Чтение онлайн

«Да нет, все нормально, как всегда», – облегченно вздохнул Александр и, встав из-за стола, было, направился к выходу, как вдруг застыл, как вкопанный, глядя в зеркало в конце обеденного зала. Увидев своё изображение, он вроде вспомнил последнюю фразу, произнесенную незнакомцем. Ему даже показалось, что он снова услышал его омерзительный шепот. Но очевидная абсурдность воспроизведенных памятью слов почти убедила нашего героя в том, что двойник явился лишь плодом его воображения и результатом утомленного сознания. А фраза была такая: «Петельку не забудь затянуть потуже и помни, я всегда за спиной, или рядом, когда захочешь». Однако трагический смысл этих слов нашему герою был еще не ведом.

– Выпей, выпей сто граммов. Легче будет, – навязчиво, пьяным голосом бормотал Борис.

Для Александра Борис еще со школы был закадычным дружком, которому доверялись все сокровенные тайны. Забияка, редкий хвастун и болтун, но все же, закадычный. Вот как бывает.

Борис, сын вполне обеспеченных родителей, несмотря на скромные во всех отношениях возможности Козловых, почему–то всегда завидовал им, а терзающее его мучительное чувство зависти успокаивалось лишь в периоды, когда этой семье бывало нелегко. Вот, например, как сейчас: только недавно Саша похоронил отца, а тут еще любимая девушка Лариса предала и бросила его.

–Выпей, тебе говорят. Забудь ее, – Борис произнес бранное слово, вспомнив определение всех неверных женщин на свете.

– Лучше найдешь. Наплевать и растереть.

Он совал в руки опечаленного друга стакан с водкой, демонстрируя при этом невиданное участие.

Саша, рассеянно глядя куда-то в пространство, взял неуверенной рукой протянутый стакан. Выпил, залпом, не морщась.

– Молодец, настоящий мужик, вот как надо, – не без удивления глядя на него, пролепетал Борис.

После выпитой водки сознание Саши затуманилось, и в этом кружащемся тумане стали возникать образы и картины недавнего прошлого.

Вот они с Ларисой на озере, весело плещутся в воде. Вот нежно обнимая, он целует ее, застенчиво закрывая глаза, а она дрожит всем телом, обмякшая в его объятиях. Вот они на разгульной дружеской пирушке, и в дискотеке. Молодость в своей беспечности ликовала и праздновала на торжестве беззаботного бытия.

Казалось, что жизнь будет вечно такой же радостной и счастливой.

Страстное, опьяняющее чувство первой любви, как бушующее море, подхватило и понесло к неведомым ощущениям молодую, неокрепшую душу. И она, душа неприкаянная, безудержно отдалась во власть чувственной стихии, не подозревая о грядущих опасностях…

Нарисованная воображением картина идеальной семьи, в которой верная, заботливая, внимательная, добрая и нежная жена готова ради любви преодолевать любые трудности, в одночасье потускнела, когда на предложение руки и сердца Саша услышал:

– Замуж, ты с ума сошел! На что ты жить то собираешься, на зарплату инженера в сто рублей? Её мне даже на джинсы не хватит.

Лариса раздраженно затрясла головой.

– Я подрабатывать буду, да хоть грузчиком, – окончательно уничтожая остатки униженного отказом любимой мужского самолюбия, хрипло, поникшим голосом промолвил он.

– Я выйду замуж за состоятельного, самодостаточного человека. Так что у тебя все впереди, Сашенька. Старайся дорогой. Ну а пока и так как есть, хорошо. Чего тебе не хватает?

Лариса, преодолев раздражение, снова стала ласковой, как прежде, словно ничего особенного не произошло, и никакого разговора не было.

Конечно, в создавшейся ситуации, предельно понятной по существу, Александру следовало сделать правильные выводы. Но, увы, выводов не последовало. Ведь он был влюблён по-настоящему, а большинству влюблённых, глядящих на мир сквозь призму обожания объекта амурных воздыханий, свойственно не замечать очевидное.

Он продолжал с благоговением взирать на свою любимую. Во время свиданий, приводящих его в особое восторженное состояние, много говорил о литературе, ведь Саша просто боготворил Толстого, Достоевского, Камю, рассказывал об астрономии, которой увлекался еще с детства, читал стихи поэтов серебряного века. Однако его спутницу все это занимало мало, а иногда она откровенно скучала. Но ведь что-то привлекало Ларису в ее обожателе? Да, ей нравились в Саше необычайная открытость, искренность и какая–то детская наивность, позволявшая бесцеремонно, как с ребенком, играть с ним. Но это был не её избранник, и в результате столь стремительно вспыхнувший роман закончился быстрее, чем предполагалось.

Сродни финалам второсортных бульварных романов, развязка, в своей банальности, оказалась весьма примитивной. Лариса случайно была уличена в неверности и близости с другим мужчиной, неким мистером Икс, сотрудником Министерства внешних экономических связей, а Александр обречен был испытать всю силу нахлынувшего шквала страдания и разочарования.

Александр вот уже четвертый час медленно брел по улицам Москвы, не отдавая себе отчета в том, куда он идет. Мимо пролетали автомобили, пробегали вечно спешащие куда-то пешеходы, изредка задевая его и пуская в ход крепкие ругательства, справедливо возмущаясь рассеянностью, или даже некоторой неадекватностью этого странного молодого человека. А он все шел и шел, не замечая ничего и никого вокруг.

Нельзя даже сказать, чтобы он в данный момент только и думал о столь неожиданном и драматичном разрыве с Ларисой. Какие–либо мысли вовсе оставили его воспаленный мозг. Мысли просто остановились, и организм, пребывавший в шоке, осуществлял свои функции исключительно автоматически, не допуская никаких произвольных действий и не подчиняясь воле, ибо последняя была полностью парализована.

Он пришел в себя где–то на окраине города, у станции метро, когда снова вернулось чувство ориентации в пространстве. Посмотрев на часы, Саша понял, что путешествовал по городу около шести часов, о чем свидетельствовала, в том числе неимоверная усталость. Нужно было возвращаться домой, но вот этого как раз хотелось меньше всего.

Во время долгой обратной дороги, сидя в вагоне метро, он все время повторял один и тот же вопрос: «Что теперь делать?». А вместо ответа помутненное сознание выдавало единственное утверждение: «Все кончено!».

Это «все кончено» распространялось сейчас и на весь окружающий мир, который бескомпромиссно рушился дурною силою воинствующего юношеского максимализма.

Александр шел к дому.

«Кончено, кончено, кончено…», – сверлило в мозгу.

Ритмичные, медленные, тяжелые шаги гулко отдавались на лестнице слабо освещенного подъезда.

«Кончено, кончено, кончено…», – смысл настоящего сводился только к этому слову. Оно не имело альтернативы, и означало – предел, конец всему, чего хотел, что любил, к чему стремился.

Искоса, он увидел свое отражение в окне лестничной площадки и остолбенел от неожиданности. На него смотрело его, Сашино, отражение, но курьез состоял в том, что оно, отражение, вопреки острому драматизму настоящего момента, криво улыбалось, щуря маленькие злобные глазки, всем видом как бы говоря: «Так тебе и надо». И в этом отражении Саша, не без страха, узнал своего двойника из кафе. Его замутило от отвращения к этому омерзительному лицу и к самому себе.