Чтение онлайн

Гл. 5. Какъ же это возможно Фотинъ? Или кто посеялъ въ тебе противъ насъ эти плевелы? Кто приготовилъ этотъ ядъ для людей? Откуда пришло къ тебе лукавое намереніе допустить хульную мысль противъ твоего Господа? Ужели не убедилъ тебя Авраамъ, говорившій Господу: судяй всей земли, не сотвориши ли суда (Быт. 18, 25)? Пусть изобличитъ тебя то, что пришелъ къ нему Сынъ, и не какъ произнесенное какое–либо слово, но ипостасный Богъ Слово. И чтобы уразуметь тебе, мнимый философъ, цель совершившагося въ этомъ явленіи, Господь, какъ бы запечатлевши въ Божественномъ Писаніи, явилъ намъ Свое достоинство, говоря: Господь одожди на Содомъ и Гоморръ жупелъ и огнь отъ Господа съ небесе (Быт. 19, 24). Не сказалъ: слово Господне, но: Господь отъ Господа, какъ и Давидъ говоритъ: рече Господь Господеви моему (Псал. 109, 1). А что Сыномъ онъ оказывается не после только плотскаго пришествія, Давидъ говоритъ и о томъ, что Онъ существуетъ отъ вечности: изъ чрева прежде денницы родихъ Тя (Псал. 109, 3). Никто не приметъ твоего ученія и о Святомъ Духе, болтливый и стоящій въ ряду праздныхъ и пустыхъ людей человекъ; ибо Духъ Святый не можетъ быть ни больше, ни меньше: кто бо, сказано, изыска сія изъ рукъ вашихъ (Ис. 1, 12)? Само Святое Слово обличаетъ тебя, когда говоритъ о Святомъ Духе; исповедуя Его однороднымъ съ Собою по Божеству, говоритъ, что Онъ исходитъ отъ Отца и отъ Моего пріиметъ (Іоан. 15, 26).

Гл. 6. И сколько есть другихъ свидетельствъ! Впрочемъ для всехъ очевидно, что твое кощунство происходитъ отъ заблужденія, а не отъ истины; оно ясно не только для мудрыхъ, но и для техъ, которые немного сведущи въ Божественномъ Писаніи. Поэтому я не признаю нужными многихъ свидетельствъ и продолжительнаго опроверженія, потому что твое разглагольствіе и зловеріе легко опровергаются; по сему считаю достаточнымъ сказаннаго противъ тебя; какъ слабое и безсильное насекомое, выползающее изъ земли, или какъ червяка, живущаго въ земле, раздавивши пятою слова и истинною Бога–Слова, я оставляю тебя. Ибо въ короткое время ересь этого заблудившагося разсеялась. Посему, по обычаю призвавши на помощь Бога, перейду къ следующимъ ересямъ.

Гл. 1. Въ то же время (ибо все эти ереси были въ одно это время) въ Анкире появился Маркеллъ и дожилъ до нашего времени; онъ умеръ немного больше, или немного меньше двухъ летъ тому назадъ. И онъ произвелъ некоторое разделеніе въ Церкви въ то время; а высказалъ онъ одну незначительную мысль, уподобляясь Савеллію и Новату. Аріане же раздражены были противъ него за его споръ и несогласіе съ аріанами. Некоторые порицали его за то, какъ я сказалъ, будто онъ присталъ къ заблужденію Савелліанъ. Другіе же напротивъ защищали его, говоря, что это несправедливо, но что онъ жилъ безукоризненно и утверждали, что онъ правильно мыслитъ. Поэтому произошло относительно его большое разногласіе. Сокровенныя же мысли его известны только Богу. Впрочемъ последователи его, имъ наставленные, не понимая ли его мыслей, или не раскрывая настоящаго его ученія, не хотели исповедывать трехъ ипостасей, какъ содержитъ то истина, именно что Божество едино, едина слава, что Троица единосущна и ничемъ не различается въ своей славе, что Троица есть совершенна, и едино Божество, едана сила, едино существо, что нетъ въ ней никакого сліянія, ни подчиненія. А Маркеллъ, по мненію некоторыхъ, желая сказать больше этого, показался мыслящимъ, какъ Савеллій. Поэтому онъ былъ обличенъ въ ереси и причисленъ къ еретикамъ. Далее я представлю и изложеніе ученія, которое въ свое оправданіе составилъ самъ Маркеллъ для блаженнаго Юлія, епископа римскаго. Изъ его апологіи и изъ посланія откроется, что онъ мыслилъ иначе, вопреки истинной вере. Ибо если бы онъ не мыслилъ иначе, то для чего ему и приступать къ защите? Если бы не были выражены имъ мысли неправославныя, смутившія некоторыхъ, то что могло побудить его къ этой апологіи? Вотъ списокъ его письма.

Списокъ письма Маркелла, котораго соборъ низложилъ за неправославіе.

Гл. 2 «Блаженнейшему сослужителю Юлію, Маркеллъ во Христе желаетъ здравія. Поелику некоторые изъ осужденныхъ прежде за неправую веру, которыхъ я обличилъ на соборе Никейскомъ, осмелились написать твоему Богочестію противъ меня, будто я мыслю неправильно и несогласно съ Церковію, стараясь свою вину сложить на меня; то я призналъ необходимымъ, отправившись въ Римъ, убедить тебя, чтобы ты писавшихъ противъ меня вызвалъ къ себе, дабы, какъ только они прибудутъ, я могъ изобличить ихъ въ томъ, что написанное ими противъ меня ложно, что они и до сихъ поръ остаются въ прежнемъ своемъ заблужденіи и допустили страшную дерзость противъ Церквей Божіихъ и насъ — ихъ предстоятелей. Но такъ какъ они не захотели прійти, хотя ты и посылалъ къ нимъ пресвитеровъ, и я прожилъ въ Риме годъ и целыхъ три месяца, то я, прежде чемъ отправиться отсюда, счелъ за нужное дать тебе письменное изложеніе своей веры, написанное собственноручно со всею истиною, какъ я узналъ и какъ научился изъ Божественныхъ Писаній, и напомнить тебе то, что ими худо толкуется, дабы ты зналъ, какими словами пользуясь для обольщенія слушателей, они хотятъ скрыть истину. Ибо они говорятъ, что Сынъ Божій Господь нашъ Іисусъ Христосъ не есть собственное и истинное Слово Вседержителя, но что Онъ отличное отъ Него Слово и иная мудрость и сила. Говорятъ, что Онъ, после того какъ явился, названъ отъ Отца Словомъ и мудростію и силой, и соответственно этому умствуютъ, что Онъ — иная ипостась, отличная отъ Отца. Изъ того, что они пишутъ, открывается, что Отецъ существовалъ прежде Сына и что последній не есть истинный Сынъ отъ Бога, но точно также, какъ и все сотворенное. Еще они осмеливаются утверждать, что было время, когда Его не было, что Онъ — тварь, произведеніе, отделяя Его такимъ образомъ отъ Отца. Итакъ я убежденъ, что говорящіе это чужды кафолической Церкви. Следуя же Божественнымъ Писаніямъ верую, что существуетъ Одинъ Богъ и Его единородный Сынъ — Слово, всегда присущій Отцу и никогда не имеющій начала бытія, истинно отъ Бога сущій, несозданный, несотворенный, но всегда сущій, всегда царствующій вместе съ Богомъ и Отцемъ, Егоже царствію, какъ свидетельствуетъ апостолъ, не будетъ конца (Лук. 1, 33). Онъ — Сынъ, Онъ — сила, Онъ — мудрость, Онъ — собственное и истинное Слово Божіе, Господь нашъ Іисусъ Христосъ, нераздельная сила Божія, чрезъ которую произошло все сотворенное, какъ свидетельствуетъ Евангеліе, говоря: въ начале бе Слово и Слово бе къ Богу, и Богъ бе Слово (Іоан. 1, 1 и дал.). Онъ есть Слово, о Которомъ и евангелистъ Лука свидетельствуетъ, говоря: яко же предаша намъ исперва самовидцы и слуги бывшіи Словесе (Лук. 1, 2). О Немъ и Давидъ сказалъ: отрыгну сердце Мое слово благо (Псал. 44, 2). Такъ и Господь нашъ Іисусъ Христосъ учитъ насъ въ Евангеліи: изыдохъ отъ Отца… и иду (Іоан. 16, 28). Онъ, въ последніе дни нисшедши нашего ради спасенія и родившись отъ Девы Маріи, соделался человекомъ».

Гл. 3. «Итакъ верую въ Бога Вседержителя и во Христа Іисуса, Сына Его единороднаго, Господа нашего, рожденнаго отъ Духа Святаго и Маріи Девы, при Понтіе Пилате распятаго и погребеннаго и въ третій день воскресшаго изъ мертвыхъ, вознесшагося на небеса и седящаго одесную Отца, откуда придетъ судить живыхъ и мертвыхъ; и въ Духа Святаго, въ святую Церковь, оставленіе греховъ, воскресеніе тела, жизнь вечную. А что божество Отца и Сына нераздельно, мы научились этому изъ Божественныхъ Писаній. Ибо если кто отделяетъ Сына, то есть Слово Бога Вседержителя, тотъ необходимо долженъ или допустить, что два Бога, чт'o признается противнымъ Божественному ученію, или признать, что Слово не есть Богъ, но и это оказывается противнымъ правой вере; потому что евангелистъ говоритъ: и Богъ бе Слово. Я же верно наученъ, что Сынъ есть сила Отца, неразлучная и нераздельная. Ибо Самъ Спаситель Господь нашъ Іисусъ Христосъ говоритъ: Отецъ во Мне и Азъ во Отце (Іоан. 14, 10); Азъ и Отецъ едино есма (Іоан. 10, 24); и еще: видевый Мене, виде Отца (Іоан. 14, 9). Принявши эту веру отъ Божественныхъ Писаній и научившись ей отъ предковъ нашихъ по Богу, я проповедую ее въ Церкви Божіей и ныне написалъ тебе, оставивши списокъ этого у себя. И прошу тебя копіи съ него вписать въ письме къ епископамъ, дабы те, которые не знаютъ меня близко, не поверили писанному о мне теми и не введены были въ заблужденіе. Прощай».

(Конецъ письма).

Гл. 4. Правильно ли содержаніе этого письма, пусть прочитаютъ его и обсудятъ сказанное въ немъ те, которые могутъ сделать это; и есть–ли въ немъ какія погрешности, пусть они и разсудятъ. Мы не хочемъ говорить более того, что знаемъ и что дошло до насъ. Ибо если это письмо по содержанію и правильно, то читатели и слушатели пусть обдумаютъ опять, не напрасно–ли, не безразсудно–ли призналъ онъ необходимымъ защищаться, если только действительно онъ не сказалъ какихъ–нибудь смущающихъ словъ, заставившихъ его выступить на защиту сказаннаго имъ. Могло случиться и то, что онъ, после впаденія въ заблужденіе, посредствомъ письма хотелъ защитить и оправдать себя, или въ письме прикрасилъ свои слова, чтобы прикрыть сказанное имъ, дабы вследствіе отлученія не отпасть отъ общаго собранія и постановленія епископовъ. Вотъ, что дошло до насъ о Маркелле. Некогда я самъ спрашивалъ блаженнаго папу Афанасія о томъ, какого онъ мненія объ этомъ Маркелле. Онъ и не защищалъ его и не отнесся къ нему враждебно; но только, улыбнувшись, тайно высказалъ, что онъ не далеко ушелъ въ заблужденіи, и считалъ его оправданнымъ.

Гл. 5. Предложу еще то, что некоторые нашли въ сочиненіяхъ самого Маркелла и что казалось имъ достойнымъ порицанія и, споря съ нимъ, сами написали противъ него сочиненія. Другіе же, потому что писавшіе противъ него обратились впоследствіи въ другую сторону, ради обличенія напали на то, что ими написано было противъ Маркелла, и въ своихъ сочиненіяхъ высказались противъ происшедшихъ разногласій между Акакіемъ, Василіемъ Галатійскимъ и Георгіемъ Лаодикійскимъ съ целію обличенія того же Акакія. Ибо этотъ на основаніи сочиненій Маркелла говорилъ противъ Маркелла. Не опустивъ ничего истиннаго во всемъ этомъ деле, мы покажемъ, что мы не отчаяваемся въ исправленіи и не желаемъ соглашаться съ теми, которые отступаютъ отъ истины. Изъ возраженій Акакія противъ Маркелла приводимъ следующее:

Гл. 6. «После неправильнаго толкованія изреченій въ книге Притчей, Маркеллъ, говоря неправду противъ Бога, поднимая высоко рогъ свой и дошедши до средины сочиненія, предлагаетъ еще следующія слова Астерія: иной есть Отецъ, родившій изъ Себя единородное Слово и перворожденнаго всея твари (Кол. 1, 15), единъ единаго, совершенный совершеннаго, Господь Господа, Богъ Бога, по существу, воле, силе и славе ничемъ не отличающійся образъ. Приведши эти слова и будучи недоволенъ выраженіемъ: ничемъ не отличающійся образъ, то есть отображеніе и ясный отпечатокъ существа Божественнаго и прочее, называетъ это мненіе негоднымъ и, выражая свое неудовольствіе, пишетъ следующее: эти выраженія явно изобличаютъ его нечестивое мненіе о Божестве. Ибо какъ Господь и Богъ родившійся, какъ онъ самъ прежде говорилъ, можетъ быть образомъ Божіимъ? Ибо иное — образъ Божій, иное — Богъ, такъ что если Онъ — образъ, то не Господь и не Богъ, но образъ Господа и Бога. Если же Онъ — истинно Господь и истинно Богъ, то Господь и Богъ не можетъ быть образомъ Господа и Бога. И далее: онъ не хочетъ, чтобы Сынъ былъ чемъ–либо изъ того, что я сказалъ выше, такъ какъ говоритъ, что Онъ есть образъ. Итакъ, если Онъ — образъ существа, то Онъ не можетъ быть самостоятельнымъ существомъ; и если Онъ есть образъ воли, то не можетъ быть самостоятельною волею; и если Онъ — образъ силы, то уже не сила; и если Онъ — образъ славы, то уже не слава. Ибо Онъ есть образъ не самого себя, но кого–то другаго.

Гл. 7. Въ начале книги ты, Маркеллъ, сперва похвалилъ эти слова, а теперь отвергъ, что Богъ изъ Бога Слово сущее — Сынъ и единъ изъ единаго, и совершенный изъ совершеннаго, и темъ ясно выдалъ свое нечестивое ученіе о Божестве. За то, что ты призналъ образъ великаго Бога чуждымъ жизни, божественности, силы, славы и сущности, у тебя следовало бы отрезать нечестивый языкъ, когда ты произнесъ такое слово на Господа и выказалъ наконецъ такую нечестивую душу. Ибо образу Божію приписавши безжизненность, ты не признаешь Его ни Господомъ, ни Богомъ, ни сущностію, ни волею, не силою, ни славою. Ты хочешь, чтобъ этотъ образъ былъ чуждъ движенія, считая его какъ бы бездушнымъ и безжизненнымъ, во вне изображеннымъ, подобно тому, какъ бездушенъ бываетъ образъ, составленный только искусствомъ человеческимъ и не хочешь признать, что Онъ — живой образъ живаго Бога, что образъ сущности есть сущность, что не отличающійся образъ воли, силы и славы есть такая же воля и сила и слава. А сказать, что Онъ ни въ чемъ не отличенъ, не то же значитъ, что Онъ не рожденъ, но только то, что Онъ есть совершенно верное и точное подобіе Отца по благости, божественности и всякому действію. Потомъ немного спустя: немы да будутъ у тебя устны льстивыя, глаголющія на Бога неправду гордынею и уничиженіемъ (Псал. 30, 19). Ибо единый Отецъ родилъ единаго Единороднаго, хотя тебе это не нравится, а нравится что–то другое. Сынъ произошелъ не изъ начала эоновъ Валентина, но отъ единаго Отца имеетъ рожденіе: и совершенный родилъ совершеннаго: ибо ничего несовершеннаго нетъ въ Отце, посему и въ Сыне; но совершенство Сына есть истинное порожденіе совершенства и всесовершенства Отца. И Царь родилъ Царя; ибо сообразно съ благочестіемъ, чтобы Богъ царствовалъ; такъ какъ Сынъ родился прежде вековъ и Царь подчинился тому Царю, которымъ управляется и все остальное, и добровольно призналъ подчиненіе, Отецъ родилъ не подданнаго, но Царя царства своего, которое не имеетъ ни начала дней, ни конца бытія. Ибо достоинство Его не отвне произошло, но принадлежитъ Ему существенно, какъ и Отцу, Его родившему. Посему и написано: и царствію Его не будетъ конца (Лук, 1, 33). Точно также мы исповедуемъ, что Господь раждаетъ Господа и Богъ Бога. Кратко сказать: мы говоримъ, что Онъ — образъ существа, и воли, и силы, и славы, не бездушный и мертвый, но существенный и одаренный и волею, и силою, и славою. Ибо сила не раждаетъ безсилія, но самостоятельную силу; и слава не раждаетъ безславія, но самостоятельную славу; и воля не раждаетъ чуждое воли, но самостоятельную волю: и сущность не раждаетъ чуждое сущности, но самостоятельную сущность. Значитъ, Слово есть образъ, Богъ, премудрость живая, ипостасная, самосущая, Слово действенное и Сынъ. Значитъ, премудрость та самая, о ней–же радовашеся на всякъ день… Богъ егда веселяшеся вселенную совершивъ (Прит. 8, 30). А ты, Маркеллъ, отвергая это предъ человеками, отвергнутъ будешь ею самою предъ Отцемъ Иже на небесехъ (Матф. 10, 33); отвергнутъ будешь и предъ Церковію, которая подъ небесами и которая пишетъ о тебе повсюду на земле: слыши слово Господне. Напиши мужа сего отвержена, потому что не умножится отъ семене его, власть имеяй ктому во Іуде, иже сядетъ на престоле Давидове (Іер. 22, 40)».

Гл. 8. После того какъ Маркеллъ привелъ другія слова изъ Астерія, Акакій присовокупляетъ, говоря: итакъ допустивши это и продолжая отрицать то, что нашъ Спаситель есть образъ и сущность и единородный Сынъ изъ Отца, и перворожденъ всякой твари, и совершенный отъ совершеннаго, единственный отъ единственнаго, Царь отъ Царя, и Господь отъ Господа, и Богъ отъ Бога, однимъ словомъ; неизменный образъ Божественнаго существа и воли, и силы и славы, — ты, немногими словами отвергшійся Его предъ людьми и посему имеющій быть отвергнутъ предъ Отцемъ Его, прямо пишешь следующее: эти слова ясно показываютъ его нечестивое мненіе о божестве Отца и Сына. Отрицая это, ты ясно изобличилъ свое противное православію, превратное и нечестивое мненіе о божестве и сущности Христа.

Гл. 9. И за темъ онъ присовокупляетъ слова Маркелла: нелепо то, что Маркеллъ пишетъ далее: онъ не допускаетъ ничего изъ того, что говорилъ прежде. Ибо ты говоришь, что Сынъ — образъ всехъ этихъ свойствъ. Итакъ если Онъ образъ существа, то уже не можетъ быть самостоятельнымъ существомъ; и если — образъ воли, то уже не можетъ быть самостоятельною волею; и если образъ силы, то уже не сила, и если образъ славы, то уже не слава; ибо образъ есть образъ не самого себя, но кого–нибудь другаго. Все это, Маркеллъ, нелепо и ложно. Ибо Астерій приписываетъ ему все то, что прежде сказалъ, говоря: Царь родилъ Царя, Господь — Господа, Богъ — Бога. И такимъ образомъ онъ уничтожаетъ твой бездушный образъ, по твоему составленный только искусствомъ человеческимъ. Ибо онъ говоритъ, что Сынъ — живой образъ всехъ этихъ свойствъ и отпечатокъ живаго образа Родившаго, и что образъ существа — самостоятельное существо, образъ воли — самостоятельная воля, и — силы — самостоятельная сила, и славы — самостоятельная слава и образъ не самого себя, но другаго. Ты же не признавая Сына Богомъ отъ Бога, светомъ отъ света, силою отъ силы, не признаешь Сына ни Богомъ, ни светомъ, ни силою, ни волею, ни существомъ, ни славою, но какимъ–то теломъ, вследствіе чего нечестиво допускаешь уничтоженіе всехъ этихъ свойствъ при конце міра. И ты отрицаешь слово Писанія: Богъ бе Слово (Іоан. 1, 1), Сыну же Божію или усвояешь одно имя, или называешь однимъ изъ людей, какъ будто Богъ раждаетъ Сына другаго рода, Сына только по усыновленію, по словамъ Писанія: сыны родихъ и возвысихъ (Ис. 1, 2) и еще: пріясте Духа сыноположенія (Рим. 8, 15) и опять: принесите Господеви сынове Божіи (Псал. 28, 1). Итакъ когда Астерій называетъ Сына Отчаго неизменнымъ образомъ существа и силы, и воли и славы, то онъ говоритъ, что Сыну совершенно присущи Отеческія свойства и что въ Сыне отпечатлены или даны Ему умопредставляемыя свойства Отца, а не иныя, отличныя отъ Него. Итакъ онъ приписываетъ Сыну все, о чемъ прежде сказалъ. Ибо вовсе не имеетъ въ мысли образа, нарисованнаго красками, и не допускаетъ участія третьяго живописца, дабы онъ изобразилъ, какъ бы красками, въ другомъ месте качества Сына, отличнаго отъ Отца, и назвалъ это Сыномъ. Такъ говоришь ты или подумавши или не подумавши. Итакъ если Сынъ — образъ сущности, то будто не можетъ быть самостоятельною сущностію; и если Онъ — образъ воли, то будто не можетъ быть самостоятельною волею. А по нашему, если Онъ живой образъ сущности, то и можетъ быть и есть самостоятельная сущность. Итакъ образъ сущности мы называемъ сущностію вследствіе совершеннаго сходства жизни и деятельности. Также и образъ воли мы называемъ волею, велика совета ангеломъ (Ис. 9, 6) и образъ силы и славы — силою и славою. И это все подтверждается словами Христа: якоже бо Отецъ имать животъ въ себе, тако даде и Сынови животъ имети въ себе и еще: якоже Отецъ воскрешаетъ мертвыя и живитъ (Іоан. 5, 21. 26). Слова: якоже — тако представляютъ точное выраженіе сходства и подобія образа.