Чтение онлайн

Мы спрятали автомобиль Васи в гараже, в котором до этого стоял микроавтобус, погрузились и поехали. Миша сидел за рулем, держа курс на Запад.

Не прошло и получаса, как Миша резко затормозил около высокого седого человека, стоявшего на обочине дороги. Наш новый попутчик был похож на путешествующего монаха. Его глаза были живы и пронзительны. Осмотрев каждого из нас, он сел рядом со мной.

–Едем, Миша, – произнес он. Голос его был сочным и басовитым. – Меня зовут Кирилл. Ваши имена я знаю. Так что счастливой дороги.

Мы проехали более тридцати миль, после чего Кирилл пересел на место водителя, а Миша, недоуменно пожав плечами, устроился рядом со мной.

Микроавтобус разогнался до скорости более 120 км в час, а затем Кирилл направил его прямо на стоящий у дороги двухсотлетний дуб. То, что он именно двухсотлетний, было написано на бронзовой табличке, стоящей на шесте рядом с ним. Видимо, шок, который я испытал, заставил меня сосредоточиться на этой табличке. Я различил все выбоины и пятна на бронзовой поверхности. Сердце болезненно сжалось, переместилось куда-то к горлу и, когда ствол дерева был прямо перед стеклом водителя, окружающий мир исчез, подобно дыму.

Сначала я, как будто сквозь вату, различил голос Люси, которая звала меня по имени. В ее призывах были угасающие, безнадежные нотки – должно быть, бедняжке пришлось долго оплакивать мое хладное тело. Потом я почувствовал, что она нещадно лупит меня по лицу – щеки горели. Я вскрикнул от боли и сел.

–Наконец-то! – сказала Люси. – Как ты?

–Мои щёки не лопнули, нет? Может, ты меня еще и ногами била? Все тело болит!

–Ты свалился с обрыва. Скажи спасибо, что на уступ.

Я посмотрел вверх. В метре над моей головой был край обрыва, а за спиной – бездонная пропасть. Уступ, на котором мы находились, был усыпан мелким гравием и имел треугольную форму. Я помог ей взобраться наверх. Потом она подтянула меня к себе. Мы оказались на поляне, покрытой пряно пахнущей травой. Рюкзак с изначальными предметами лежал здесь, на самом краю обрыва. Видимо, я зацепился им при падении. Перстень был на руке Люси, а браслет – на моем запястье. Я забросил рюкзак за спину и осмотрелся вокруг. На юге была пропасть, на дне которой мы чуть не оказались. Ее противоположного края или низины под ней видно не было – только сияющее небо до самого дна. На север простиралась унылая равнина, покрытая там и сям группами кустов и деревьев. Кора деревьев была серого цвета, а листва имела слегка синеватый оттенок.

–Здесь гравитация меньше, – сказала Люси. – И горизонт ближе.

–Ты хорошо знакома с физикой.

–Это от папы. Книги по физике заменяли мне сказки в детстве.

–Как получилось, что он не сделал научной карьеры?

–Просто неудачник. Я не хочу об этом говорить. Кажется, на Востоке кто-то движется.

Действительно, кто-то, двигаясь в нашу сторону, вспугивал птиц, они взлетали из кустов и кружились в воздухе.

–Будь наготове, – сказал я. – У тебя нет оружия?

–Никакого.

–Ладно. Тогда надейся на лучшее.

Голос молчал. Похоже, в этом мире мы были предоставлены сами себе.

Это были наши спутники. Все живые и сравнительно невредимые. Правда, Миша посадил синяк на скулу, а Кирилл слегка ушиб руку. Разбитый микроавтобус валялся в небольшом овраге. Все окна были разбиты, крышу снесло.

–Вы прекрасный каскадер, Кирилл, – сказала Маша. – Ничего не хотите нам рассказать?

–Мы в мире, который называется Аннон, – сказал Кирилл. – Что еще можно сказать? Голос сюда не проникает, поэтому решения мы будем принимать сами. Есть, правда, два источника информации. Первый я уже вижу, – он подошел к толстому стволу дерева и с легким щелчком отделил от него почти слившуюся с ним по цвету табличку, на которой были выгравированы какие-то иероглифы. – А второй – это пергамент, лежащий в рюкзаке у Дениса. Надписи на нем постоянно меняются. Хотя подпись остается.

Я снял рюкзак и достал пергамент.

"Ищите гравюру. J.C."

–Спасибо, уже нашли, – сказал Миша, услышав послание. – Только что на ней написано?

–Судя по всему, – сказал Кирилл – это египетские иероглифы времен двадцать первой династии. – Причем это стихи. Дайте мне минутку подумать.

Кирилл взял табличку и отошел в сторону.

–Почему мы доверяем этому Кириллу? – спросил Василий.

–Голос сказал мне, что он возглавляет экспедицию, – ответил Миша. – И потом, мы не могли бы без его помощи пересечь космический вакуум в микроавтобусе.

Мы рассмеялись. Я посмотрел на Люси, которая поправляла прическу.

–Ты не жалеешь, что отправилась со мной?

–У меня ведь не было выбора, правда?

–Не было, – согласился я.

Она улыбнулась. Мне показалось, что глаза ее сияют счастьем. Странные существа – женщины…

–Я расшифровал, – сказал Кирилл, возвращаясь к нам. – «Чаша из горного хрусталя, цельный кристалл, сотворенный богами, источник, дающий силу, превращающий вещи друг в друга, тайный идеал человечества, давший силу Птаху и Гору, инструмент Исиды, весна Осириса. Когда Хранитель будет преследовать царя, числом чаши станет число шесть, сила чаши станет продолжением бесконечной пирамиды, и шесть превратится в семь, а потом снова в шесть».

–Как это просто и понятно! – съехидничал Миша.

–Во всяком случае, у нас есть описание того, что мы ищем, – сказал Кирилл.-И, может быть, описание нашей судьбы.

Вообще, он выглядел каким-то скучающим. Было впечатление, что он живет уже слишком долго, ничему не удивляется и ни к чему не стремится. Это не была усталость немощности, нет. Напротив, сила изливалась из него в окружающее пространство вместе со скукой. Это сочетание несовместимых качеств немного удивляло меня.

–И куда мы пойдем? – спросил Вася.

–Загляни еще раз в пергамент, Денис, – попросил Миша.
– Интересно, как часто меняются новости в этой допотопном маршрутизаторе?

–«Вдоль пропасти на Запад. Первый на Западе ждет. J.C.» – прочел я.

–Первый на Западе. Хорошо сказано! – сказал Миша.

Трава в этом мире пахла забродившими яблоками. А вот с деревьями было что-то не так. Большая их часть стояли как серые столбы, без единого признака веток и листьев. На остальных ветки и листья были, а стволы были покрыты темно-зеленым мхом. Прикосновение к тем и другим напоминало прикосновение к камню. Я вспомнил, что дерево, на котором Кирилл увидел гравюру, тоже показалось мне каменным, особенно, когда раздался щелчок при отделении гравюры от коры. Прикосновение же к листьям было неописуемым. Представьте, что вы касаетесь окаменевшей воды, которая остается живой, трепещущей и текущей. Птицы с любопытством рассматривали нас, сидя на ветках и насвистывая свои бесконечные песни.

Кирилл внезапно замер и предостерегающе поднял вверх руку. Две тени танцевали на траве, касаясь деревьев, и всюду оставляя за собой бесформенные сияющие следы. Затем они медленно растворились в воздухе, но следы продолжали гореть светло-зеленым огнем. Они облачками носились в воздухе, висели на ветках и переливались на траве.

–Надо обойти это место, – сказал Кирилл. – Тот, кто коснется следов, умрет одной из смертей этого мира.

–Что значит одной из? – спросил я.

–В этом мире много видов смертей. Но каждое живое существо умирает только одной разновидностью смерти.

–Разве на земле это не так?

–На земле, – скучающим голосом пояснил Кирилл, – можно умереть от укуса змеи, от огня, болезни или кинжала, но это разные пути к одной и той же смерти. Здесь же смерти разные после умирания, а не до него. Такова особенность Аннона.

–Вы бывали здесь раньше, Кирилл? – спросила Люси.

–Нет, никогда. Пару раз видел эти места во сне и кое-что читал, – ответил он. – Пора двигаться.

Мы обошли расцветающие цветы смерти, и еще примерно полчаса двигались на Запад, по пути ища место для стоянки. Остановившись около ручья, мы хорошо подкрепились красноногими панцирными существами. Кирилл посоветовал есть их сырыми. За едой он рассказал, что растительная жизнь здесь основана на кремниевых, а не на углеродных цепочках, и именно этим объясняются странные осязательные ощущения. Углеродная жизнь тоже существует, но главным образом, в воде.