Чтение онлайн

Лиллис поскакала прямо к остолбеневшему от радости пастуху и лихо затормозила рядом с ним, едва не осадив верблюда на задние ноги.

— Брат не хотел, чтобы я к тебе приезжала. — С ходу заявила она. — Он сказал мне держаться от тебя подальше.

— Понимаю… — Медленно протянул Сорах. — Но ты всё равно пришла…

— Он считает, что ты просто сказочник и дуришь всем голову своими историями. А чтобы люди охотнее в них верили, говоришь, что видел все своими глазами. — Лиллис стрельнула в него глазами и насмешливо сморщила чёрный носик. — А ещё он говорит, что у тебя четыре жены и ты не будешь платить выкуп за пятую.

Последнее обвинение невольно заставило Сораха улыбнуться. Хорошо бы он выглядел, таскаясь по пустыне со всеми своими жёнами, если бы они у него и вправду были! Что же касалось истории его нахождения Маандибом, то после разговора с улле, каждая собака в селении балов говорила, что Сорах видел самого Саракаша! Соплеменники Маандиба интересовались его найдёнышем, часто приходили сами, прося рассказать им о его приключениях, много ли повидал, как оказался в этих местах? Хаммад ничего не скрывал и всегда говорил, какая беда привела его к встрече с Маандибом и Лиллис. Каждому кто желал его слушать, он рассказывал о вымершей деревне, о колдовстве и о мертвецах без глаз, но выслушав его с внимательным интересом, балы лишь хвалили его и просили рассказать ещё что-нибудь страшное. Впервые Сорах получил таких благодарных слушателей и впервые был этому не рад!

— А что думаешь ты, сама? — Осторожно поинтересовался шайрун ас'Хазир, — ты тоже думаешь, что я лжец или сумасшедший?

Лиллис в ответ рассеяно пожала острыми плечиками.

— Я всегда любила сказки и всегда мечтала, чтобы хоть одна обрела реальность. — Созналась она. — А вот эту сказку я совсем не хочу видеть по-настоящему, но странным образом, верю в её реальность. Ты ведь не лгал нам, Сорах ас'Хазир?

— То, что я шайрун не означает, что я лжец… — Тихо сказал Сорах, отворачиваясь от Лиллис. Он так ждал встречи с сестрой Маандиба и вот теперь, когда произошло это чудо, их разговор шёл как-то совсем не так. Не в том русле. Вместо того чтобы сказать ей о своих чувствах, он вынужден оправдываться из-за того, что её соплеменники считают его ненормальным.

Красавица, приоткрыв было рот, тут же испуганно поджала губки, скашивая глаза куда-то в сторону. Кажется, она решила, что нечаянно обидела Сораха своим вопросом. Немножко помолчав, она неуверенно протянула ему узелок с лепёшками и кувшин с водой из колодца.

— Возьми. — Решительно произнесла она. — Правда, хлеб уже остыл, а вода наоборот согрелась, но это всё потому, что мне пришлось искать тебя! К полудню ты всегда был у оазиса с раздвоенной пальмой возле озера, а сегодня еле-еле добрался до финиковой рощи. — И видя, что ас'Хазир как прежде с готовностью протянул к дару руку, радостно улыбнулась, бросая на него хитрый взгляд. — А у тебя и вправду четыре жены? А если бы я была твоей женой, ты бы заставил меня носить душную паранджу, пряча моё лицо от мужских взглядов?

— Зачем? Роза лучше цветёт, когда её не прячут от солнца. — Машинально ответил хаммад и только потом, осознав её вопрос, поднял на девушку полный удивления взор.

Шутка это или прозрачный намёк? Он не стал гадать, он просто открыл рот и начал читать первые пришедшие ему на ум стихи:

Цвет лилии нежен, но ты нежней.

Морской бриз приятен, ты — милей.

Как в халии шах слаб пред шахиней,

Так, я глупец, пред тобою слабей![1]

— Что это? Ты раньше никогда не говорил стихами.

— Я люблю тебя, Лиллис.

Девушка не стала смеяться, улыбка её несколько поблекла, хотя и не пропала с лица вовсе.

— Хочешь взять меня пятой женой? — Она опустила глаза, глядя на сбрую его верблюда.

— У меня нет ни одной. — Честно ответил Сорах, ожидая ответа.

В этот раз Лиллис молчала гораздо дольше, сделав напряжённым задумчивое лицо.

— Мой брат откажет тебе, Сорах. — Наконец изрекла она совсем серьёзно, по-прежнему не поднимая глаз. — Мы женимся и выходим замуж лишь в тридцать лет, да и потом, пригони ты на выкуп хоть целое стадо коров, он не отдаст меня за тебя.

— Значит, я украду тебя, Лиллис! — Так же серьёзно ответил ей хаммад. — Не сейчас — это было бы нарушением моего слова отслужить Маандибу цену своей жизни, но через день, когда последние обязательства снимутся с меня. Я больше не буду ни его гостем, ни его слугой… Конечно, если ты сама этого хочешь.

Затаив дыхание он ждал её ответа, наблюдая за тем, как девушка смущённо мнёт пальцами уздечку и поджимает губки.

— Хочу. — Выдохнула она, поднимая голову и кидая на Сораха взгляд своих карих глаз.

* * * *

Что нужно двум влюблённым для счастья? Только сущая малость: были бы они вдвоём рядышком, в своём тесном кругу. Они забывают об опасности и не помнят о времени и Мир, будто стесняясь своей бестактности, весьма неохотно напоминает им о реальности ненавязчивым бурчанием в животе и окутывающей их темнотой наступающей ночи.

Первым спохватился и подскочил ас'Хазир, вспомнивший, что Маандиб приказывал ему вернуться в селение за два часа до вечерней молитвы. Придремавшая головой на его груди Лиллис, разбуженная, его внезапным рывком, испугалась, тоже вскакивая на ноги и с тревогой всматриваясь в алеющий горизонт.

— Всевышний! Мы совсем забыли о времени! — Воскликнула она, бросившись

одеваться. — Маандиб будет в ярости!

«И это мягко сказано!», — с весёлой беспечностью подумал Сорах, быстро одевая на себя длинную, до колен, рубаху. Сестре он ничего не сделает, а вот его просто убьёт, причём не столько из-за того, что произошло между ним и Лиллис, сколько из-за того, что подверг её опасности и наплевал на его приказ, но главное, за то, что его сестра в него влюбилась.

Пока они одевались и пока собирали успевшее разбрестись стадо — угас последний лучик заката, отдавая барханы в полную власть ночи. Сорах и Лиллис поскакали обратно в селение, понукая своих верблюдов. Вскоре, впереди показалась цепь дюн и барханов, которые словно края чаши окаймляли небольшую равнину с оазисом и селением балов.

Всю дорогу девушка перебирала вслух достойные причины, оправдывающие их столь позднее возвращение, и замолчала только когда стала ловить саму себя на повторении уже озвученного ею ранее. Единственную высказанную ею более-менее приемлемую идею свалить всё на Шахиню, сказав, что она опять провалилась ногой в сусличью нору — Сорах отмёл, сказав, что Маандиб не глупец и легко раскроет их ложь, просто осмотрев верблюдицу.

— Всё равно попробовать стоило. — Надула губки Лиллис. — Я совсем не хочу, чтобы братик схватился за нож.

— Я тоже. — Сокрушённо вздохнул шайрун, которому совсем не доставляло радости драться с братом своей будущей жены. — Неужели всё это из-за того, что я читаю Хтабанс иначе чем он?

— Дело даже не в Хтабансе. — Девушка тряхнула головой, взметнув и рассыпав по плечам десяток своих косичек. — Балы редко роднятся с другими народами.

Внезапно дувший от селения ветер принёс с собой звуки лошадиного храпа, железный звон оружия и, хорошо знакомый ас'Хазиру, быстрый хаммадский говор. Это открытие было подобно ушату ледяной воды, смывшей с Сораха всё его довольство и расслабленность. Он вырвал из рук девушки узду, останавливая её верблюда вместе со своим столь резко, словно упёрся в невидимую стену.