Чтение онлайн

Гл. 3. Прежде всего должно признавать, что Бог есть Бог для всех нас, рожденных от этой святой Церкви: это первое доказательство истины и утверждение веры этой единой Девы, святой и незлобивой голубицы, о которой Господь Духом открыл Соломону в Песни песней и говорил: шестьдесят суть цариц, и осмдесят наложниц, и юнот, имже несть числа. Едина ест голубица Моя, совершенная Моя (Песн. 6, 7–8),, с двукратным повторением: Моя и Моя. Ибо Его голубица и Его совершенная; так как другия, хотя и называются так, но не суть Его, а она дважды так именуется. О других не сказал: восемдесят наложниц Моих; впрочем царицам ради славнаго наименования уделил особенную честь; наложниц же объявил совершенно чуждыми. Указавши какое именно число их, мы принуждены в этом месте обратиться к изследованию высшаго смысла, для того, чтобы не опускать этого, как маловажнаго, но посредством истинных умосозерцаний изследовать слова с помощию истинных Писаний; потому что написаннаго числа во всяком случае не должно оставлять без внимания, и содержащееся в числе не может быть чем либо напрасным, и то, что записано, не может считаться праздным. Царицы — это души, уже ранее поименованныя в родословии; ибо царю сопутствует многое множество, а поелику царь есть глава, то как в теле, хотя много членов, однако начиная от головы все тело считается за одного человека; так и зависящее от одного царя все множество подвластных царю должно быть сообразно с ним одним.

Гл. 4. Таким образом царицею назван род Христов, не потому однако же, что как бы весь род царствовал, но потому что один род, познавши Господа, под именем мужа, носит чин и самое достоинство царское. Так например Адам и весь род его вместе с ним будет считаться царицей, и его первенство и патриархальная власть, царствовавшия вместе с теми, которые соединены с ним познанием о Боге и ради того, что он удостоился быть первозданным, а равно по причине того, что он первый явил раскаяние, как известно это из истории. За тем после него Сиф и все люди его рода, и Енос, и Каинан, и Малелеил, и иаред, и Енох, и Мафусал, и Ламех, и Ной. Число этих святых исчисленных в отдельности по родам показано у Матфея. У него вносится шестьдесят два рода и отчества по именам знаменитейших мужей, имевших познание о Боге, или за какое либо другое отличие сделавшихся причастными царской славе и величию; исчисление доводится до пришествия Христова. От Адама до Ноя прошло десять родов, и от Ноя до Авраама других десять; от Авраама до Давида — четырнадцать; от Давида до пленения (вавилонскаго) — четырнадцать и от пленения до Христа — четырнадцать (Матф. гл. 1). Таким образом от Адама до Христа — шестьдесят два рода, которые ради краткости считаются за шестьдесят. Ибо и в пустыне, хотя было семьдесят два финиковых стебля, однако Писание наименовало только семьдесят (Исх. 15, 27). И позванных на гору упомянается семьдесят, хотя их вместе с Елдадом и Модадом оказывалось семьдесят два (Числ. 11, 27). И переводивших Библию при Птоломее, хотя было семьдесят два, но ради краткости мы привыкли говорить: перевод седмидесяти. Так и теперь шестьдесят цариц, думаю, названы, по исключении излишняго и недостающаго чисел, средним числом шестьдесят для прообразования и возведения ума к совершенному созерцанию; поелику шестью десятками исполняется шестидневный период, чтобы из каждаго рода составилось число святых душ, в Боге царствующих по вере. Поэтому и в Кане Галилейской оказывается шесть каменных водоносов, которые, опустевши, снова наполнялись, вмещая в себе по двема или трием мерам (Иоан. 2, 6–7),, чт'o относится к мере полноты Ветхаго и Новаго Завета и Троицы. В этих водоносах, наполненных ради веселия брачнаго и сынов человеческих, вода претворена была в чистое вино. Отсюда и шестиугольником называется у математиков фигура, посредством трех и семи измеряемая в числе: двадцать одно. Шестиугольник этот обозначает полноту всего видимаго пространства, потому что заключающийся в нем четыреугольник совершает, так сказать, четверичное число, а основание и вершина, в виде кровли, — число шесть.

Гл. 5. Чтобы не делать речи обширною, я признаю достаточным то, что сказано о шестидесяти царицах, то есть о родах, исчисленных до пришествия Христова. Сколько же родов было после Христа и до ныне, это известно только Самому Господу. Ибо ни у кого не приведены и не расположены числа эти по родам, а между тем число цариц закончено и как бы запечатлено до времени Его плотскаго пришествия. За остальное же время после этого жившие писатели или составители памятных записей, или летописцы, или историки исчисляют уже не роды, но преемство царей и времена по числу лет каждаго царя, так что из всего этого разумному человеку очень легко понять, что и по этому изследованию все время сокращено в числе шестидесяти двух родов до Христа, потому что после Христа, как ясно из этого разсуждения, уже не по родословиям исчисляются времена мира, который получил совершение в единстве времени, обозначаемом по неизменному определению изволения Божия; тем же изволением определяется и скончание века и переход в век будущий. Поэтому сказано: едина голубица Моя, совершенная Моя (Песн. 6, 8), так как бы до нея все оканчивается: и времена, и лета, и годы, и разстояния родов, по царям ли, или по консулам, по олимпиадам ли, или по времени управления будет считаться век. Восемьдесят же наложниц — это те, которыя находятся в промежутке между временем цариц и ранее царства Христова, то есть веры, этой невесты и девы, нескверной и голубицы, единственной у матери и родительницы.

Гл. 6. Церковь и произошла от одной веры, рождена чрез Духа Святаго, есть единая у единственной и единой родительницы. А все, какия произошли после нея и прежде, наименованы наложницами, которыя не совсем чужды были завета и наследия, но не получили дара от Слова и не приняли в себя Духа Святаго, а только возимели общение с Словом в совести своей. Прекрасно выражаются евреи о наложнице, называя ее фелегесфа: фелег, значит — половина, есфа, — жена [280] , так что наложница есть как бы половина жены. Ибо что касается Господа, Он всех призвал в свободный свет, сказав: так как вы свет имате в вас самих, ходите во свете (Иоан. 12, 35); и святый Апостол говорит: вы сынове дне есте и сынове света (1 Сол. 5, 5); и еще в Божественном Писании сказано: всяк делаяй злая ненавидит света, и не приходит к свету (Иоан. 3, 20). Так и наложницы не явно, не совершенно и не с приданым берутся мужьями и, хотя бы имели с ними телесное сожительство, однако не могут иметь чести, наименования, постоянства, равно как принесеннаго с собою приданаго, брачных подарков и наград, и близости законной жены. Итак исчисленныя по порядку ереси суть наложницы, как я сказал выше, и пусть никто не удивляется, что их восемьдесят, хотя каждая из них называется в каждой стране разными наименованиями. Но должно заметить и то, что часто какая нибудь ересь, разделившись сама на себя, распадается на многия части и наименования. И не удивительно: так действительно и бывает. Мы находим еще и число: восемьдесят одно: одно — ради одной, из всех выделенной, которая стала достоянием одного Жениха и чтится от Него таким наименованием: едина есть голубица Моя; и еще: совершенная Моя, тогда как все наложницы не благородны и не отличаются незлобием, чистотою и кротостию. Начиная от варварства и скифства и кончая выше поименованными массалианами, их числом семьдесят пять. К ним примыкают: еллинство, от котораго произошли ереси еллинския; иудейство, от котораго ереси иудейския, и самарянство, от котораго ереси самарянския. Если приложить эти три к числу седмидесяти семи, то получится полное число восемьдесят. За тем остается одна, то есть святая, вселенская Церковь, и христианство, поистине сначала так наименованное с Адамом и прежде Адама, и прежде всех веков со Христом, волею Отца и Сына, и Святаго Духа, и со всеми в каком бы то ни было роде благоугодившими Богу, составлявшее предмет веры, и во время пришествия Его в мир ясно открытое, и ныне, после всех этих ересей, наложниц, нами опять воспеваемое, как того требует порядок речи.

Гл. 7. Само Слово в книге Песнь Песней так исчислило, сказавши: шестьдесят цариц, и осмьдесят наложниц, и юнот, имже несть числа. Едина же, говорит, есть голубица Моя, совершенная Моя: едина есть матери своей, избранна есть родившей ю (Песн. 6, 7–8).. И наконец показывает, каковою она найдена будет всеми, как честнейшая всех и всеми владычествующая и для Него единая избранная, чада которой суть наследники Царя, и истинныя чада, как чада обетования, а не чада рабынина (Гал. 4, 28–31),, и не дети наложницы, или других, без числа указываемых. Ибо если и Авраам имел детей от наложницы Хеттуры, то дети Хеттуры не оказываются сонаследниками Исааку, но получили только дары (Быт. 25, 6), как бы по завещанию, чтобы этот образ вел нас к высшему смыслу речи, дабы никто не отчаявался в призвании Христовом. Дары, которые Авраам дал Измаилу и сыновьям Хеттуры, были образом грядущих благ, получаемых при обращении душ к вере и истине. Агари, рабыне (Гал. 4, 22) и изгнанной Авраамом (Гал. 4, 30), которая есть образ нижняго Иерусалима, рабствующаго с чады своими (Гал. 4, 25), о котором сказано: я отверг матерь вашу (Ос. 2) и еще: я дал книгу распустную (Матф. 19, 7; Втор.24, 1–3) в руки ея, — этой–то рабыне, разумею Агарь, ради образнаго указания на надежду обращения, он дает мех воды, дабы показать силу бани пакибытия (Тит. 3, 5), данную в дар жизни неверным и для обращения всех народов к познанию истины. У сыновей же Хеттуры дарами были деньги, золото и серебро, одежда и все то, что Авраам тайно заключил в мешках их: ливан, смирна и золото, полученные им от царей Содомских и Гоморрских, когда Ходоллогомор, Варса и прочие цари взяли в плен Содомлян, Гоморрян и прочих, получили в добычу коней и множество пленных людей и расхитили имущество каждаго из них, множество денег и прочаго (Быт. гл. 14). Сам Авраам когда возвратился от поражения дарей, не дерзнул отвергнуть уже предназначенное Господу Богу, но дал это в дар, вместе с другими, и сыновьям своим от Хеттуры, как мы нашли о том сведения в преданиях Евреев [281] ].

Гл. 8. Во время же пришествия Христова те же самыя дети Авраама от Хеттуры, изгнанныя Авраамом, отошедшия и поселившияся в Аравийских пределах страны Магодии, то есть произшедшие чрез преемство родов от семени их волхвы (маги), увидевши звезду, пришли и привесли Христу в Вифлеем теже самые дары и даяния в сопричастие той же самой надежде (Матф. гл. 2). Об этих дарах ясное представление дает Пророк, говоря: прежде неже разумети отрочати назвати отца или матерь, прииметь силу Дамаскову, и корысти Самарийския пред царем Ассирийским (Ис. 8, 4); ибо все это во времена Авраама, как я сказал выше, взято было из Дамаска и Самарии пришедшими царями. Итак когда же Он принял эти дары, прежде неже разумети назвати отца или матерь, как не тогда, когда пришли волхвы и открыли влагалища свои, или сокровища, как читается в некоторых списках, и принесоша смирну, ливан и злато (Матф. 2, 11)? Видишь ли, как согласуются слова истины и последовательность событий? как и эти ереси суть наложницы, и дети их приняли дары? Оне, одно имя принявшия, только названныя именем Христа, лишь немного восприняли изречений от Божественнаго Писания, чтобы чрез них уразуметь истину, если хотят; если же не хотят, но возвратятся к Ироду (а им возвещено было не возвратитися ко Ироду, но иным путем удалиться в отечество свое — Матф. 2, 12), и если не исполнят повеленнаго, то тщетны для них дары, как и для тех (волхвов) пришествие (ко Христу), если возвратятся к Ироду, потому что подобно сему и те же самыя ереси искажают учение Божественнаго слова.

Гл. 9. Итак вот кто восемьдесят наложниц, число которых указывается. А царицы суть исчисленныя по родам души, то есть, мужи и патриархи; юноты же, имже несть числа, означают разсеянныя по всему миру секты философския и образ жизни каждой души, как похвальный, так и непохвальный. Но кто исчислит разнообразие мира сего? Сколько у еллинов возникло других учений после вышесказанных четырех замечательнейших! Да еще и после тех ересей и следовавших за ними различныя души и умы сколько произвели, в юношеской кичливости, сект, сообразно своему произволению? Как например те, которые называются Пирронянами и другие весьма многие, имена и мнения которых я приведу по порядку и в отдельности. И хотя о многих из них дошло до моего сведения, но какая это часть из всех находящихся в мире? Из них есть еллинския, из которых первым с самаго начала я приведу мнение и учение Фалеса Милетскаго.

Сам Фалес Милетский, один из семи мудрецов, объявил началом всего воду. Из воды, говорит он, все произошло и опять в воду разрешится.

Анаксимандр, сын Праксиада и тоже Милетский, утверждал, что началом всего служит безпредельное: из него все происходит и в него все разрешается.

Анаксимен, сын Эвристата, тоже Милетский, говорит, что начало всего есть воздух, и что все произошло из него.

Анаксагор, сын Игисивула, из Клазомен, утверждал, что началом всего служат подобныя частицы (омиомерии).

Архелай, сын Аполлодора, а по некоторым Мильтона, Афинянин, естествоиспытатель, говорит, что все произошло из земли; ибо она есть начало всего, как он утверждает.

Сократ, сын Элвагла, или Софрониска и повивальной бабки Фенареты, учитель нравственности, говорил, что человеку должно заниматься только тем, что касается его самого, а больше ничем.

И Ферекид говорил, что земля произошла прежде всего.

Пифагор Самосский, сын Мнисарха, утверждал, что единица есть Бог и без нея ничто не произошло. Он говорил также, что не должно приносить в жертву богам животных или есть что либо из одушевленнаго, равно как и бобы, а мудрецам — пить вино; говорил, что все находящееся под луной, страстно; а находящееся превыше луны безстрастно; говорил также, что душа переходит во многих животных; приказывал ученикам своим молчать в продолжении пятилетняго времени и наконец наименовал себя самого Богом.

Ксфнофан, сын Ореумена, Колофонский, утверждал, что все произошло из земли и воды; ничто из существующаго, как он говорил, не истинно; таким образом непреложное нам неизвестно, а во всем, особенно же в невидимом, встречается лишь кажущееся.

Парменид, сын Пирита, родом Элеат, также говорил, что началом всего служит безпредельность.

Зенон Элейский, еристик [282] , одинаково с другим Зеноном, говорит, что земля неподвижна, и что никакое место не пусто. Он говорит так: движущееся движется или в том месте, где оно есть, или в том, в котором его нет; но оно не движется ни в том месте, где оно есть, ни в том, в котором его нет: следовательно ничто не движется.

Мелисс, сын Ифагена, родом Самосец, утверждал, что все есть едино и ничто по природе непрочно, но все силою разрушимо.

Левкипп Милетский, а по некоторым Элейский и также еристик, утверждал, что все заключается в безпредельном, и что все существует только призрачно и мнимо, и ничто не существует поистине, но является так, как весло в воде.

Димокрит, сын Дамасиппа, из Абдеры, утверждал, что мир безпределен и лежит над пустотой; утверждал также и то, что один конец всего, и что благодушие есть самое лучшее, а скорби — пределы зла; кажущееся справедливым не есть справедливое, несправедливое же противно природе; говорил, что законы суть злое измышление, и что мудрец не должен повиноваться законам, но жить свободно.