Чтение онлайн

Я хочу спросить его: а с ним-то что, собственно говоря, случилось? Это правда, что у него был нервный срыв? И что у него была передозировка наркоты? Где он пропадал в конце прошлого семестра?

– Я слышала много всего.

– Обо мне?

– Это правда?

– Не исключено.

Он встряхивает головой, чтобы волосы не лезли в глаза, и смотрит на меня долго и пристально. При этом его взгляд медленно перемещается вниз по моему лицу и задерживается на губах. Мгновение мне кажется, что он собирается поцеловать меня. В это же мгновение мне самой хочется этого.

– Значит, один пункт можно вычеркнуть, так? Минус один. Остается еще один. Куда дальше? – Мой голос напоминает мне тон папиной секретарши.

– У меня в рюкзаке есть карта. – При этом он не сдвинулся с места, чтобы достать ее. Он продолжает стоять, глубоко дыша и разглядывая местность. Я сама собираюсь достать карту, потому что это у меня в характере. Вернее, раньше было в характере. Задумав что-то, я готова двигаться дальше, не останавливаясь, пока не достигну намеченной цели. Но он, похоже, никуда не собирается, и его рука снова быстро находит мою ладонь. Вместо того, чтобы отдернуть ее, я продолжаю неподвижно стоять на своем месте, и мне это на самом деле очень приятно. Вновь пробегает электрический разряд. Тело вибрирует. Дует легкий ветерок, шелестя листвой. Я как будто слышу музыку природы. Мы стоим рядом и озираемся, рассматривая все то, что видим перед собой, по сторонам и наверху.

И вдруг он предлагает:

– Давай спрыгнем.

– Ты уверен? Это же самое высокое место в Индиане.

– Уверен. Или теперь, или никогда. Только мне надо знать: ты со мной?

– Хорошо.

– Готова?

– Готова.

– На счет «три».

Мы прыгаем, и вокруг нас тут же собираются детишки. Мы приземляемся, поднимая облако пыли, и смеемся. Финч важно сообщает им, не забывая про австралийский акцент:

– Мы профессионалы. Вы даже не пытайтесь это повторить.

Мы оставляем несколько британских монет, красный медиатор и брелок с символикой нашей школы. Мы прячем все это в тайник, сделанный в виде камня, который Финч отыскал в своем гараже. Он кладет его рядом с другими камнями на вершину холмика, отмечающего самую высокую точку штата. Потом стряхивает пыль с рук и выпрямляется.

– А теперь, хочешь ты того или нет, мы становимся частицей этого места. Если только, конечно, кто-нибудь из детей не проберется сюда, обнаружит наш тайник и ограбит нас самым бессовестным образом.

Без его рук у меня мерзнут ладони. Я достаю свой телефон и заявляю:

– Это надо задокументировать. – Прежде чем он одобрительно кивает, я успеваю сделать несколько кадров, а потом мы по очереди снимаем друг друга на самой высокой точке штата.

Потом Финч достает из рюкзака карту и школьную тетрадь, передает мне тетрадь вместе с ручкой, оправдываясь, что пишет как курица лапой, а потому все записи буду вести я. Мне так и хочется сказать ему, что лучше бы я поехала на машине до самого Индианаполиса, чем стала бы писать в этой тетради.

Но он смотрит на меня, и я быстро заношу в тетрадь кое-какие данные: местоположение объекта, дату, время, краткое описание самого места и даже детишек на заборе, затем мы разворачиваем карту на столе для пикника.

Финч проводит указательным пальцем по красным линиям, обозначающим шоссе.

– Я помню, что Блэк говорил о двух достопримечательностях, которые мы должны посмотреть сами и рассказать о них другим. Но мне кажется, что этого будет недостаточно. Думаю, мы должны посетить все.

– Все? Что именно?

– Все достопримечательности нашего штата. Или столько, сколько успеем до конца учебного года.

– Только два места. Мы договаривались именно так.

Он изучает карту, потом качает головой. Его рука движется по карте. Он отмечает множество мест – обвел кружочком практически каждый город, где есть хоть что-то достойное внимания. Это Дьюн-стейт-парк – самое большое яйцо в мире, родной край скаковой лошади по кличке Дэн Патч, катакомбы Марк-стрит и семь столпов, которые на самом деле представляют собой несколько громадных природных колонн из известняка возле реки Миссисинева. Некоторые кружочки находятся возле Бартлетта, другие относительно далеко.

– Слишком много мест, – замечаю я.

– Может быть. А может быть, и нет.

Вечереет. Мы возле дома Финча. Я стою рядом с Лероем, пока Финч завозит свой велик в гараж. Он открывает дверь, чтобы я зашла в дом, и, когда я не двигаюсь с места, поясняет:

– Мы должны забрать твою сумку.

– Я подожду здесь.

Он смеется и уходит. Пока его нет, я успеваю отправить маме сообщение о том, что скоро буду дома. Я представляю себе, как она ждет меня у окна, хотя сама сделает так, чтобы я этого не увидела.

Через пару минут Финч возвращается и встает так близко ко мне, в нескольких сантиметрах, смотря на меня своими ярко-голубыми глазами. Одной рукой он поправляет волосы, которые лезут ему в лицо. Долгое время я не находилась так близко от парня, не считая Райана. Внезапно я вспоминаю слова Сьюз о том, будто Финч знает, что нужно делать с девушками. Теодор фрик или не фрик, но то, что я вижу сама – он долговязый, симпатичный, и от него можно ждать чего угодно.

Поэтому я начинаю уходить в себя. Я надеваю очки Элеоноры, и теперь Финч кажется каким-то искаженным, незнакомым, как будто я смотрю на его отражение в комнате смеха с кривыми зеркалами.

– Потому что ты улыбнулась мне.

– Что?

– Ты спросила, почему я захотел выполнить этот проект вместе с тобой. Это не из-за того, что ты оказалась тогда на колокольне, хотя, да, конечно, это тоже сыграло какую-то роль. И не потому, что я понял, что несу необыкновенную ответственность за тебя, хотя здесь тоже что-то есть. Это все потому, что тогда в классе ты улыбнулась мне. Это была настоящая улыбка. Не та фальшивка, которую ты часто раздаешь всем встречным, когда глаза говорят одно, а губы показывают совсем другое.

– Но это просто улыбка.

– Для тебя – может быть.

– Ты же знаешь, что я встречаюсь с Райаном Кроссом.

– Мне кажется, ты говорила, что он больше не твой бойфренд. – Я не успеваю отреагировать, а он уже смеется. – Расслабься. Мне не нравится, когда ты так напрягаешься.

Время ужинать. Я уже дома. Папа сам готовит куриную пиккату, а это значит, что на кухне царит полная неразбериха. Я накрываю на стол, мама закалывает волосы и принимает у папы тарелки. В нашем доме еда всегда сопровождается правильной музыкой и иногда вином, которое тоже всегда правильное.

Мама пробует крохотный кусочек курицы и поднимает вверх большие пальцы, потом переводит взгляд на меня:

– Ну, расскажи нам побольше о своем проекте.

– Мы должны путешествовать по Индиане, как будто тут есть на что смотреть. И делать это надо парами, поэтому я работаю вместе с одноклассником.

Отец смотрит на мать поверх очков, потом на меня:

– Ты знаешь, а я ведь по географии был отличником. Если тебе понадобится помощь в выполнении этого проекта…

Мы с мамой одновременно прерываем его, начиная расхваливать его стряпню и требуя добавки. Он поднимается из-за стола довольный, забыв о школе и географии, а мама беззвучно, одними губами проговаривает: «Тема закрыта».