Чтение онлайн

Финч паркуется и объявляет:

– Мы на месте.

Разумеется, все витрины темные, и никого вокруг не видно. Сейчас легко представить себе, что мы с Финчем – единственные люди во всей Вселенной.

– Лучше всего думается по ночам, когда все остальные спят, – говорит он. – Никто тебя не отвлекает, не перебивает. Тихо. Мне нравится ощущать себя бодрствующим, когда все остальные погружены в сон.

Интересно, он вообще когда-нибудь спит?

Я замечаю наше отражение в витрине пекарни. Мы выглядим, как два беспризорника.

– Ну и куда мы направляемся?

– Сейчас увидишь.

Воздух здесь чистый, дышится легко, ощущение свежести, вокруг тишина. Вдали видна освещенная башня Пурина – самое высокое в городе здание. Следующая по высоте – школьная колокольня.

Мы у книжного магазина «Букмаркс». Финч достает из кармана связку ключей и спокойно отпирает дверь.

– Моя мама работает здесь, когда не торгует недвижимостью, – поясняет он.

В магазине темно и очень тесно. С одной стороны стена, оформленная как стенд с журналами, на другой пестреют заполненные книжные полки. Тут стоят четыре стула, небольшой прилавок, где в рабочее время продают сладости и кофе. Сейчас он пустует.

Он наклоняется куда-то за прилавком и открывает невидимый посетителям маленький холодильник. Долго роется в нем, пока не достает две баночки газировки и два кекса. Мы устраиваемся на полу в детской зоне, где имеются мягкие кресла-мешки и старенький потертый синий ковер. Финч зажигает свечу, отыскавшуюся у кассы, и вместе с ней направляется к книжным полкам. Огонек пляшет на его лице, а он методично исследует книги, неторопливо просматривая их и проводя пальцами по цветным корешкам.

– Ты что-то ищешь?

– Да.

Наконец, он опускается на пол рядом со мной, проводит пятерней по своим волосам, отчего его шевелюра становится более растрепанной, пряди волос теперь торчат во все стороны.

– В трейлерах на кукурузном поле этой книжки не было, и тут тоже, кажется, ее нет. – Он демонстрирует мне стопку детских книжек и парочку из них передает в руки. – Но хотя бы вот это я у них нашел.

Он устраивается на ковре, садясь по-турецки, наклоняя над книгами свою косматую голову, и в ту же секунду как будто исчезает из действительности и оказывается в совершенно другом мире.

– Я до сих пор сержусь, потому что из-за тебя заработала испытательный срок.

Я надеюсь на моментальный ответ, жду, что он вот сейчас произнесет что-то или игривое, или уж нечто хлесткое и даже дерзкое, но он даже не смотрит на меня. Он просто берет меня за руку, продолжая читать. В едва уловимых движениях его пальцев я как будто чувствую слова извинения, и от этого у меня перехватывает дух. Я невольно подаюсь чуть вперед и вбок – буквально на несколько сантиметров – и читаю через плечо вместе с ним. Его ладонь такая теплая, что мне не хочется отпускать ее.

Мы едим, используя только одну руку, и читаем книжки одну за другой, потом начинаем читать вслух из доктора Сьюза: «О эти места, что увидите вы!» Мы читаем по очереди – одну строфу Финч, одну я, потом снова Финч, и опять я:

Через какое-то время Финч начинает настоящее представление. Книга при этом ему уже не требуется, он декламирует все по памяти. Я сама перестаю читать, потому что мне куда интереснее наблюдать за ним. Я веселюсь от души, хотя иногда его голос, да и слова становятся достаточно серьезными.

Потом он начинает напевать слова, превращая их в настоящую песню:

Он тянет меня за руку, требуя, чтобы я встала со своего места:

Мы своеобразно представляем себе эту радостную жизнь, что выражается в диких прыжках. Мы перепрыгиваем через кресла-мешки, стулья и стопки книг. Последние строчки мы поем хором:

И дружно валимся на пол. Пламя свечи бешено пляшет над нами, а мы смеемся, как сумасшедшие, и никак не можем остановиться.

Единственный способ забраться на башню Пурина – это подняться по стальной лестнице, пристроенной к одной из ее сторон. На ней, кажется, несколько тысяч ступенек. Мы останавливаемся на вершине и хрипим от усталости – совсем как мистер Блэк. Сейчас мы находимся рядом с рождественской елкой, которая стоит тут круглый год. Здесь, на высоте, она, конечно, гораздо больше, чем видится нам снизу. За ней находится небольшая открытая площадка. Финч стелет одеяло, мы садимся и укутываемся в него.

– Смотри! – говорит он. Далеко внизу мерцают бесконечные крохотные белые огоньки и виднеются темнеющие группы деревьев. Звезды и наверху, и внизу. Трудно сказать, где кончается небо и начинается земля. Не хочется этого признавать, но красота тут неописуемая. Мне хочется произнести что-нибудь величественное или поэтичное, но все, на что я способна, оказывается лишь скромное:

– Как чудесно!

– «Чудесно» – чудесное слово, и употреблять его надо почаще. – Он подается вперед, чтобы поправить одеяло и прикрыть мою неизвестно каким образом высунувшуюся из-под него ногу. – Похоже, что все это принадлежит нам.

Поначалу мне кажется, что он продолжает развивать идею о словах, но вдруг я понимаю, что он имеет в виду весь город. И тогда я мысленно соглашаюсь с ним. Да-да, именно так. Теодор Финч всегда найдет нужное слово. Он-то знает, что и когда надо говорить. И знает это даже лучше меня. Мне становится обидно, я чувствую уколы зависти. На мгновение мне действительно становится завидно – такой у него мозг! Мой, например, в данный момент, кажется ничем не выдающимся, банальным.

– Проблема людей заключается в том, что они забывают об огромном значении деталей. Очень занятые своими делами, они попадают в место для ожидания, где только и делают, что ждут. Если бы перестали помнить о том, что существует башня Пурина, а с нее открывается вот такой вид, мы бы, наверное, стали чуть счастливее.