Чтение онлайн

Убегающий полукровка не смог избежать встречи со стражей охранявшей проход в водохранилище под дворцовыми руинами, но всё же ухитрился через них прорваться. По рассказу эльфа, следовало, что подлец выполз из трубы и с воплем, что эльфы напали на воинов Митрасира, кинулся с оружием на эльвенорского улана. Это внезапное известие и обстоятельства появления провокатора вызвало сумятицу среди охраны, и едва не спровоцировало драку между эльфами и людьми, которую удалось избежать лишь чудом. Пока все были в ступоре, прорвавшийся мимо эльфа, полукровка кинулся бежать прочь. Не понимая, что произошло, стража решила подать спустившимся в подземелье товарищам условленный сигнал тревоги и бросилась ловить скрывшегося в темноте водохранилища беглеца. Искать его оказалось делом бесполезным — бросившись в погоню, они нашли только раздетый труп атраванца под ведущим наверх колодцем и увидели, что верёвка, по которой они сюда спускались, исчезла.

Митр и Феранор понимающе переглянулись. Собственно, это было ожидаемо, но это означает, что они здесь заперты.

— В старом лагере есть бухта верёвки. — Припомнил Феранор. — Если привязать её к палке, то я могу выстрелить ею вверх из лука. Если она сумеет зацепиться за камни, то самый лёгкий из нас может попробовать вскарабкаться по ней наверх и привязать её там покрепче.

Бальфур, на которого был обращён взгляд Феранора, понял, что «самым лёгким» назначат его и смущённо пожал плечами.

— Можно попробовать.

В крайнем случае, он мог попытаться залезть по самой стене, с помощью пары кинжалов, при условии, что между камнями есть достаточные щели, чтобы вставить туда клинок.

В Новом лагере, разбитом перед стеной отделяющей городское водохранилище от дворцового, собрались все уцелевшие воины, которых вместе с Феранором, Бальфуром и Митрасиром, их получилось шестеро (плюс один пленник). Взяв верёвку и отыскав в дровах для растопки костров толстый ровный сухой сук, они направились к ведущему на поверхность колодцу где с удивлением обнаружили, что…

— Ты же говорил, что он забрал верёвку! — Воскликнул Феранор, яростно потрясая свисающим из колодца концом.

Обвинённый улан замотал головой, показывая как оправдание на атраванца — это он говорил! «Белый страж» тоже изменился в лице, скроив непонимающую физиономию.

— Агыз, клянусь Аллуитом, верёвки не было — иначе бы я не упустил мхаза!

— Оставьте уже… какая разница?! — Прекратил бесполезный спор Митрасир. — Она есть и это главное.

Феранор уже было открыл рот, собираясь объяснить свои слова, но за него это очень вовремя сделал Бальфур.

— А вдруг это такая ловушка? Что если тот полукровка поджидает нас наверху с мечом? Иначе чего ему её скидывать обратно?

Капитан захлопнул рот, согласным киванием поддерживая слова Бальфура. Конечно, можно было придумать этому объяснение, например, предположить, что в орке вдруг проснулась жалость, но в понимании Феранора шанс на это был столь же призрачный как обнаружение совести у мошенника.

— И что тогда? — Спросил шахский племянник, приподнимая бровь, — сидеть внизу пока не пустим корни от ожидания? Я полезу первым…

— Ну уж нет! Полезу я… — Возмутился Феранор, подпрыгивая на месте. Ему была невыносима мысль, что какой-то человек может превзойти его в доблести. Да и потом, посылать вместо себя на смерть человека, для Феранора было как-то неправильно, позорно. Примерно как проверять не отравлена ли пища на ручной собачонке. Официально же Феранор придумал другое обоснование, что лезть надо ему. — Мне никогда не приходилось лезть на вражеские крепостные стены, Митрасир, но очень хочется испытать это ощущение. Говорят, оно не забываемо!

— Да уж… — Агыз весело рассмеялся. — Хорошо, лезь первым, Талас. Но в следующий раз я буду бросать с тобой за это право монетку!

Подёргав на пробу верёвку, Феранор зажал меч в зубах и, подпрыгнув, схватился руками сразу выше своего роста. Споро перебирая руками, эльдар полез наверх, без всяких приключений выбравшись на поверхность, где обнаружил перебитых охранников и бродящих вокруг останков акведука лошадей. И нигде никаких следов сбежавшего полукровки. Позже, когда из подземелья вылезли остальные, обнаружилось, что не хватает одного атраванского скакуна. Это значило, что предатель-полукровка уже далеко отсюда.

* * * *

Выбрав из колодца последние метры верёвки, Дарик тяжело завалился спиной на пол каменного желоба, усеянного песком, высохшим илом и мелкими обломками, которые сейчас совсем не замечал. Ему не хотелось ничего кроме как отдышаться после безумного бега по подземелью и быстрого подъёма наверх. Раненная эльфом щека горела так, будто к ней прикоснулись раскалённым металлом, отзываясь резкой болью при каждом движении, потому он даже набегавшую в рот кровь сплёвывал, не разжимая зубов. Попытки остановить кровь специальными заговорами, которые Дарик выучил ещё в своё ученичество у некроманта, оканчивались неудачей. Боль гоняла мысли в его голове словно блох, не давая ему сосредоточиться ни на чём кроме радостного осознания, что пиала наконец-то его. Он так до сих пор и держал её в руке, боясь выпустить даже на секунду, словно она могла растаять под солнечными лучами.

Тяжело перевалившись через плечо на живот, полукровка встал на четвереньки и кое-как добрался до выхода, где привалившись спиной к стенке желоба, впервые как следует осмотрел свой трофей. Пиала простая, без украшений, с плоским дном, сделанная из какого-то светлого металла, но точно не из серебра, изнутри её покрывал тонкий слой меди, говорившее о том, что это работа не древних людей, а скорее гномов — только эти недоростки знали, как покрывать металлы тонким слоем меди. В общем, если не работа, то больше всего пиала походила на чашу простолюдина, чем на какую-то реликвию. Борагус решительно не чувствовал в предмете никакой магии. Что в ней могло понадобиться Гюлиму? повертев пиалу в руках, Дарик повертел пиалу в руках и только тут увидел вырезанные с обратной стороны днища мелкие рунические буковки, которые эльфы использовали в своём алфавите. Знать бы, что тут написано…

Отыскав свой оставленный перед акведуком мешок Борагус запихал в него захваченный трофей и наконец-то занялся своим ранением.

«Проклятый, остроухий…» — осторожно трогая пальцами разрубленную щёку, подумал Дарик потому, что вслух сказать это не мог. Ему вообще было больно разговаривать и казалось, что нижняя челюсть выпадет, если он попробует открыть рот. Всё потому, что он поднял маску забрала, когда обыскивал комнаты-ниши в полутьме угасающего «светляка» и не опускал её потом, когда дрался с эльфом из-за плохой видимости сквозь смотровые щели. Вот и поплатился!

Промыв рану водой из фляги, Дарик отрезал полоску ткани от плаща убитого «белого стража» и, свернув его в несколько слоёв, прижал к щеке, примотав другой полоской, отрезанного всё от того же плаща. Этого должно хватить на первое время пока он не доберётся до людей, а там он найдёт священника-улле или даже целого лекаря, который зашьёт ему щёку. Потом, подумав, выкинул эльфийский меч и подобрал саблю убитого им атраванца, так как это оружие было ему удобнее и привычнее. Теперь оставалось только выбрать себе подходящую лошадь, из пасущихся рядом и возвращаться в Шагристан. Но взвалив мешок с небогатым скарбом на загривок понравившегося ему коня, Дарик вдруг остановился, задумчиво обернувшись на чёрный зёв акведука. В его голове шевельнулась запоздалая совестливая мысль, что без верёвки оставшимся в подземелье, никогда из него не выбраться.