Чтение онлайн

После сего Молчание, выведши наружу естественное единство с Человеком по свету (а сошлись они между собою хотением); произвело Истину. Истина же именуется так у совершенных собственно потому, что была истинно подобна своей матери — Молчанию. Ибо Молчание захотело этого — равного раздела светов, как мужского, так и женского, — для того, чтобы из них самих ясно было, что это оно разделилось на чувственные света в том, что произошло от этого раздела и в нем. После сего Истина, обнаруживши материнское сладострастие , склонила на нежность к себе своего отца, и они соединились взаимно смешением чуждым растления и непричастной старости связью, и произвели на свет духовную четверицу — мужского и женского пола, подобообразную прежде бывшей четверице, которую составляли: Глубина, Молчание, Отец, Истина . Происшедшая же от Отца и Молчания четверица: Человек, Церковь, Слово, Жизнь . Тогда, по желанию всеобъемлющей Глубины, Человек и Церковь, вспомнив отеческие слова, соединились между собою и произвели на свет двенадцать пруников того и другого пола. Мужского пола пруники суть: Утешитель , Отчий , Матерний , Вечный Ум , Желанный , он же и Свет , Церковный . А женского пола: Вера, Надежда, Любовь, Разумение, Блаженство, Премудрость . Потом же Слово и Жизнь, под видом дара хваления, вошли в общение между собою (общением же им служило хотение), и соединившись произвели на свет десятерицу пруников , также обоего пола. Из них мужского пола пруники: Глубинный, Нестареющий, Самородный, Единородный, Неподвижный . Они взяли себе прозвание в славу Всеобъемлющего. А пруники женского пола: Смешение, Единение, Срастворение, Единство, Удовольствие . И они усвоили себе прозвание во славу Молчания.

6. […]

7. Это предложено мною из их книг, и этого пусть будет довольно. Валентин проповедовал и в Египте, от чего и теперь еще, подобно останкам ехидниных костей, в Египте остаются его семена, именно же в Атрибите, Просопите, Арсиноите, Тибаиде, в нижних частях приморской страны и в округе Александрийском. А также приходил и в Рим, и там проповедовал. Пришедши же в Кипр, как бы потерпев свойственное телам крушение, отступил от веры и извратился умом. Ибо до сего в вышеназванных местах почитаем был отчасти имеющим благочестие и правую веру; а потом в Кипре дошел до крайней степени нечестия и погряз в глубине этого своего негодного учения.

И сам он и его последователи, как я сказал, называют Господа нашего Иисуса Христа и Спасителем, и Христом, и Словом и Крестом, и Предводителем, и Пределоположником, и Пределом . Утверждают, что Он принес тело свыше, и, как вода через канал, прошел через деву Марию, ничего не воспринял от девических ложесн, а имеет тело свыше, как я прежде сказал, и Он не есть первое Слово, ни следующий за Словом Христос, Горний Сущий между горними эонами. А введен Он в жизнь, говорят, не для чего иного, как только для того, чтобы прийти и спасти духовный род, ведущий начало свыше.

Отрицают воскресение мертвых, утверждая нечто подобное мифу и пустое, будто восстанет не это тело, но из него же иное, называемое у них духовным, и только тело тех, которые называются у них духовными , и кроме того — душевных , именно, если душевные праведно поступали, а называемые у них вещественными, плотскими и земными , совсем погибнут и никак не спасутся. И еще будто каждая сущность поступит в то, чем она произведена, — вещественное отдастся веществу, плотское и земное земле. Ибо, по их мнению, людей три чина: духовные, душевные, плотские . Чином духовным называют самих себя, а также называют себя гностиками и утверждают, что не нуждаются в усильном труде, а только в знании и в том, что называют они своими таинствами, и будто каждый из них безбоязненно может делать все, чтобы то ни было, и ни о чем не заботиться. Ибо, как утверждают, их чин во всяком случае спасется, как духовный. А о другом чине людей мирских, который называют душевным, утверждают, что сам собою не может он спастись, разве усвоит себе спасение усильным трудом и праведными делами. Вещественный же чин людей мирских, как утверждают, не может ни вместить гносиса, ни принять оное, хотя бы исходящий из сего чина и желал того, но погибнет и душой и телом вместе. А их чин как духовный спасется с иным каким–то внутренним телом, которое они мечтательно называют телом духовным. Душевные же, много потрудившись и взойдя превыше Демиурга, отданы будут ангелам, сущим со Христом, и ничего не сохранят из тел. а наоборот, только души, обретшиеся в полноте признаваемого еретиками гносиса и восшедшие превыше Демиурга, отданы будут в невесты ангелам, которые со Христом.

8–16. […]

17. Подлинно нищ и разумением, и надеждою, и делом — признавший Христа простым человеком и с такою нищетою веры приобретший на Него надежду […] Как не тварью созданы твари, так тварь никогда не может быть спасена тварью. […]

18–36(38). […]

1. Миновав ересь Валентина, и над тернистым его посевом много испытав труда со многим, можно сказать, напряжением и земледельческим злостраданием, перейдем к останкам от тернистого его посева и гадам свойственного его зверообразия, у Господа испрашивая Святого Духа, чтобы при Его помощи оградить души учением по Богу и чистым словом, и получить возможность извлечь яды из прежде принявших в себя оные. О сих же еретиках, происшедших от Валентина и, кроме им посеянного учения, преподающих другое, начну говорить по порядку, как кто из них чьим сделался преемником.

Итак, из числа их некто Секунд , хотевший, впрочем, мудрствовать несколько более других, хотя преподает все то, что есть у Валентина, однако более других пустил о себе шуму между оглушенными им. Ибо он, будучи, как сказал я прежде, последователем Валентина, но превышая Валентина своемудрием, говорит, что первая восьмерица состоит из четверицы десной и четверицы шуей, и первую учит называть светом, а вторую тьмой. О силе же отступившей и пришедшей в состояние недостатка говорит, что она не из числа тридцати эонов, но следует за сими тридцатью эонами, и посему она — из числа низших, происшедших после другой восьмерицы. О Христе и других догматах учит во всем одинаково с Валентином, заготовившим ему этот яд и подавшим отраву […].

2. […]

3. Но хотя и много в каждой ереси начальников и хвалящихся тем, что превзошли своих учителей, слагая свои новые мифы, впрочем, чтобы не опустить чего–либо из сделанного или сказанного некоторыми, продолжу еще повествование о принадлежащих к той же ереси, но утверждающих сравнительно с нею другое, — разумею Епифана, который по поводу Увещательных речей Исидора низвел себя еще в глубочайшую бездну несчастья, и хотя в самом деле предлоги к учению заимствовал у Карпократа, отца своего по плоти, однако состоит в связи с ересью Секунда, о котором говорено прежде, и сам принадлежит к числу секундиан. Ибо у каждого из сих заблуждающихся много разности друг с другом и, можно сказать, подобная куче сора смесь множества суесловия. Этот Епифан, состоящий в связи, по сказанному прежде, с секундианами, как я сказал, был сын Карпократа, матерью же имел так называвшуюся Александрию, по отцу родом был из Кефаллении. Прожив семнадцать лет, по воле Господа, промышляющего о благе вселенной и исторгающего злых, как терния, рано окончил жизнь. После его кончины введенные им в заблуждение не избавились от нанесенной им язвы. Ибо даже и доселе он чтится в Самосе, как Бог. Жители страны той соорудили ему святилище и в новомесячье совершают ему жертвы и службы, поставили ему жертвенники и в честь его имени воздвигли знаменитый музей, который и называется музеем Епифановым. Дошедшие до такого заблуждения кефаллены совершают ему жертвоприношения и возлияния и в сооруженном ему святилище пиршествуют и воспевают ему песни. Весь же его обман, склонивший вышепоименованных к ереси и к другому заблуждению, разумею обращение туземцев к идолонеистовству, произошел по причине превосходной его образованности как по части общих наук, так и по Платоновой мудрости. Между тем сей Епифан состоял в связи с Секундом и его кружком, потому что у него перенял извергаемый им яд, разумею исполненное змеиной вредоносности его многословие.

4. Исидор же, как сказывают, через свои Увещания сделался виновником его негодного учения. Но был ли сам Исидор единомудрен с секундианами и происходил от них, или по научению от философов он составил Увещания, этого мы не могли узнать со всею ясностью. Впрочем, все они работают над одним делом. Во–первых, оный Епифан с отцом своим и начальником этой ереси Карпократом и его кружком, получив повод в Платоновых диалогах о гражданском благоустройстве и приводя в исполнение собственную свою похоть, уложил законом, чтобы жены у людей были общие. Полагает же начало сему, приводя содержащееся в Евангелии изречение Спасителя, что скопцов три рода: один оскоплен от человек, другой таков от рождения, а иной Царствия ради Небеснаго добровольно сделался скопцом (Мф.19:12). И говорит: «итак, которые по необходимости, те без разумной причины бывают скопцами, а сделавшие сами себя скопцами ради Царствия Небесного принимают это решение в расчете случайностей брака, боясь беспокойств при добывании потребного для жизни». И лучше, говорит апостол, жениться, нежели разжигаться (1 Кор.7:9), чтобы, как говорит еретик, не ввергнуть тебе в огонь душу свою, сопротивляясь день и ночь, и страшась отпасть от воздержания: ибо душа, занятая сопротивлением, отделяется от надежды. «Итак, держись (как сказал я прежде, предлагая слово увещания), держись жены сварливой, — буквально так говорит Исидор в своих нравственных наставлениях , — чтобы не быть отвлеченным от благодати Божией, и, с семенем извергнув огонь, молись с доброй совестью. А когда, говорит, благодарение твое перейдет в прошение, а ты хотя и стоишь, но не преуспел в непреткновенности, женись». Потом еще говорит: «но иной юн, или беден, или похотлив (то есть слаб), и не хочет жениться по достаточной причине; таковой не отлучайся от брата». Увеличивая же у себя запас срамных каких–то мнений, бедный впадает в лицедейство. «Пусть, — говорит он, — скажет: я вошел в святая, не могу быть страстным. Если же имеет сомнение, пусть скажет: брат, наложи на меня руку, чтобы мне не согрешить, и получит помощь — как чувственную, так и мысленную. Только бы хотел совершить что–либо хорошее, успеет в этом». Потом еще говорит: «иногда устами говорим: не хотим грешить, а на уме у нас грех: таковой не делает, чего хочет, по страху, чтобы не вменилось ему наказание. А роду человеческому иное необходимо, а иное только естественно — например, употребление одежды необходимо и естественно, а сладострастие хотя и естественно, но не необходимо».

5. Сии изречения привел я, пиша об этих еретиках, в обличение того, что и василидиане, и карпократиане, и имеющие название от Валентина, и от Епифана, в связи с которым состоит вышеупомянутый Секунд, живут не по надлежащему, ибо все они, каждый переняв свои ужасы друг у друга, по передаче от того ли к этому или от этого к тому, и кое в чем различаясь между собою, сложились, однако, в одну ересь, почему и утверждали, будто, по своему совершенству, имеют свободу даже грешить, потому что хотя и согрешат теперь, непременно и естественно спасутся по природному избранию , хотя первовиновники этих догматов и не дозволяют им делать это самое […].

6–7(6). […]

1. Преемником Секунда и поименованного Епифана, у Исидора перенявших Увещание в основание своих мнений, является Птолемей, принадлежащий к ереси тех же так называемых гностиков и последователей Валентина с некоторыми другими, но приложивший и нечто иное сравнительно со своими учителями. Похваляясь его именем, и доверившиеся ему зовутся также птолемеями […].

2. […] Но для большего обличения обманщика, чтобы кто–либо не подумал, будто мы, прежде не встречавшись с самодельным учением его самого, обличаем обманщика только по слуху, ниже вслед за сим приведу подлинные прельстительные и ядоносные слова самого Птолемея, писанные им к некоторой жене Флоре. Ибо, кроме того, о чем говорил я, он еще не стыдится хулить Закон Божий, данный через Моисея; и вот что пишет

Птолемей к Флоре

3. «Поскольку, хорошая моя сестра Флора, многие приняли Закон, изложенный Моисеем прежде нежели узнали основание его и предписания, то думаю, что тебе будет удобнее обозреть его в точности, когда узнаешь разногласные мнения о нем. Одни говорят, что он есть законоположение Бога и Отца, другие же, обратившись по сравнению с сими на противоположный путь, утверждают, что Закон издан Божиим противником, виновником всякой пагубы, — диаволом, как и мирозиждительство приписывают ему же, называя его отцом и творцом. Но совсем сбились они с пути, передавая это одни другим, и ни те, ни другие, не достигая на самом деле предположенного ими же самими. По–видимому, Закон издан не совершенным Богом и Отцом (ибо не соответствует сему), потому что несовершен и нуждается в восполнении другим, содержит повеления, не свойственные естеству и настроению такого Бога. А также и неправде противника нельзя приписывать Закон, как потребляющий неправду, следуя за теряющими из виду изречения Спасителя. Ибо Спаситель наш решительно сказал, что не может стоять город или дом, разделившийся сам в себе (Мф.12:25), и, кроме того, апостол, предустраняя несостоятельную мудрость сих лжесловесников, говорит, что мироздание есть собственное Его дело (потому что все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть (Ин.1:3)), и при том дело не губительного бога, но праведного и ненавидящего лукавство. А их мнение свойственно людям непредусмотрительным, не понимающим причины промышления Зиждителева, и слепых не только душевными, но и телесными очами.