Чтение онлайн

Анита улыбнулась, прищурив глаза. Ее обрадовало, что разговор перешел на серьезную тему. О, этот Аслан кое-что знает!

– Италия - удивительная страна. Она всегда вызывала симпатии. И наш народ всегда получал поддержку и помощь других народов. Мы помним о русской женщине Толиверовой.

– Той, которая помогла бежать из тюрьмы адъютанту Гарибальди Кастелацци?
– подхватил Аслан.
– Гарибальди ценил эту отважную женщину... А вы знаете, что знаменитый русский географ Мечников был его адъютантом? Что его другом был русский писатель Герцен? Что его очень уважали Чернышевский и Добролюбов? Что имя Гарибальди вошло в лучшие советские книги? Хотите, я вам обо всем расскажу?

– Ваша осведомленность меня изумляет. У вас замечательная память. И вы неплохо научились говорить по-итальянски...

Аслан улыбнулся:

– Жизнь всему научит.

– Какой язык для вас легче - немецкий или итальянский?

– Как видите, и по-итальянски я говорю неважно.

– Однако мысли свои вполне можете выражать.

– Очень приблизительно, - усмехнулся Аслан.
– И в такой же степени я знаю немецкий. Но у немцев мы научились сперва таким словам, как "эссен" и "тринкен"* - так требовала жизнь, а в вашей стране мы услышали "аморе"**...

______________

* Эссен - есть, тринкен - пить (нем.).

** Аморе - любовь (ит.).

Анита засмеялась.

– Здешние девушки обворожительны, - добавил Аслан.

– А вы хитрец: ловко перевели разговор на любовь.

– С этого следовало начать. Без любви жизнь лишена всякого смысла.

Долго еще беседовали они тогда то в полушутливом, то в серьезном тоне.

Так началось их знакомство. С того дня Аслан всем сердцем потянулся к Аните. Они стали часто встречаться. Аните - первому на свете человеку Аслан рассказывал о том, что пришлось ему пережить... О военнопленных, о товарищах, о побеге.

О лагере Анита сама расспрашивала довольно часто: ее интерес к лагерной жизни был не случаен, она надеялась узнать о братьях.

Анита доходила в своих расспросах до мелочей. Однажды она поинтересовалась, как кормили пленных.

– Кормили! Смешные вещи вы говорите, Анита, - усмехнулся Аслан.
– Слово "кормили" не подходит к этому случаю. Нам бросали что-нибудь, как собакам. Пленным предоставлялось право самим делить между собой эти жалкие крохи. Как это происходило? А вот так. Скажем, буханка хлеба - не русская, немецкая буханка - выдавалась на пятерых. Кто-нибудь из них резал ее на ровные куски. Были разные способы: отмеряли дольки ниткой, палочкой; под наблюдением голодных товарищей один из пленных священнодействовал вокруг этой несчастной буханочки... Затем пленные садились в круг, один из пятерых отворачивался, а другой, указывая на кусок, спрашивал: "Кому?" Отвернувшийся наугад говорил: "Самеду... Мамеду... Петру... Мне... Тебе". Тут уж никто не обижался, что дележ произведен не так. После раздачи хлеба охранник объявлял: "Сейчас получите суп!" Мгновенно выстраивалась очередь... Повар, не глядя, плескал в котелки - кому жижу, кому гущу... Счастливчики, благословляя удачу, торопились съесть свою порцию... В первые дни, например, удача выпадала тому, у кого сохранился котелок. У многих, конечно, котелков не было... Раз останешься голодным, два - начнешь думать, где взять посудину. Нет ее подставляешь пилотку... Получил свою порцию - вылетай из очереди; зазевался или замешкался - повар тебе половником по башке, а охранник - дубинкой... А суп варили разнообразный: кислая капуста и вода, мерзлый картофель и вода, свекла и вода... Воды особенно много было...

– Да, - тихо проговорила Анита и подумала о братьях.
– Плен, пожалуй, горше тюрьмы.

– Плен - это самое страшное на свете!

– Но какое терпение у людей!
– вздохнула девушка.
– Выжить в таком аду...

– Человек терпелив. Люди, которые раньше не могли и трех дней прожить, чтобы не искупаться, в лагере месяцами не мылись, завшивели, а терпели. Человек - существо удивительное, в трудных условиях приспосабливается ко всему. Даже иногда болеть перестает. Я знаю людей, которые имели катар желудка. Пища, подобная лагерной, убила бы их непременно. А вот не умерли же, выдержали... Что причиной тому? Я думаю, мы все давно были бы на том свете, если бы только терпели. Мы надеялись, и надежда поддерживала нас. Мы верили, мы искали случай вырваться из неволи и попасть к своим... Мы старались не делать ничего такого, что могло пойти на пользу врагам. Были очень осторожны - горький опыт не прошел даром. Когда фашисты спрашивали нас о военных специальностях, они никогда не получали верных ответов. Чтобы не выдать военную тайну, мы прикидывались, что ничего не знаем. Не помогало врали. Не помогало и это - молчали. Поступали, как учит пословица: "Если спросят, видел ли верблюда, ответь, что и следов его не видывал". И вот, бывало, выстраивают нас на плацу. Объявляют: строевикам остаться на месте, поварам - выйти. Весь строй выходит вперед. Комендант орет: "Значит, среди вас нет ни одного строевика? И мы воевали с одними поварами? Ну хорошо, это вам дорого обойдется". И два дня держит нас голодными. Но никто не отступает от своего... Да, ко многому привыкли мы в лагере, лишь к одному не могли привыкнуть - к мысли, что мы в плену...

– А вы знали, что делается на фронте?

– Кое-что до нас доходило. Всякая весточка молниеносно облетала весь лагерь. Каждому успеху нашей армии радовались. А бывали и тяжелые сообщения. Немцы распускали лживые слухи. Когда начались бои на Волге, немецкие тыловики пели от имени наших бойцов:

Не плачь, матушка, не плачь, матушка,

Через два месяца повидаю тебя...

Но пели только сами немцы, если не считать, что им подпевало несколько изменников. Ну, а когда фашистов разгромили под Сталинградом, эта издевательская песенка была ими тотчас забыта...

Рассказывая, Аслан, по обыкновению, волновался; иронический по отношению к пережитому тон изменял ему, он еще более коверкал итальянские слова, но Аните нравилось, что, разговаривая, он глядел прямо в лицо собеседнику, а если уж улыбался, то естественно и непринужденно. Нравился Аните и мягкий голос Аслана - казалось, он говорит сердцем.

– Да, столько пережить...
– задумчиво говорила Анита.
– Удивляюсь, как удалось вам сохранить такую бодрость. Теперь-то вы счастливы?

– Счастье... Вы верите в него?

– Конечно. А вы - нет?

– Не то чтобы нет... Только я думаю, что счастье - у каждого в его руках... Хотя многое зависит и от случая. Беда меня не обошла... Не желаю, чтобы кому-либо довелось испытать то, что я испытал. И вообще, позор плена... Иногда думал: все кончено. А минуты, часы, дни шли, и получалось, что еще не конец. И тогда я сам себе говорил: все начинается снова, я жив и еще буду счастлив... Может быть, так думают все стойкие, выносливые, не знаю, но они всегда побеждают. И всякий раз, когда я проявлял смелость, я выигрывал. Хотя бы последний раз... Если бы во время бомбежки станции я испугался и не рискнул, не видать бы мне свободы...

– Вот и тебе в конце концов повезло, - весело сказала Анита, непроизвольно переходя на "ты".
– Аслан, ты ведь счастливый, не сетуй на судьбу!

– Я счастлив с тобой. А ты?

– Кто дружит со счастливым, того обойдет несчастье, - ответила она пословицей.

– Я уже столько рассказал о себе... Анита, теперь твоя очередь...

– А мне нечего рассказывать... Ведь я ничего не видела. Со мной не приключалось такое, что было с тобой...

– У каждого свое. Расскажи, Анита, о жизни своей!

Может быть, девушка и решилась бы открыть душу, но подошел Чуг и сказал Аслану:

– Вас командир вызывает.

Аслан, забыв о своей просьбе, встал. Вернулся он повеселевший, шепнул девушке:

– Завтра иду в поселок Святой Якоб.

– Ну вот, - воскликнула Анита.
– Я же говорю, счастливый... Меня вот не отправят в Святой Якоб. А ведь я там родилась и выросла. Так хочется хоть разок на родной поселок взглянуть!

– Там тебя могут узнать... И, кроме того...

Анита засмеялась. Не только опасность, грозившая ей в том случае, если бы она могла пойти в родной поселок, тревожила Аслана. Он не хотел, чтобы ее куда-либо посылали. Если она пойдет в разведку, ей придется хитрить, заводить знакомства...

Женским чутьем она поняла, что происходит в душе парня. И не стала больше высказывать сожаление.

– Да, пожалуй, мне тяжело будет видеть наш разрушенный дом... Аслан, можно тебя попросить? Да? Так вот - если встретишь нашу соседку... Ее все знают, она прачка... Передай ей привет. Хорошо? Она тебе все обо мне расскажет... Вместо меня...

СВЯТОЙ ЯКОБ

В поселке Святой Якоб после бомбежек уцелели только церковь да маленькие домишки на окраине. Но в дни религиозных праздников сюда по-прежнему со всех окрестных сел съезжались богомольцы.