Чтение онлайн

– Я должен отлучиться.

– Будь осторожен, Теодор.

– Я тебя тоже очень люблю, мамочка.

Эти слова вводят ее в состояние ступора. Но прежде чем она успевает разрыдаться или как-то иначе отреагировать на мой поступок, я выбегаю в гараж и через минуту уже забираюсь в салон Гаденыша. Я включаю двигатель и ощущаю, как мне становится лучше. Я поднимаю руки и вижу, как они дрожат, потому что эти руки, так же, как и все остальные части меня самого, с готовностью убили бы моего отца. Это длится с того самого времени, когда по его милости маму забрали в больницу с раздробленным подбородком, а через год наступила и моя очередь.

Дверь гаража закрыта, и я, положив руки на руль, думаю о том, как просто было бы вот так продолжать сидеть здесь.

Я закрываю глаза.

Откидываюсь назад.

Кладу руки на колени.

Я почти ничего не чувствую. Может быть, мне только немного хочется спать. Но это может быть просто я и эта темная, медленно вращающаяся воронка, которая постоянно присутствует и внутри меня, и возле меня.

Число самоубийств от удушения выхлопными газами в Соединенных Штатах с середины 60-х годов уменьшилось, когда был введен контроль за выхлопными газами. В Англии, где такой контроль практически отсутствует, их число удвоилось.

Я весьма спокоен, как во время проведения опыта на уроке естественных наук. Тихий рокот двигателя убаюкивает. Я заставляю себя стараться ни о чем не думать, как я делаю в тех редких случаях, когда пытаюсь заснуть. Я представляю себе водную поверхность и себя. Я лежу на спине без движения. В полной тишине только слышно биение моего сердца. Когда меня найдут, со стороны будет похоже, что я просто заснул.

В 2013 году некий мужчина из Пенсильвании совершил самоубийство, отравившись окисью углерода (угарным газом). Члены его семьи пытались спасти его, но все задохнулись парами газа и погибли прежде, чем прибыла спасательная бригада.

Я думаю о маме, о Декке и Кейт и тут же нажимаю на кнопку брелока. Дверь гаража открывается, и передо мной возникает неизведанная голубая даль, в которую я тотчас и вырываюсь. Первую пару километров я чувствую, что нахожусь на взводе. Я возбужден так, будто мне только что довелось побывать на пожаре, где я спас сразу несколько жизней и оттого стал героем.

Но тут внутренний голос мне говорит: «Никакой ты не герой. Ты самый обыкновенный трус. Ты только спас их от себя».

Когда дела пару месяцев назад пошли из рук вон плохо, я уезжал во Френч-Лик [4] – звучит достаточно сексуально, но ничего такого там, конечно, нет. Прежде оно носило более прозаическое название – Солт-Спринг [5] . Знаменито оно из-за своего казино, дорогого спа-салона и курорта, баскетболиста Ларри Берда и, конечно, целебных источников.

Я отправился во Френч-Лик еще в ноябре и выпил там много воды. Потом я долго ждал, когда эта вода успокоит черную вращающуюся воронку в моей голове. Где-то на пару часов мне и в самом деле полегчало, но это, наверное, только из-за большого количества жидкости в моем организме. Ночь я провел в салоне Гаденыша, а когда проснулся на следующий день, то чувствовал себя окончательно разбитым и измотанным до предела. Я разыскал какого-то парня, который работал там, и спросил его: «Может быть, я пил совсем не ту воду?»

Он оглянулся сначала через правое плечо, потом через левое, как это бывает в кино, затем наклонился и сказал:

– Тебе надо было сразу отправляться в Мадлавию.

Сперва я подумал, что он слегка пьян и просто шутит. Что это еще за Мадлавия? Но парень пояснил:

– Там действительно вода помогает. Туда всякий раз после очередного грабежа ездили и сам Аль Капоне с Диллинджером, и все члены их банд. Сейчас, конечно, там остались одни развалины – местечко полностью сгорело еще в тысяча девятьсот двадцатом году, – но вода продолжает бить из-под земли, как и раньше. Я сам отправляюсь туда всякий раз, когда у меня начинают болеть суставы.

Тогда я не отправился туда, потому что после своего путешествия во Френч-Лик я полностью вымотался и был настолько истощен, что еще долгое время был просто не в состоянии куда-либо поехать. Но теперь я направляюсь именно туда, в Мадлавию. А так как это серьезное мероприятие и никаких путешествий, связанных с нашим проектом, оно не предполагает, Вайолет я с собой не приглашаю.

До городка Крамер в нашем штате с населением в тридцать тысяч человек я добираюсь за два с половиной часа. Пейзажи здесь куда красивее, чем в Бартлетте – холмы и долины, повсюду деревья и все вокруг покрыто снегом, как у иллюстратора Нормана Рокуэлла.

В поисках источника я обнаруживаю, что он протекает в развалинах среди бурых голых деревьев. Остатки былых зданий заросли сорняками и плющом, на искореженных стенах бесконечные граффити. Продираясь через упрямо растущие среди камней джунгли, я понимаю, что и тут, даже посреди зимы, природа пытается отвоевать свое.

Сейчас я забрался в то, что когда-то было гостиницей. Здесь вполне определяемы различные помещения – кухня, коридоры, комнаты постояльцев. Тут мрачно и неуютно, настроение портится. Еще не разрушенные стены испещрены надписями.

Береги свой член.

Сплошное безумие.

Все, кто это читает, – да будьте вы прокляты!

Нет, на курорт это мало похоже. Я выхожу наружу и, шелестя опавшими листьями, брожу то по земле, то по снегу в поисках воды. Я точно не уверен, где нужно ее искать, поэтому я частенько останавливаюсь и напрягаю слух, чтобы понять, в каком направлении мне следует перемещаться.

Я готов уехать отсюда в полном разочаровании. Но неожиданно я прорываюсь через очередную рощицу и вижу перед собой стремительный поток. Вода тут не замерзает, она живая, а деревья как будто толще, словно она их подкармливает. Я следую против течения по руслу ручья, пока не дохожу до скалистого обрыва. Здесь я захожу в воду, ощущая, как она приятно охватывает мои ноги по щиколотку. Я нагибаюсь, чтобы зачерпнуть ее ладонями. И я пью. Вода свежая, холодная и немного отдает землей. Но ничего плохого со мной при этом не происходит, и я набираю еще пригоршню. Наконец, я наполняю водой прихваченную с собой бутылку и втыкаю ее поглубже в почву, чтобы не унесло течением, а сам ложусь в ручей и погружаюсь в его поток целиком.

Я возвращаюсь домой и вижу Кейт, выходящую мне навстречу и одновременно прикуривающую сигарету. Какой бы открытой она ни была, все же моя сестрица не хочет, чтобы кто-то из родителей узнал, что она курит. Обычно она не достает сигареты, пока не сядет в машину и не отъедет от дома на безопасное расстояние.

– Ты был со своей девушкой? – интересуется она.

– Откуда тебе известно про девушку?

– По некоторым признакам, в которых я разбираюсь. Ты нас с ней познакомишь?

– Не уверен.

– Разумно. – Она понимающе кивает, потом делает глубокую затяжку и продолжает: – Декка чем-то здорово расстроена. Мне кажется, это Джош Раймонд, все связанное с ним негативно на нее действует, тем более что они с ним практически ровесники. – Она выпускает три идеальных колечка дыма. – Ты никогда не задумывался?

– Над чем?

– Это папин ребенок?

– Да, только он очень маленький.

– Ты до девятого класса тоже был маленьким. А теперь посмотри на себя, Бобовый Стебель.