Чтение онлайн

– Черт, – чертыхнулся про себя Андрей Силантьич, – Нужно было не играть в игры, а надежно вырубить ее. Чертова тяга к театральности!

Неприятный был момент, хоть и не повлиял на сам ход событий. Просто пришлось несколько ускориться, дабы спокойно унести ноги и запутать людей Бельского. Запаса времени им вполне хватило.

Похитители уже выбрались из здания школы через черный ход и переправляли бесчувственное тело усыпленного мальчика через заранее проделанную брешь в металлическом заборе, когда сканерная аппаратура в салоне ожидавшей их автомашины огласилась хором взволнованных голосов на радиоволне, используемой отрядом охранения сына Бельского. Это заставило резко сократить и без того крайне урезанное время для погрузки. Они бросили похищенного на заднее сиденье салона, заняли свои места и дали по газам. Дальше наступал черед группы прикрытия, в задачу которой входило отвлечь силы возможного преследования на себя.

«Нет, – сам себя осудил за предыдущее высказывание Козин, – Все-таки зря я пеняю на тягу к театральности. В целом, если отбросить этот маленький инцидент, все было срежиссировано в высшей степени профессионально.

Силы отвлечения, представленные тремя автомобилями, сработали четко. Прямо после того, как автомобиль с сыном Бельского и командой похитителей отбыл в сторону промежуточной точки перегруппировки, экипажи всех трех машин отвлекающей группы устроили суету рядом со школьной оградой в месте выноса через нее мальчика, а затем, завидев силы охраны, картинно «стартанули» у них на глазах в разные стороны. Естественно, те среагировали соответственно и, словно стая гончих, погнались следом, сообразно плану удаляясь в противоположную сторону.

– Никто из бойцов группы прикрытия не пострадал?

– Никто, – отозвался Глобус, – Как и оговаривалось, они некоторое время водили тех по окрестностям, а затем, предоставив тем, возможность себя нагнать и остановить, сделали невинный вид людей случайно попавшихся под руку. Сработало идеально. Нигде до стрельбы не дошло.

– Учитель точно умер? Мне кажется, он еще трепыхался, когда его выбросили из салона автомобиля.

– Точно. Ангелина не оставляет свидетелей. Даже тех, которых прежде убеждает в том, что любит. Будьте уверены, не заговорит.

– Это радует, – дал краткий комментарий Козин, – Лишний шум нам пока не нужен. Да и профессиональные агенты на дороге не валяются.

– Если что, инструктор подготовит еще, – не разделил его мягкости помощник, – Расходным материалом приходится время от времени жертвовать.

Андрей Силантьич удостоил Глобуса косым взглядом, но от обмена мнениями отказался.

– Когда самолет приземлится в Омске? – поинтересовался он вместо этого.

– Через полтора часа.

– Встречу подготовили? Нужно и там исключить возможности утечки информации и обеспечить встречу на высшем уровне. Нельзя мелочиться в серьезном деле.

– Все предусмотрено, – поспешил успокоить его помощник, – Дело поручено лично Крутому, а он уж, сами знаете, из кожи вон вылезет, чтобы себя показать. И, Ангелина, нужно сказать, свое дело знает хорошо. Не впервой. Устроят все в наилучшем виде.

– Надеюсь, – произнес Козин, снова потянувшись лейкой к кустам, – Но ты все равно проконтролируй.

__________________________________________________________________

– Меня трогает ваша забота о бедной девушке, Всеволод Артемьевич, – слащавый мелодичный голос прорвался сквозь ватную тишину бессознательного, пробудив ее и заставив сознание всплыть на поверхность бытующей реальности, – Однако это совершенно излишне. Мы и так уже сделали все от нас зависящее, чтобы вытащить пострадавшую с того света. Знаете ли, доза попавших в ее кровь нервнопаралитических веществ оказалась просто запредельной и чудо, что организм сумел оказать достойное сопротивление до приезда квалифицированных медиков. У нее оказался необычайно крепкий внутренний ресурс, который позволил вполне благополучно преодолеть наступивший, было, коллапс, нервной системы. В девяноста пяти процентах таких случаев исход бывает не в пользу пациентов. К тому же, если сказать по совести, вашей девушке очень повезло в том плане, что игла с отравляющим составом попала в ту зону предплечья которая наименее всего снабжена крупными кровеносными сосудами. Оттого, скорость рассасывания полученной дозы также уменьшилась в разы, что позволило бригаде экстренной помощи…

Рита воспринимала рассудком то, что о чем сейчас говорилось, однако, ловила себя на мысли, что не может в полной мере сосредоточиться на сказанном. Ее больше, как ни смешно, занимал вопрос о половой принадлежности говорливого медика. С таким голосом, тот в равной степени мог являться и мужчиной, и женщиной.

Звук, одновременно похожий и на стон, и на рычание, вдруг резанул слух и, словно взмахом ножа, пресек словесные излияния неопределенного существа из области медицины. Девушка знала этот звук. Понимала его. Такое мог издать только человек, сдерживать свои эмоции, для которого было уже выше своих сил. Так мог стонать и рычать отец, лишившийся своего дитя.

– Вы, Жанна Аркадьевна (это была все-таки женщина!), не можете себе представить, насколько важно сейчас спасти эту, в сущности, постороннюю мне девочку, – голос Бельского прозвучал отрезвляюще жестко и взвешенно, – Она мне не жена, не дочь, и не любимая, хотя и является своим человеком в моем семейном кругу…

– О, Всеволод Артемьевич! – горячо вступила в разговор после этой реплики доктор, – Это так благородно! Вы такой участливый и отзывчивый человек! Наша клиника…

– Вы не поняли меня, – с раздражением в голосе вновь перехватил инициативу в разговоре Бельский, – Я сам знаю все мои положительные качества. Восхваляя меня, вы не добавите лишних очков ни в свою пользу, ни в пользу вашего заведения. У меня достаточно средств, чтобы хотя бы изредка проявлять благородство просто так. Я могу позволить такую роскошь.

Он невольно понизил голос при последних словах, хотя, по всей видимости сам факт подобного разговора, случившегося прямо перед постелью больной, говорил о том, что все вокруг считали Риту находящейся в глубоком беспамятстве.

– Девочка мне не чужой человек – это, правда, – продолжил олигарх в колее выбранного тона, – Однако, мне приходилось жертвовать и более близкими. В бизнесе, да и в жизни вообще, часто, как в шахматной партии, приходится разменивать одни фигуры на другие. Жертвовать пешкой, чтобы уберечь, скажем, ферзя. В данном случае, Жанна Аркадьевна, я, не раздумывая, могу пожертвовать ею ради того, чтобы спасти моего единственного сына. И для меня в данном случае совсем неважен пафос, человеческое участие и возможность проявить благородство. Важно выяснить, каким образом и кто именно совершил похищение Данила. Важно для того, чтобы решить для себя, как действовать в дальнейшем. Маргарита важный свидетель и я сделаю все возможное для того, чтобы получить из первых рук те сведения и те зацепки, которыми она может обладать. Даже при условии, что при этом ее организм не выдержит и откажет совсем…

«Значит, пешка! – жаркая волна обиды захлестнула Корнееву, заполнив ее изнутри от края до края, – Разменная монета в больших играх взрослых мальчиков! Человек, которым можно при случае пожертвовать, чтобы сохранить спокойствие себе и своему отпрыску!

Глубоко оскорбленная в чувствах, девушка едва сумела сохранить прежний отсутствующий вид.

«Ну, а что ты хотела? – вдруг, добавляя смятения в обеспокоенную душу, противовесом пришла противоположная сторона поднятой Бельским темы, – Ты же сама прекрасно понимала, на каких правах допущена в круг близких и избранных. Ты сама согласилась стать нянькой Данила, чтобы ощутить хотя бы иллюзию некогда потерянного тобой семейного тепла. Ты сама согласилась с той ролью разменной монеты, которую уготовил тебе Всеволод Артемьевич.

Обида схлынула с той же стремительностью, с какой овладела ее существом. Да, она, Маргарита Корнеева, мыслящая здраво и трезво, вполне знала свое место. Да, она согласилась играть роль няньки и телохранительницы, обязалась хранить жизнь Данила в обмен на смутную иллюзию внутреннего благополучия и внешней стабильности. Она сама взяла такую ношу, за которую требовалось, при случае, заплатить собственной жизнью. И, судя по всему, как ни прискорбно, не сумела вынести ее.

– Вы должны понимать, Жанна Аркадьевна, – голос Бельского снова окреп, показывая, что приступ истерической слабости у олигарха минул, – Что в данном случае и в данном положении счет времени для меня, отца похищенного ребенка, идет даже не на дни. На часы, а может и на минуты. Похитители, дав мне информацию о своих требованиях, выделили мне всего две недели на то, чтобы я все выполнил в точности. Другое дело, что они не дали мне надежных гарантий в том, что неприкосновенность жизни моего сына будет соблюдена. Они играют втемную и, нужно сказать, целиком ведут в этой игре. Они заставляют меня выполнять их условия и не оставляют мне достаточной надежды на то, что обмен будет равноценным. Возможно, от того, что увидела и запомнила эта девушка – телохранитель будет зависеть хоть какое-то изменение ситуации в лучшую сторону.