талиан? Говорят вы…

— Кто говорит?! — Резко оборвал его вопросом на вопрос Мистериорн, оборачиваясь к Агаолайту и борясь с подспудным желанием закричать, что это всё ложь. Ему было не очень приятно признаваться в том, что его признали эльфом второго сорта и открытым текстом послали подальше. — Каэльдар?! Он просто болтун! Сам подумай, кто я, а кто леди Талиана?! Я должен быть, как минимум, Фириатом чтобы её отец посчитал меня достойным её.

Феранор надеялся, что его неумелая ложь, останется незамеченной собеседником. Но сам факт возникновения такого разговора его напрягал. Этот Агаолайт, что, всю дорогу от Эльвенора искал момента, чтобы поинтересоваться об этом?

— Нет. — Эльф покачал головой, щурясь на заходящее солнце. — Я слышал это ещё в столице, перед самым отплытием. Говорили, что к дочери Кайонны посватался какой-то капитан с приграничья, а до этого я знал, что ты вроде как оказал его дочери большую услугу, когда она была в Диком Лесу. Вот и подумал…

— Ну да… заслуга… провожал её до Дерева квенов к их предсказательнице.

На этом разговор их переменил тему. Агаолайта заинтересовали подробности из жизни лесных эльфов и правда ли то, что все они переселились на деревья. Феранор как мог подробно отвечал на его вопросы, ничем не выдавая своего резко испортившегося настроения.

Вот вам, пожалуйста! Напомнил… а Феранор уже думал, что это отпустило его… На корабле он страдал от морской болезни и был в пьяном беспамятстве, в эльфийском посольстве он занимался подготовкой к походу и ему было некогда, в пустыне его поглотили походные дела и до того момента как Агаолайт не завёл речь о Талиане, Феранор не вспоминал о своём неудачном сватовстве.

Долго отсиживаться под кактусом Феранору не пришлось. Караван разбивал свой лагерь рядышком со становищем бала и капитан обязан был быть рядом со своими воинами. К тому времени, как запылали разожжённые караванщиками костры, на которых весело зашкворчало жарящееся мясо, на барханы легли первые предвечерние сумерки. Пустынники успели переодеться (скорее всего, просто напялили на себя новые шмотки поверх старых) и теперь их женщины навешав на себя побольше украшений, вышагивали между своими жилищами, покачивая бёдрами, чтобы привлечь к себе внимание светлокожих эльдаров, которых зрели впервые в своей жизни. Весь остаток дня Феранор проходил хмурый, так и ищущий на ком бы сорвать злость и даже чернокожие дикари, в своих тщетных попытках поразить эльдаров своей убогой роскошью, его не развеселили. В качестве мести за любопытство он назначил ан-лорда Анналиона ответственным за проверку постов на ночь, а сам в удручающем настроении духа завалился спать.