Чтение онлайн

Мы поднялись на взгорье, свернули наш истерзанный ветрами бивак, прошли еще выше к запрятанному в горах снаряжению и вернулись к Нолуку с тем, что смогли унести на себе.

Ожидая самолет в диком, безлюдном краю, всегда немножко тревожишься. Не забыт ли уговор, ведь это было так давно? С того дня, как Томми вот здесь, в палатке, обещал снять наш основной лагерь «что-нибудь около 5 июля», прошло уже почти семь недель.

– Смотри-ка! Подорожники собираются в стаю! – сказал мне Крис ясным, холодным утром 2 июля.

Действительно, стая взрослых подорожников кружила над косой, где они последние два месяца вели такой напряженный образ жизни. Неужели и они подобно нам собираются улетать?

День нашего отлета был близок, и мы старались не уходить далеко от лагеря. Ведь нас не рассчитывают застать здесь. Томми может прилететь и на день, и на два раньше. Он может приземлиться и взлететь, прежде чем мы добежим до самолета. Правда, мы прикололи к нашим пожиткам записку, но ведь она могла быть сорвана ветром или остаться просто незамеченной. Все наше имущество, за исключением самых необходимых для жизни предметов, было аккуратно сложено в горной палатке, которую Крис перенес к устью ручья, чтобы легче было грузиться в стоящий на воде самолет.

Пятого Томми не прилетел. На следующий день задул сильный ветер.

Посеревшее озеро зарябило белыми гребнями волн. Моросил дождь. В горах, должно быть, шел снег. Улететь в этот день мы уже не надеялись.

Но вот вдали послышался гул мотора, и из ненастья показался черный «Норсман». Он коснулся волн и подрулил к нашей палатке. Из кабины на поплавок вылез пилот, не Томми, а Джон Кросс. Увидев две бегущие к нему темные фигуры в мокрых малицах, он, должно быть, очень удивился, если не встревожился, так как захватил прогуляться свою прелестную эскимоску – жену. На наше счастье, «Норсман» свободно мог взять на борт лишних двух человек.

Все, что произошло с нами за недели нашего одинокого существования здесь, утратило свою реальность. Куда девались тревога и слепая неуверенность, владевшие нами всего лишь час назад! Я села лицом к лицу с миссис Кросс в темной, холодной кабине; Крис и Джон, сидевшие впереди, были отделены от нас грудой багажа. Вдоль боковых стен тянулись сиденья. Самолет оторвался от воды. Я повернулась и, пряча набежавшие слезы, окинула прощальным взглядом косу, где стоял наш лагерь, исхоженные нами горные хребты, озеро, которое я больше никогда не увижу.

Пустынные горы, где мы бродили и устраивали ночлеги, заволокло снежной мглой. Мы летели вдоль хребта Брукса, сквозь снежную бурю пробиваясь на юг.

Проход, через который пролетал Джон Кросс, был выбелен снегом. Заснеженными оказались и два других прохода. Но в одном из них под нами мелькнуло – и вестью и вопросом – нечто такое, что крайне нас заинтересовало, хотя навсегда осталось для нас загадкой. Через край неизвестного горного прохода сбегали свежие оленьи следы! Были ли они проложены самками, мигрировавшими в мае? Или самцами, возвращавшимися в горы в июне? Проход утонул позади в серой, ненастной мгле. Через следующий проход мы перевалили на южную сторону хребта.

На берегу реки Ноатак мое внимание привлекло странное зрелище – скопление каких – то черных столбов. Интересно, для чего они натыканы в землю в этой безлюдной глуши?

– А зачем здесь эти… – начала было я, и тут меня осенило. Да ведь это же деревья! Последние тощие ели, забравшиеся далеко на север.

Я так и впилась глазами в землю, когда мы приблизились к месту, куда еще так недавно стремились, – устью реки Кугурурок. Это было отвратительное место. Далеко вокруг разливался черный океан жидкой грязи.

Зеленоватый лед, или «ледник», все еще закупоривал устье Кугурурока, вынуждая его блуждать по тундре и размывать почву. Горы здесь далеко отстояли от реки Ноатак.

– Вот как? А мы и не собирались сгружать ваши вещи здесь! – удивленно пробормотала миссис Кросс и назвала местом выгрузки какое-то озеро, о котором я слышала впервые. По всей видимости, план Криса сильно «поправили» в Коцебу. У меня язык отнялся от изумления. Те двенадцать тысяч оленей с бархатисто – черными рогами уберегли нас от голода, быть может, даже спасли нам жизнь, подумала я.

Но теперь мы летели прямо на Коцебу. Всего два часа назад у нас было твердое намерение лететь на Ноатак и остаться там на лето. Но тут прозвучала первая нота новой мятежной темы, которой отныне суждено было доминировать в нашей жизни. У Нолука, вручая нам драгоценный мешок с почтой, Джон Кросс сказал:

– Есть и устное сообщение. Энди передал по радио, что эскимосы в Анактувук-Пасс держат для вас четырех волчат.

Дело в том, что еще в апреле Крис просил Энди – правда, не очень рассчитывая на успех – помочь ему достать несколько волчат. Теперь надо было торопиться. Со времени приема радиограммы прошло уже две недели.

Эскимосы в любой момент могут убить волчат и получить за них денежное вознаграждение – по пятидесяти долларов с головы.

Из Коцебу Крис заказным рейсом вылетел с Энди на восток, в Бетлс, а я обычным рейсом отправилась в Фэрбенкс пополнять наши припасы, имея в виду предстоящее нам необычное приключение.

Вечером 11 июля я вылетела заказным рейсом из Фэрбенкса на север; самолет вел Дик Морхед. Под нами проплывали погруженные в субарктический полумрак просторы, бледные, раскручивающиеся с востока излучины Юкона. А дальше постепенно розовеющий, а там и прозрачно – золотой северный горизонт и наконец солнечный восход Арктики. Впереди поднялся хребет Брукса.

Мы приземлились на безлюдном аэродроме Бетлса. Направляясь с чемоданом к гостинице, я увидела неподалеку от входа загон, грубо сработанный из связанных листов фанеры, и догадалась, что здесь – то и сидят волчата.

По очень веским соображениям я воздержалась от немедленного знакомства с ними. Накануне моего отлета из Фэрбенкса норвежский ученый доктор Иун Круг, только что вернувшийся из Анактувук-Пасс, предупредил меня, что очень может быть моя первая встреча с волками на всю жизнь определит их отношение ко мне. Я не могла этому поверить, но решила не рисковать.

На тахте в гостиной, расположенной за вестибюлем, для меня была приготовлена постель. Но со сном пришлось подождать. Из своего номера ко мне тихонько прошла мать Энди и передала записку от Криса. Оказывается, накануне днем он вылетел к месту нашей новой стоянки на хребте Брукса и нарочно предоставил мне возможность накормить волчат, чтобы дать мне преимущество при первой, решающей встрече с ними.

В течение часа мы с миссис Андерсон пытались разжечь огромную, строптивую, топившуюся нефтью плиту, чтобы подогреть молоко. В конце концов я махнула на плиту рукой и пошла к волчатам с холодным молоком.