Чтение онлайн

Аэтія глава 17. Если нерожденность ничего более не привноситъ къ превосходству сущности, въ сравненіи съ рожденностію, то Сынъ, будучи превосходимъ Отцемъ только по названію, найдетъ лучшими Себя назвавшихъ (нерожденнымъ) Бога и Отца Его, а не самого названнаго.

Опроверж. Хотя бы Аэтій предлагалъ намъ и безчисленныя драмматическія сочиненія, но никакой благочестивый разумъ не согласился бы съ нимъ въ томъ, чтобы получившіе бытіе отъ Сущаго были превосходнее Его: ибо и самъ онъ (Аэтій) признаетъ, что они чрезъ Него получили бытіе. И не по произнесенію лишъ имени, но какъ истиннаго (Сына), родившагося отъ истиннаго (Отца) называютъ Рожденнымъ облагодетельствованные отъ Него достоинствомъ Христіанъ, за истинное познаніе о Немъ называемые наученными чрезъ Отца, а не отъ плоти и крови (ср. Матф. 16, 17; Гал. 1, 16; 1 Кор. 2, 10), и за сіе по справедливости ублажаемые, какъ напримеръ познавшій Его какъ Христа, съ присоединеніемъ словъ: Сынъ Бога живаго (Матф. 16, 16). Таковые душевнаго Аэтія, не пріемлющаго духовное, духовно востязуютъ. И хотя Сынъ, будучи Духомъ и Единороднымъ, говоритъ: отхожу ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему (Іоан. 20, 17), однако же оба сіи наименованія не могугь быть приравниваемы къ именамъ инороднымъ, такъ какъ истина всегда пребываетъ и научаетъ истинно различать ясность необходимаго порядка въ отношеніи къ Сыну Божію. Выраженія: Отцу Моему и Отцу вашему относятся не къ плоти ихъ: ибо какимъ образомъ Богъ, не облеченный плотію, можетъ быть Отцемъ плоти? Равньмъ образомъ и изреченіе: Богу Моему и Богу вашему должно относить не къ Божеству Сына и не къ сыноположенію учениковъ, но изреченіемъ: Богу Моему и Богу вашему, истинствуя во всемъ, Онъ утверждалъ учениковъ таинственно въ мысли о вочеловеченіи Своемъ. Изрекая же слова: Отцу Моему и Отцу вашему, Онъ какъ бы такъ говорилъ: по причине Моего общенія съ Нимъ по естеству и Моего съ вами общенія, въ каковомъ общеніи быть Я далъ вамъ власть по человеколюбію обитая съ вами, согласно сказанному: даде имъ областъ чадомъ Божіимъ быти (Іоан. 1, 12). Посему и Самъ Онъ, явившись среди ихъ, принялъ зракъ раба (Флп. 2, 7), вновь къ новому пріобщившись, но такъ, что и древнее пребываетъ въ тождестве и не переходитъ въ сліяніе; сыны человеческіе, чрезъ это причастіе, переходятъ въ состояніе неистленія, но не соединяются съ Нимъ до единосущія; и когда говорится, что Онъ принялъ зракъ раба, то словомъ: принялъ, обозначается новое, а изреченіемъ: во образе Божій Сый (Флп. 2, 6) означается то, что Онъ не подвергся измененію. А коль скоро это такъ, и такъ ясно исповедуется въ совершенномъ знаніи у наученныхъ Богомъ, то ни изреченіе: Богъ Мой и Богъ вашъ, ни другое: Отецъ Мой и Отецъ вашъ не могутъ сходствомъ наименованія отделить чистое существо отъ общенія съ соответствующимъ ему и отъ преимущества собственнаго свойства Отца въ отношеніи къ Сыну и Сына въ отношеніи къ Отцу и Святаго Духа точно такъ же.

Аэтія глава 18. Если нерожденная сущность превосходнее рожденія, такъ какъ имеетъ самобытное превосходство, то она есть нерожденная самосущность. Ибо не по своей воле она превосходнее рожденія, но по природе. Посему Богъ, будучи самобытною нерожденною сущностію никакому разуму не позволяетъ помыслить о рожденіи Себя, но отвергатъ стремленія всякаго изследованія и всякой мысли къ рожденному.

Опроверж. Продолжаетъ мучить насъ Аэтій, заставляя насъ, какъ я сказалъ, часто тождесловить вследствіе проходящаго у него отъ начала до конца тождесловія объ одномъ и томъ же. Никогда вера, спасающая всякаго вернаго, не состояла изъ тонкости умозаключеній человеческихъ: потому что не надежны разсужденія человеческія и не могутъ простираться до безпредельности существа Божія. Ибо и все животворное Христово таинство спасенія нашего есть Іудеемъ соблазнъ, Еллиномъ же безуміе, намъ же званнымъ Іудеемъ же и Еллиномъ Христосъ Божія сила и Божія премудрость: зане буее Божіе премудрее человекъ есть, и немощное Божіе крепчае человекъ есть (1 Кор. 1, 23–25). И такъ кто же не поставитъ Аэтія въ числе Іудеевъ за соблазнъ умозаключеній его и въ числе Еллиновъ за то, что изъ за своего произвольнаго мудрованія онъ считаетъ истину Божію безуміемъ? ибо одинъ только есть и высшій всей твари, и Создатель творенія, и Зиждитель всего. Не потому, что Онъ превосходнее произведеннаго Имъ, не творитъ и не созидаетъ произведеннаго Имъ: ибо не завидуетъ собственной благости; потому что имеетъ въ Себе самоблагость, которая превосходнее всего и не объемлется страстями, завистію или недоброжелательствомъ. И сущее Онъ совершилъ изъ не сущаго: потому что произведенное Имъ, подчиненное Его несравнимому Божеству, не противъ Него измышлено какъ созданное Имъ, но въ славу Его, для показанія независтнаго Божества Его, которое, будучи самоблагостію и самосущіемъ, пріобщаясь созданному Имъ изъ не сущаго, восхотело его бытія и причастія каждаго изъ созданныхъ существъ, по его состоянію, Его дарованію. Светиламъ напримеръ дарованъ светъ, небу — красота украшенія, земле и инымъ, по изволенію Его, дарованы части добродетели, ангеламъ и инымъ святымъ силамъ — нетленіе, а человеку достоинство образа и даръ жизни, и знанія, и разумной способности. И не отъ изволенія только было это у Него, съ медлительностію, такъ сказать, или съ переменою решенія и съ совещательнымъ разсужденіемъ, но по самоблагости: ибо Ему свойственна самоблагость въ томъ, чтобы все приличествующимъ образомъ содержать, творить и совершать. Посему какъ это не сделало никакого неприличія благости Его, но послужило къ славе и соединенному съ похвалой познанію независтности Его, для веденія и чувствованія произведенныхъ имъ существъ, такъ и слава Божества Его не есть воспринятая отвне (ибо никогда Божество не нуждается въ добавленіи славы, но есть самослава, и самодобродетель, самочудо и самовосхваленіе), именно въ томъ, что Отецъ родилъ, хотя Самъ и не раждается, чтобы изъ всегда сущаго источника истекалъ вечный источникъ, сопребывающій Ему и изъ Него сущій, источникъ изъ источника, и Богъ отъ Бога, и светъ отъ света, не начавшій быть, не подчинившійся времени, но вместе имея истинно Отца, также какъ и Отецъ имеетъ вместе истинно Сына, не не приличествующаго Отцу и не уничтожающаго что либо изъ несравнимости Его: ибо здесь не есть какое–либо телесное разделеніе, но Слово ипостасное, Богъ отъ Отца сущій, Духъ отъ Духа, и Богъ отъ Бога, исключающій всякое умозаключительное предположеніе, являющійся жизнію для верныхъ и всехъ, Отцемъ чрезъ Него и отъ Него произведенныхъ, верующихъ и знающихъ и не считающихъ безуміемъ силы Божіей и Божіей премудрости, превосходящей всякое изследованіе и всякое разсужденіе, особенно же людей испорченныхъ, какъ и самъ Аэтій то невольно призналъ.

Аэтія глава 19. Если понятіе: нерожденный означаетъ относительно Бога лишеніе и нетъ ни чего нерожденнаго, то какой разумъ станетъ отнимать ничто отъ несуществующаго? А если означаетъ что–либо существующее, то кто можетъ отделить отъ сущаго то, что оно есть, — само отъ себя?

Опроверж. 1. То что у внешнихъ (то есть, языческихъ) діалектиковъ говорится о лишеніи, Аэтій приноситъ къ намъ, принимая это какъ бы за служащее къ веденію о Боге и къ пользе; но прежде всего не знаетъ того, о чемъ и у внешнихъ принимается понятіе лишенія. По ученію діалектиковъ, слово: лишеніе не ко всему прилагается, но къ тому только, что по природе своей что–либо пріобрело. Таковому, после того какъ оно, владея чемъ–либо по природе, переходитъ въ состояніе противоположное, прилагается понятіе лишенія; къ неизменившему же своего состоянія еще нетъ. Какъ никто не скажетъ о камне, чтобы онъ былъ слепой (ибо имевшій способность видеть, а затемъ потерявшій зреніе, получаетъ названіе слепаго; если напримеръ птица, или человекъ, или скотъ, поелику они способны видеть, лишатся сей способности, то называются слепыми въ смысле лишенія зренія), такъ не назовемъ мы камня и негневливымъ, или незлобивымъ или независтливымъ: ибо онъ и неспособенъ къ сему по природе; о человеке же или скоте, имеющихъ способность приходить въ гневъ, когда они не гневаются, можно сказать это въ смысле лишенія сего, а о не способныхъ къ тому за темъ нетъ.

2. Такъ должно принимать и о Боге. И такъ какъ слово наше относится къ Аэтію, то мы обращаемся къ нему съ вопросомъ: скажи намъ, Аэтій, признаешь ли ты Бога несравнимымъ со всеми, не сущими изъ того же существа или дерзаешь и Его причислять ко всемъ? И если ты причисляешь Его ко всемъ, сущимъ не изъ существа Его, но изъ не сущаго произведеннымъ отъ Него чрезъ Сущаго отъ Него по существу, кроме Его одного и Духа Святаго, сущаго изъ существа несравнимаго Отца и единороднаго Сына Его [253] , то исповеданіе твое есть самое безумное.

Тогда какимъ образомъ уже будетъ одинъ изъ всехъ, Которымъ все произведено изъ не сущаго? Это невозможно; да и самъ ты не сказалъ бы сего. Поелику же Онъ не можетъ быть признаваемъ подобнымъ или равнымъ съ произведенными отъ Него изъ несущаго, то нельзя принять и того, чтобы Онъ и терпелъ что–либо подобное неподобнымъ Ему, которымъ свойственно противоположное по лишенію: ибо видимое существуетъ не само отъ себя и бытіе приняло не отъ себя самого, но по дару благодати даровавшаго. Въ видимомъ, произведенномъ изъ не сущаго, бываетъ страданіе при лишеніи чего–либо изъ бывшаго въ немъ по даянію даровавшаго безстрастнаго и не имеющаго бытіе отъ кого–либо и не могущаго лишаться чего–либо. И такъ если сему не равенъ оный Сынъ, или Отецъ или Святый Духъ, и Сынъ различенъ отъ сего, не равнымъ именованіемъ называемый, но имеющій избранное и несравнимое имя, будучи самоблаго отъ самоблагаго, то какое можетъ быть смешеніе съ темъ, что имеетъ лишеніе противоположное? Поэтому излишня речь Аэтія, привносящаго къ намъ понятіе лишенія, такъ какъ нерожденный Сынъ не по лишенію тварей имеетъ принадлежащее Ему достоинство, но самостоятельно и особенно, само по себе, соприличествующее Его существу и Божеству. Такъ негневливъ Богъ не въ отношеніи къ гневу, но потому, что Онъ Самъ по Себе негневливъ, и нерожденъ потому, что Самъ по Себе нерожденъ, хотя Сынъ и есть рожденный отъ нерожденнаго. Посему выраженіе: лишеніе, напрасно прилагается къ Существу, Которое, по мненію самого употребляющаго это выраженіе, несравнимо съ иными: ибо ни иное не можетъ равняться съ Рожденнымъ, ни Нерожденный не передаетъ созданному единосущіе Свое, не потому чтобы Всемогущій былъ безсиленъ, но потому что безсильное не достигаетъ до Всемогущаго по причине превосходства единаго Бога и единороднаго Сына Его со Святымъ Духомъ.

Аэтія глава 20. Если лишеніе есть отъятіе свойства, то нерожденность въ Боге есть или лишеніе свойства, или свойство, противное лишенію. Но если она есть лишеніе свойства, то какимъ образомъ то, что не присуще Богу, будетъ къ Нему сопричислено? Если нерожденность есть свойство, то необходимо предположить рожденную сущность, дабы она, получивши это свойство, могла называться нерожденною. Если же рожденная сущность была причастна нерожденной, то, потерявъ свое свойство, она лишилась нерожденности. И такъ сущность была бы рожденная, а нерожденность — свойство. Если же рожденіе указываетъ на переходъ, то очевидно оно означаетъ известное свойство, будетъ ли оно преобразованіемъ изъ какой–либо сущности, или будетъ темъ, что называется рожденіемъ.

Опроверж. 1. Уже давно сражаясь за предположеніе лишенія вместе съ отчужденными отъ веры, Аэтій и самъ наравне съ ними вооружился противъ веры, ничего не говоря отъ веры и не помня сказаннаго къ произносящимъ пустословіе и не держащимся за начало веры, именно того, что обличительнаго говоритъ имъ слово Божіе: азъ рехъ во изступленіи моемъ: всякъ человекъ ложь (Псал. 115, 2), а за темъ и того: смирихся зело (Псал. 115, 1). Ныне же опять вращаясь въ томъ же, принося съ собою намъ бремя понятій лишенія, именованія и свойства и умозаключеній ненадежнаго человеческаго мненія, и духовно востязуемый остерегается положить пределъ собственному стремленію, проистекающему изъ человеческаго лукавства, дозволяя себе говорить о Боге, что хочетъ. Но и насъ, хотя и много разсуждавшихъ о понятіяхъ лишенія, вынуждаетъ снова оставаться при томъ же, и вращаться въ опроверженіяхъ его. По причине одинаковости въ направленіи и одноименности его умозаключительнаго слова достаточно было бы сильно и предшествующее опроверженіе, чтобы быть направленнымъ противъ обоихъ возраженій. Но поелику ни упрямую лошадь не должно оставлять не занузданною, когда она или несется черезъ пропасти или начинаетъ стремительный бегъ, ни человеку, говорящему одно и тоже противъ веры не должно уступать, такъ чтобы не говорить противъ него, то мы скажемъ также: если лишеніе есть отъятіе свойства, то нерожденность въ Боге есть или лишеніе свойства или свойство, противное лишенію. И еще: если она есть лишеніе свойства, то какимъ образомъ то, что не присуще Богу, будетъ къ нему сопричислено?

2. Такъ ли или иначе разсуждаешь ты, Аэтій, о Боге, и предполагаешь въ Немъ свойства, во всякомъ случае разсудокъ у тебя будетъ въ лишеніи: ибо сколько ни будетъ восходить сердце твое къ Богу, если только не будешь веровать въ Него и удивляться Ему и прославлять Его отъ всего помышленія твоего, ты изобличенъ будешь въ безсиліи умозаключать о Боге и Сыне Его и Святомъ Духе; да не изобличитъ тебя Богъ и окажешься лжецомъ, по написанному (Псал. 115, 2). Въ насъ и свойства, и хотенія, и помышленія неустойчивы, поелику мы одного и того же естества и существа. А тамъ речь о естестве и существе Божіемъ. И не должно сравнивать несравнимаго Бога съ нашимъ естествомъ потому, что мы слышимъ слова: естество и естество, существо и существо. Такимъ же образомъ и во всемъ, что ты, Аэтій, могъ бы сказать о Боге; во всемъ тоже несмешеніе Его съ кемъ либо, несравнимость, совершенство въ Себе Самомъ, отсутствіе нужды въ чемъ либо: ибо Онъ есть самочувствіе и самохотеніе. Посему, несравнимо родивши несравнимаго единороднаго Сына, ни Самъ не лишился существа Своего, ни единаго отъ единаго рожденнаго не лишилъ Его собственнаго существа, ни Святаго Духа, неимеющаго равенства съ инымъ чемъ либо или въ достоинстве или въ естестве или въ иномъ чемъ либо. Ни Себя Самого Богъ не лишилъ чего либо ни по свойству, ни по существу несравнимаго Божества Своего, ни Рожденное отъ Него, какъ я сказалъ, не лишилось достоинства и равенства Отцу, будучи несравнимымъ, ни Святый Духъ ни съ чемъ несравнимый, — Троица совершенная, совершенный Отецъ, совершенный Сынъ, совершенный Духъ Святый, не представляющая Собою ни сліянія, ни смешенія, не имеющая въ Себе что либо подчиненное, дабы, при различеніи чего либо, не исчезла несравнимость, или, при измененіи. не произошло лишенія бытія, которое хотя и сохраняется у тебя, но лишь на словахъ, а не по истине, или какъ бы только мимоходомъ однимъ именемъ такъ называемое, а не существуя въ действительности, какъ во всякомъ случае мыслитъ твой умъ, пытающійся удалиться отъ слова веры, что веровати подобаетъ приходящему къ Богу, яко есть, и взыскающимъ Его мздовоздатель бываетъ (Евр. 11, 6), что въ одномъ Отце совершиться не можетъ: ибо не имеющій Сына не имеетъ и Отца, и именующій Сына не можетъ сего сделать безъ Святаго Духа.

3. Отецъ есть во истину истинный Богъ, какъ свидетельствуетъ Сынъ, знающій Отца (ср. 1 Іоан. 5, 20). И Сынъ есть истинный светъ, знаемый Отцемъ и свидетельствуемый (Матф. 3, 17; 17, 5). И Духъ есть Духъ истинный, не чуждый, но отъ Отца исходящій и отъ Сына пріемлющій. И это устраняетъ все умозаключительное баснословіе словъ твоихъ, Аэтій, и не можетъ убедить насъ быть учениками твоего наставника Аристотеля, и оставить ученіе просвещенныхъ Духомъ Божіимъ некнижныхъ въ слове рыбарей и людей простыхъ, но вестниковъ истины въ силе Божіей, которой они удостоены были: ибо не въ умоза–ключеніяхъ и не въ надменномъ слове состоитъ царствіе Божіе, но въ силе и истине. И мы уже сначала достаточно слышали слово твое о лишеніи свойствъ и положеній, и о существе рожденномъ и существе нерожденномъ, пріемлющемъ или не пріемлющемъ что–либо, и вместе съ свойствомъ терпящемъ и отрицаніе свойства, и о приплетаемомъ сюда существе рожденномъ, и о свойстве нерожденнаго и о рожденномъ, мимоходомъ именуемомъ, но означаемомъ въ одномъ свойстве и означающемъ свойство, переходящемъ изъ какого–то существа, хотя и называемомъ рожденнымъ, какъ ты сказалъ: ибо умъ твой говоритъ тоже самое объ одномъ и томъ же, нисколько не переставая направлять речь противъ того же самаго.

Аэтія глава 21. Если нерожденность есть свойство и рожденность свойство, то сущности первее свойствъ, а свойства, хотя оне и вторыя, предпочтительнее сущностей. Если же нерожденное есть причина рожденнаго по отношенію къ бытію, а рожденное, заключая свою причину въ своей сущности, указываетъ на сущность, а не на свойство, ничего не заимствующее у нерожденной природы, то какимъ образомъ нерожденная сущность не была бы сущностію, а свойствомъ?

Опроверж. 1. Какъ видите, любители истины, Аэтій снова пытается построить для насъ речь, разсматривающую свойства въ Боге и въ томъ, что ниже Бога. И одно полагаетъ первымъ, другое вторымъ. А между темъ въ Боге принимать первое или второе даже и на словахъ не (позволительно) законно: ибо въ Боге все есть вместе, и не нуждается въ прибавленіи. Посему и рожденное благочестивый разумъ не допускаетъ мыслить произведеннымъ во времени: потому что въ Боге Отце и Сыне и Святомъ Духе, то есть, въ Троице сущей, которая есть Богъ сущій, называется сущимъ Отецъ и сущимъ Сынъ, у Сущаго сущій, рожденный безначально и безвременно, какъ сказано: у Тебе источникъ живота (Псал. 35, 10) и: во свете Твоемъ узримъ светъ (тамъ же) и: сый въ лоне Отчи (Іоан. 1, 18) и: въ начале бе Слово, и Слово бе къ Богу, и Богъ бе Слово (Іоан. 1, 1); и о Святомъ Духе такимъ же образомъ: Духъ Мой настоитъ посреде васъ (Агг. 2, 6). Ты видишь, что въ Троице ничего нетъ новаго. Посему ни сущность не предшествуетъ свойству, ни свойство — сущности. Свойство же разумеемъ не такое, какъ непрочныя такъ называемыя свойства, имеющія измененія въ каждомъ изъ имеющихъ положительныя свойства, если уже ты, Аэтій, принудишь насъ говорить о свойстве, въ отношеніи къ Богу. И ничего въ Боге нетъ ни более предпочтительнаго, ни после рожденнаго, но есть то, что приличествуетъ достоинству къ славословію; одному Божеству и одно славословіе и одна честь, да чтутъ Сына, якоже чтутъ Отца (Іоан. 5, 23) и да не злословятъ Духа въ виду слова угрозы, не отпускающаго имъ греха сего ни въ сей векь, ни въ будущій (Матф. 12, 32). Посему прилично ничего различнаго о Троице не думать, не благочествовать, не прославлять; но въ Отце именовать Отца, въ Сыне — Сына, въ Святомъ Духе — Святаго Духа, и такъ въ истине прославлять, такъ какъ приличествующимъ единой Троице образомъ поклоненіемъ воздавать Ей почтеніе и признавать достоинство Ея составляетъ необходимость истинной веры. И ни нерожденное не нуждается въ рожденномъ, чтобы темъ привнесено было что либо въ существо Его, и чтобы рожденное ясно было для Него виновникомъ существа, ни существо рожденнаго не есть свойство естества нерожденнаго, и не называется такъ.

2. Троица не нуждается ни въ чемъ и не принимаетъ добавленія чего либо: ибо, поелику Сама Троица была всегда, и изъ созданнаго не было ничего, то, для полученія себе чего либо какъ бы по жребію кроме сего, Отецъ не помышлялъ ни о присоединеніи какого–либо именованія, ни о добавленіи чего–либо къ Своему достоинству, чрезъ Сына создавши небо и землю и все видимое и невидимое, и Духомъ Своимъ утвердилъ всю силу Имъ созданнаго, чтобы изъ созданія созданнаго и произведенія произведеннаго была польза носящему имя Создателя и Зиждителя Отцу, или была мысль о какомъ либо добавленіи Сыну, чрезъ Котораго и отъ Котораго произведено созданное, или же Святому Духу, въ Которомъ утвержденное утверждено. И Богъ не обращенный отъ свойства къ свойству и измененный какъ по естеству, такъ и по существу, какъ бы по размышленію и измененію сделалъ сделанное: ибо Онъ всегда имелъ въ Себе Самомъ зиждительную и совершенную силу, не нуждающуюся въ прибавленіи какой либо славы. И какъ въ разсужденіи созданій не должно кому бы то ни было думать о Боге, что добавленіе свойства и достоинства есть достоинство существа и славы Божіей, такъ опровергнутъ будетъ и Аэтій, желающій о Боге умозаключать на основаніи привнесенія къ намъ понятій нерожденнаго и рожденнаго, свойства и сущности, когда все созданныя существа признаются истинно существующими и таковыми представляются не для приращенія славы Бога, ни въ чемъ не нуждающагося. Также и въ отношеніи къ Единородному и Святому Его Духу не должно приравнивать ихъ къ существамъ созданнымъ: ибо невозможно говорить это. А между темъ Аэтій приходитъ къ намъ, принося съ собою умозаключенія о предметахъ возвышенныхъ и дерзновенно простираясь къ вышнему и умозаключая отъ созданій низшихъ, хотя и ничего не находя соответствующаго умозаключительному слову своему: ибо преходитъ мудрость человеческая и погребается умозаключительная речь человеческая; потому что выйдетъ духъ его, и онъ возвратится въ персть свою (ср. Еккл. 3, 20–21; 12, 7; Псал. 102, 14–16, Іов. 10, 9). Преходятъ все тонкости умозаключеній человеческихъ, а вместе и люди съ умозаключительнымъ искусствомъ Аэтія и съ его хитрыми пріуготовленіями противъ веры. Пребываетъ же служащая предметомъ его умозаключеній вера и надежда, и любы, по написанному (1 Кор. 13, 13).