Чтение онлайн

Эльдар не сразу понял, что говорит Митр об убитых воинах, а поняв, с радостью с ним согласился. Его самого совсем не устраивала необходимость бросать павших эльдаров и он с большим энтузиазмом воспринял идею вернуться сюда. Но потом. А пока что задача стоит унести отсюда ноги и не растерять по дороге трофеи, добытые с таким трудом.

Остаток вечера прошёл в Новом лагере тихо.

* * * *

Люди и эльфы спали вокруг двух пылающих костров, подложив под головы сёдла и завернувшись в плащи и попоны как в одеяла. Спали все, кроме двоих, вынужденных нести стражу в это собачье время, когда луна на небосводе переваливает за полночь и пустыня полностью остывает, сменяя жар раскалённой сковородки на холод северного ледника. Вокруг лишённая природных звуков ночь, тишину которой нарушают лишь редкое всхрапывание коней, треск пожираемых огнём дров и невнятное бормотание метущегося во сне Феранора.

Несущий стражу атраванец с копьём в обнимку прохаживался по периметру лагеря, с настороженностью вглядываясь в густую темноту, безраздельно властвовавшей за границей света костров. Вторым стражем, охранявшим покой товарищей, был Бальфур, должный помогать человеку своим острым эльфийским слухом, но вместо этого уставший и замерзший меллорафонский улан больше жался к огню, подкармливая его дровишками которые недожог в подземельях Феранор. Время от времени он вспоминал о своих обязанностях и честно крутил головой по сторонам, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в непроглядном мраке и напрягал слух, но всё было тихо и взгляд Бальфура неизменно возвращался к пляшущим языкам костра. Если смотреть на них долго, то начинает казаться будто это живые существа, кружащиеся на углях в своём необычном танце. Иногда они с треском подпрыгивают вверх, взметая вместе с собой в воздух тучи ярких искр, чтобы разглядеть того кто сидит перед ними. Наблюдать за ними было завораживающе и убаюкивающе одновременно. Бальфур начинал засыпать, но всякий раз вскидывался снова, продирая руками уставшие глаза. Два часа, которые он должен был отсидеть на страже и после которых его должны были сменить, казались ему невыносимо долгими, будто кто-то специально затормозил для него ход времени, превратив ожидание в пытку. Наверно на короткое время сон таки одержал над молодым эльфом верх и он все же уснул, потому что вскинувшись снова, не обнаружил своего напарника. Только его копьё, под прямым углом аккуратно воткнутое в песок, как будто человеку надоело с ним стоять и он решил не на долго отойти, поразмять ноги. Это открытие поначалу повергло эльфа в шок, как рукой сняв его сонливость. В панике Бальфур прыжком вскочил на ноги, открывая рот чтобы поднять тревогу, но тут же его закрыл, передумав. Он был самым молодым в эльфийском отряде, к нему относились с насмешливой снисходительностью, которые лишь слегка умерило его геройство в Сокровищнице. Какими глазами на него будут смотреть если окажется, что он поднял тревогу в пустую, перебудив своих товарищей? Больше всего он боялся прослыть в их глазах трусом, пугающимся каждой тени. Сначала надо разобраться во всём самому!

Никаких следов, кроме копья, могущих подсказать, что случилось с часовым атраванцем — не было. Воины у костров были живы и здоровы, только связанный бедин, лежал у стены акведука посверкивая широко раскрытыми глазами, устремлёнными к звёздам. Он был жив, но вопрос Бальфура проигнорировал, тут же отвернулся, сделав вид, что спит.

— Ну и Катмэ с тобой. — Сердито плюнул в его сторону отпрыск Дома «Серебряного Дракона».

Вытянув из ножен меч, он осторожно подошёл к воткнутому в песок копью, пытаясь на слух определить, что делается за границами освещённого периметра и удивлённо замер столбом, поняв, что слышит песню! Над руинами лился мягкий приятный голос, который он уже когда-то слышал, когда нёс стражу в Старом лагере и тогда ему никто не поверил. Первый порыв эльдара был броситься к Феранору, разбудить его, чтобы он тоже услышал, но едва он склонился над капитаном, нервно мотающим во сне головой, как песня смолкла. Бальфур с разочарованием выпустил плечо капитана. Если его разбудить, то он ему не поверит! Один раз ему уже не поверили, когда он говорил, что слышит песню — не поверят и теперь.

Песня зазвучала вновь, в этот раз гораздо дальше, но Бальфур был готов поклясться, что это именно пение, а не завывание ветра! Не рискнув будить капитана из боязни, что певец снова замолчит, молодой эльф решительно пошёл на звук, шагнув в окружающую лагерь темноту. Он найдёт и приведёт певца в лагерь и только потом разбудит остальных — тогда-то его словам точно поверят! Под подошвами тихо шуршал песок и каменная крошка. Иногда идущий почти вслепую Бальфур спотыкался о крупный обломок, пока его глаза не привыкли к мраку и он не начал различать очертания развалин. По мере его продвижения усиливалась песня. Теперь он ясно различал голос, который мог принадлежать только женщине, поющей вроде бы на эльфийском, но странно произносящей слова. Сердце эльдара в волнении забилось, которое только усилилось, когда впереди в лучах луны он увидел сидящую на камне фигурку в остатках белых одежд, обёрнутых вокруг бёдер. При этом незнакомка совсем не была нагой — грудь и плечи её закрывали длинные серебристые волосы, ниспадающие почти до живота. Глядя на звёзды, эльфийка продолжала свою песнь, словно не замечала приближающегося к ней нежданного зрителя.

* * * *

Феранора мучил кошмар. Он снова бродил по дому Кайонны лорда Эрендира, только в этот раз он не слышал зовущего его голоса Талиан, а двери, бывшие запертыми в других снах, теперь распахивались перед ним. Не все, а только те, которые вели его к подъёмнику в оранжерею. Искусно наложенная иллюзия, придавала ему вид кипящего вулканического гейзера, над которым надо было встать, чтобы тёплые потоки восходящего воздуха подхватили его и мягко подняли на самый верх особняка, где под прозрачной крышей цвёл декоративный сад лорда Эрендира. Должен был цвести, потому что вопреки воспоминаниям ан-лорда, Феранор оказался в пустом помещении, где в многочисленных кадках был лишь песок… горы песка… а под куполом свирепо завывал сухой жгучий ветер. Не самые приятные условия для сада…

— Наконец-то вы пришли… спустя столько времени… — Нежный голос, в котором Феранору ранее слышалось звучания ручья, был холоднее северных льдов.

Эльфы не жалуются на память, их воспоминания никогда не тускнеют и леди Талиан предстала перед ним, ослепительная в своей невинной красоте как в день первой их встречи. На ней было облегающее тёмно-красное атласное платье цвета застывающей лавы, со стелящимся по полу шлейфом. Длинные серебристые волосы эльфийки, заплетённые в замысловатую причёску, были перехвачены на лбу лёгким золотым обручем, такой тонкой работы, что он казался сплетённым из паутинки, в которой, как капли росы, застряли маленькие жемчужины. Миндалевидные зелёные глаза, смотрели на ан-лорда Мистериорна с обидой и разочарованием.

— Моя леди?! — Только и смог вымолвить Феранор и в этой короткой фразе смешалось всё: его удивление, его тоска по Талиан и радость от встречи с ней, его озадаченность её тоном, столь холодным и не свойственным той девушке которую он помнил.

Не в силах вымолвить больше ни слова, капитан ринулся к девушке, собираясь заключить её в объятия, подхватить на руки, закружить в радостном танце, но натолкнулся на выставленную перед ним раскрытую ладонь эльфийки. Как будто между ними вдруг оказалась крепостная стена, о которую Феранор грянулся всем корпусом. Но куда твёрже этого властно-повелительного жеста было то выражение, с каким Талин сейчас смотрела на него. Угрюмо-отрешённый взгляд резал Феранора больнее орочьего ятагана.

— Куда вы пропали тогда лорд Мистериорн?

— Я-а… э… — Он попытался сказать, но во рту всё пересохло от волнения, а язык будто прирос к нёбу.

— Почему вы так неожиданно сбежали из нашего дома?

— Ваш отец…

— Я знаю, что говорил мой отец. — С усталым безразличием оборвала Феранора эльфийка. — Я буду откровенна с вами, лорд Мистериорн. Когда твой род занимает высокое положение, есть много охотников возвыситься за счёт него. С ними приходится говорить жёстко, после чего ни отступают, выбирая себя и сохранение своего положения. Вы не первый эльдар из Младшего Дома, кто пытается стать зятем роду Эрандилов, но первый кому удалось затмить мне глаза своим мужественным образом. Не понимаю, как я могла так ошибиться? Я не ожидала, что вы тихо как вор сбежите, не сказав мне ни слова.

Фэйри Талин улыбнулась сама себе, не замечая как от её слов сердце Феранора, с жутким грохотом, рушится в его пятки.

— Я даже думала, что вы придёте на следующий день и объяснитесь. Не верила отцу и ждала… Но вы не появились, ни тогда — ни после… и только спустя неделю я узнала, что вы давно сели на корабль и покинули Эльвенор. Словно пытались сбежать от кого-то… Вас так напугал брачный союз без приданного?

Феранор протестующе замычал, тряся головой.

«Нет, это не так! Это ложь — всё было совсем не так!»

— Вы оказались лжецом, милорд. Лжецом и трусом, но даже это для меня был полезный опыт, я благодарю вас за него. — Эльфийка чинно склонилась, а Феранора поразило полное безразличие в её голосе. Даже когда Талиан обзывала его «лжецом и трусом» она говорила это так, словно это был всем известный факт, не подлежащий сомнению, как то, что Солнце встаёт на Востоке. — Теперь же, когда вы сняли свою маску, я хочу сообщить вам, что не желаю вас больше знать и видеть. Пожалуйста, не появляйтесь больше в нашем доме…

…Феранор распахнул глаза, отупело уставившись в тёмное звёздное небо над головой.

«Сон… всего лишь сон, — облегчённо подумалось ему в первое мгновение, — но вдруг он предупреждает меня о грядущем, или же это просто дурное видение моих страхов?»

Иногда бывают в жизни моменты, которые хочется знать наперёд и тогда Феранор жалел, что предсказания не эльфийский Дар. Хоть поднимайся и иди к людским колдунам за советом. Но, с другой стороны, если даже перворождённые дети Таэ, лик которого каждое утро восходит над Амалирром, заглядывая в самые отдалённые его уголки, не ведают того, что грядёт, то откуда его знать людям?! Тот, кто говорит, что видит это — обманщик или провокатор, специально засланный Катмэ чтобы смущать умы детей Света.