Чтение онлайн

* * * *

Спал капитан плохо. Стоило закрыть глаза, как сцены почти месячной давности начинали мелькать перед ним, быстро сменяя одна другую, перемежаясь картинами откровенного бреда и несбыточных мечтаний. Феранор видел себя со стороны, как будто он снова идёт через сад по длинной выложенной красноватым вулканическим туфом дороге, ведущей к ступеням особняка. По пути он проходил под перекинутыми над дорожкой ажурными арками, с кованными переплетающимися узорами на них, изображавшими языки пламени. Для дополнительного сходства, на узоры даже было наложено заклятье, заставляющее их отсвечивать красным мерцающим светом. Сам дом лорда Кайонны напоминал гору, или вулкан, вздымающийся своей вершиной выше крон исполинских аладоров. Стены его были сложены из дымчато-серого, с жёлтыми вкраплениями, базальта, фундамент оформлен с нарочитой грубостью, имитируя настоящую горную породу. Даже вход был оформлен как пещера, над которой расправляла свои огненные крылья статуя феникса. Вместо дверей Феранора встречала завеса, переливающаяся всеми оттенками красного и оранжевого, сотканная с помощью магии из настоящего огня, не пропускавшая через себя ни звуки, ни свет. Такая преграда, при попытке через неё пройти, могла оттолкнуть нежеланного гостя, или вообще сжечь его. Феранор знал, что такие штуки тараном не пробить, их можно снять только с помощью магии. Завеса служила красноречивым свидетельством о Силе и богатстве лорда Кайонны. Ведь эльфы не могли работать напрямую со стихиями, им приходилось использовать специальные Инструменты, которые вместо них могли преобразовывать стихийную энергию в чистую магическую силу и обратно. И стоили такие Инструменты недёшево, ещё более дорогим было умение ими работать.

Тогда за завесой его встречал старый слуга полукровка, который дребезжащим голосом, сообщил, что лорд Кайонна ждёт его в оранжерее, но сейчас, в своём сне Феранор сам, в одиночку, бродил по дому Эрендиров, пытаясь попасть к оранжерее. Куда бы он ни пошёл, всюду его встречали лишь запертые двери. Феранор мог свободно бродить лишь по первому этажу, осматривая внутреннее убранство дома, хозяева которого любили всё, что было связано с огнём, или же просто пытались убедить в этом всех своих гостей. Этот дом был как воплощение природной мощи, которая просто подавляла проводимых по коридорам гостей, заставляя чувствовать себя жалкими песчинками. Нигде не встречалось простой комнаты. Везде была использована магия, державшая стойкую иллюзию переплетающихся языков огня, образующих мебель и раскалённой лавы, заливающей пол, по которой, как по камню, звонко печатали каблуки капитанских сапогов. Наяву это была лишь иллюзия, но во сне Феранора языки пламени были реальны. Хотя они и не обжигали его рук, но он не мог воспользоваться ни одним стулом — он просто проходил сквозь них, будто привидение. И всю дорогу в ушах Феранор звучал звонкий женский голосок, радостно восклицавший:

— Я так рада, что вы не отказались и приняли моё приглашение, милорд! Ну же, не медлите. Я жду вас!

Отчаявшись найти оранжерею самостоятельно, капитан остановился, запрокинул голову к потолку и громко воскликнул:

— Леди Талиан, я не могу вас найти! — И, делая над собой определённое усилие, так как собирался просить о том, о чём вообще просить кого-то не любил, с неохотой добавил, — помогите мне!

Феранор открыл глаза, уставившись в ночное небо, усыпанное тысячами звёзд. До его слуха доносился чей-то кашель, тихое хихиканье и возня со стороны чёрных палаток бала, а ночной ветер приносил с собой мерзкий запах собранных в кучу верблюдов и рабов. Всхрапывали во сне и переступали с ноги на ногу стреноженные кони. В лагере каравана горел костёр, освещая две зябко завёрнутые в плащи, скрюченные фигуры эльфов подле него. За границей освещённого кострами круга, с копьём в руках, прошагивался часовой, зорко вглядывающийся в окутанные темнотой барханы. Всё было тихо и спокойно. Обычная жизнь воинского ночного лагеря.

Понимая, что уже не заснёт, Феранор поднялся и, пройдясь по лагерю, отыскал ан-лорда Агаолайта. Дружески хлопнув его по плечу, он кивком головы указал на своё место подле костра. Тот всё понял, благодарно кивнул, уступая капитану своё место. Судя по всему, уснул он, прежде чем успел лечь на плащ, гулко бухнувшись об песок всем телом.

Обойдя часовых, выставленных по периметру караванного лагеря, а так же возле коней и верблюдов, капитан вернулся к костру, достав из-за пазухи свою любимую трубку. Вставил в зубы, прикурил от горящей головни, стараясь не думать о недавнем сне, чтобы не искать символизма в закрытых дверях и в бесплодных метаниях по комнатам. К чему? Он сам был виноват. Безвестный капитан, у которого за плечами лишь родовое имя, да старый дом в Меллорафоне, приходит в гости к одному из первейших магов Эльвенора и чего-то там требует. Его вежливо опустили на землю, дав понять, что для лорда Кайонны одних славных предков мало. Вот если бы Феранор показал, что способен превзойти своего отца, то тогда что-то возможно… А впрочем чем он может его превзойти, если застрял здесь?! Его отец Арадейн Мистериорн сражался в Войне Гнева, он бился за Меллорафон, он дрался с файхарами и от его руки в последней битве в Выжженной Долине пал их главарь Алькон Вороний Лорд. Его отец был Велик и превзойти его в славе для Феранора была просто несбыточная мечта!

Встряхнувшись, Феранор разогнал от себя дурные мысли и прутиком помешал в костре угли, вызвав настоящий взрыв маленьких красных искр.

«Вот заберу летопись, дождусь конца этого посольства и вернусь домой, — в предвкушении подумал капитан, медленно переламывая прут в руках и по кусочкам, швыряя его в огонь, — а там уже буду изыскать способ удивить лорда Кайонну».

Способов для этого было не так чтобы много, но у Феранора успел сложиться небольшой план действий. Например, он мог бы сразиться на ежегодном турнире, который проходил на день Матанэли, совпадавшем с Днём Воцарения Алтаниэль. Боевые состязания не были центральным моментом этого красивого праздника, но приковывали к себе немало внимания, превратившись из просто ритуальных поединков в зрелищную часть празднества. С происхождением Феранора участвовать ему в них было не по чину, примерно как дворянину нужники за своими слугами чистить, но за победу давалась неплохая денежная награда, а лицо всегда можно закрыть глухим шлемом и назваться чужим именем. Достаточно стать победителем в паре таких турниров и полученной награды ему хватит на новое поместье, где-нибудь возле Лаввалетты. Тогда уже можно совершать повторный заход к лорду Кайонне. И как же не вовремя он застрял в этих песках!

Глава 7. Находка в пустыне

Утро началось как обычно. Побудка, общая молитва атраванцев, завтрак — после чего снова в путь. Феранор попытался спросить у Митра, сколько ещё им пылить до Амаэля и пришёл в трепет, узнав, что ещё две недели.

— Никак не меньше, Феран. — Объяснил агыз. — Мы ведь движемся так же, как идут все караваны, от колодца к колодцу. Напрямик было бы быстрее, но с рабами мы так не пройдём.

Во второй половине дня, местность вокруг сделалось более замысловатой. Их караван пересёк древнее русло высохшей реки и повернул к Северо-Западу от Аппенидов, темно-серой грядой вздымавшихся далеко на Западе. Где-то здесь, если верить картам, был колодец с пресной водой. Это радовало, потому что воды в бурдюках осталось ровно на треть и если до вечера они не доберутся до источника — у них не останется ни одного глотка. На всякий случай, Феранор предложил Митрасиру ввести строжайшую экономию, сократив потребление воды до полутора литров на живого в день. Атраванец в ответ снисходительно отозвался, что знает эту тропу и часов через пару они доберутся до колодца у Пальцев Йорыба, потому беспокоиться им нечего. Эльдар вредничать не стал, решив, что с атраванцем о пустыне ему лучше не спорить, но спустя час занервничал уже сам ас'Саир, только причина его беспокойства была иной. На горизонте, появилось маленькое, но быстро приближающееся пылевое облако. Ещё раньше стали беспокойно себя вести верблюды. Животные ревели, норовили упасть на колени и прижимали головы к земле, будто пытались спрятать их в песок. Рабы кричали, лупили их вартанаками, усиленно подгоняя вперёд. Нарастающая тревога быстро передалась эльфам, которые не совсем понимали, что происходит, но чувствовавшие, что ничего хорошего им это не сулит.

Постепенно дувший путешественникам в спины ветер стал сильнее, а прилетавшие с ним песчинки, при прикосновении к незакрытой коже, жгли её будто огненные искры. Митр, вырвался вперёд, птицей взлетая на вершину ближайшего бархана и, приложив к глазам ладонь козырьком, принялся напряжённо разглядывать с него окрестности. Не выдержав, Феранор пришпорил коня, бросившись на верх следом за шахским агызом. С вершины было хорошо видно, как пожирая разделяющие их километры, караван настигает большое пылевое облако.

— Что происходит?! — пересиливая глухой шум нарастающего ветра, выкрикнул Феранор.

— Теббад![1] — коротко рявкнул атраванец, тыча перстом куда-то впереди себя.

Проследив за его жестом, Феранор увидел три высокие разнокалиберные скалы, торчащие из жёлтых песков. С одной стороны они стояли достаточно тесно друг к другу, чтобы среди них можно было защититься от ветра, а с другой — за каждой из скал, было достаточно пространства, чтобы там мог спрятаться их караван.

— Туда! — призывно указал на скалы рукой Митр. — Подгони своих воинов, Феран-ока, нам надо успеть добраться до них, иначе нас засыплет песком!

И они поспешили… но не успели. До спасительных скал, оставалось ещё с полкилометра, когда ветер налетел на них, словно накрыв с головой душным пыльным одеялом. Мелкая песчаная пыль забивалась в уши, в нос, в глаза. Становилось трудно дышать. Эльфам пришлось по примеру диких варваров обернуть лица плащами.

— Палкх! — пересиливая вой ветра, кричал Митрасир и переводил специально для эльфов. — Скорее! Пока теббад не вошёл в полную силу!

Последний отрезок пути они пробирались почти на ощупь. Только когда впереди из поднятой вихрем пыли выступила твердь скалы, напор ветра ослаб. Их караван, верблюд за конём, эльдар за человеком, медленно втягивался в пространство между трёх скал. Вокруг них буйствовал ветер, вздымая тучи жгучего песка, но лишь треть из него теперь долетала до путешественников, останавливаемая скалами. Не сказать, чтоб сидеть на этом пятачке было комфортно — здесь оказалось значительно теснее, чем Феранору казалось на первый взгляд. Лошади испуганно ржали, пугаясь сразу и верблюдов и бушевавшего вокруг них ветра. Испуганно гомонили рабы и страшно ругались спешившиеся всадники. Кто-то коротко вскрикнул, когда одна из лошадей наступила ему копытом на ногу. Животных пытались заставить улечься на песок, где погонщики накрывали их головы тканью. Сам Феранор, прижатый к самой скале, сидел на песке, крепко обхватив шею лежащего коня руками, шепча на ушко перепуганной животине ласковые успокаивающие слова. А потом и шептать перестал, потому, что песок попал в горло, вызвав сухой жёсткий кашель. Дышать стало тяжело и эльф накрыл плащом свою, и конскую головы, стараясь держать его так, чтобы между песком и тканью, оставалось как можно больше пространства для дыхания. Никогда раньше ему не приходилось переживать подобное. Сердце его отбивало бешеный ритм, будто пыталось пробить грудь насквозь, во рту всё пересохло, время тянулось невыразимо медленно и к Феранору липкой скользкой змеёй начал подползать страх, что воздуха под плащом не хватит, что он задохнётся. Но тут вой ветра резко сменился лёгким завыванием, порывы его ослабли и теббад начал стихать. Выждав немного, Феранор рискнул отпустить шею коня и отбросить в сторону тяжелый, от насыпавшегося на него песка, плащ. Отплевавшись и прочистив от пыли глаза, эльдар огляделся.

Люди и животные вокруг него были покрыты серой пылью, словно откопавшиеся ожившие мертвецы. Откашлявшись, они жадно пили воду, не думая в этот момент ни об экономии, ни о том, что могут не найти её в ближайшие сутки. В остальном, все были живы и здоровы, по крайней мере, на первый взгляд. Вскочивший на ноги, чуть позже хозяина, конь, едва не задев крупом Феранора, с храпом замотал головой, пытаясь вытрясти засевшую в ушах пыль. Эльдар схватился за его узду, как за дополнительную подпорку, поднял себя на ноги и ласково погладил любимца по шее. Его всё ещё мучило головокружение и немного пошатывало, после пережитого.