Чтение онлайн

Катя начала представлять, рассматривая сквозь слезы чужие окна, как она завтра будет покупать билет на какой-нибудь поезд, который повезет ее неизвестно куда... Скорее всего, к матери, в село. Да, да, к маме, кто же другой лучше поймет ее?

Много всяких мыслей пронеслось сквозь ее боль и грусть, но почему-то Катя ни разу не подумала о ребенке, которого можно взять из приюта и назвать своим. Ни хорошего не подумала, ни плохого.

Зазвенел звонок, но не телефонный, а над дверью. Василь накинул китель и, не взглянув на Катю, пошел открывать. Скрипнули двери, послышался удивленный голос, слов не разобрать, но, кажется, муж выкрикнул: "Евгений?!" А это значит... это значит... Катя бросилась через комнату и, испуганная, остановилась возле дверей спальни, прислушалась. Неужели приехал Белозер?!. Похолодевшими руками Катя держалась за дверь, приготовившись в любой миг исчезнуть за нею.

В коридоре уже гудел в полную силу могучий баритон пришедшего мужчины.

–  Да неужели Вася, мой старый товарищ, милиционер?! Вот это да... Ну-ну, не обижайся, старик...

Ну, конечно же, это Белозер. Катя представила кислую физиономию мужа, улыбнулась.

–  Мы с тобой, вспомни, о каких высотах мечтали! О каких высотах! А ты... ты вообще был среди нас... Ну, здорово, или как? Да хватит тебе!

"Упрямец, надо же! Руки не подаст! Нахмурился, наверно, разозлился и стоит как пень!" - сердито уже думала Катя и горячечно размышляла, что же ей надеть.

Василь что-то сказал, наверно, пригласил Евгения в комнату, вот они уже вошли - Катя металась в спальне между шкафом и зеркалом.

–  Нда-а, разбросало нас. А уж надежды, мечты - и не говори. Встречаю в прошлом году во Львове Принцессу - помнишь?.. Она знаешь где? Никогда не отгадаешь! Ни за что! Ну?

–  Что же тут отгадывать? Поварит в ресторане.

–  Точно! Переписываетесь?

–  Нет... изредка кому-нибудь напишу.

–  Поварит наша Принцесса! Нет, скажи! Принцесса - повар!

–  И довольна, кстати.

В голосе мужа отчетливо слышались нотки иронии. Катю это раздражало. Какой непримиримый! Забыл об элементарных приличиях. Она хватала и снова бросала кофты и свитеры, перебирала платья. Наконец остановила выбор на розовом платье с воротником.

–  И я заметил! Понимаешь, ей нравится. Шницеля, лангеты, биточки по-селянски...

–  А ты третьим заместителем министра работаешь?

Короткое молчание: Белозер явно растерялся.

–  Почему... третьим?

–  Удобно, в соответствии с твоими взглядами. Ты, помню, умел удобно устраиваться: и чтоб не впереди, а так... посередке.

Кровь ударила Кате в лицо, - стыдно было за мужа. "Ну сейчас и начнется..." Однако Белозер не обиделся, а захохотал - немного театрально и немного льстиво.

–  Юность наша... Что там в ней вспоминать? Мечты... хм, мираж! Юность тем и привлекательна, что далека от реальной жизни. Только круглые идиоты ее потом обожествляют. Вздыхают, оглядываясь назад... Мечтатели не достигают вершин. В крайнем случае поварят или подметают улицы... Ну, скажи банальное: и улицы кому-то надо подметать.

–  И улицы кому-то надо подметать.

Белозер хохотал, теперь уже, кажется, искренне, и балабонил о том, что Василь совершенно не изменился, нисколько. И напрасно, потому что жизнь как привередливая женщина: то это ей дай, то другое. И надо не как-нибудь ориентироваться на ее капризы, не только сводить концы с концами, но и иметь кое-что на черный день. Он так и сказал: "на черный день".

Катя очень хорошо представляла, как воспринимает Василь философию Евгения о житье-бытье. Повесил нос и сидит - беспросветная тоска на лице. Таков был, таким остался, тут уж Белозер точно определил.

Она закончила прихорашиваться, еще раз критически осмотрела себя в зеркале и направилась было в комнату, но тут же остановилась, точнее, ее остановил вопрос, она как бы наткнулась на него.

–  Что тебя привело в наш город? - услышала она голос Василя.

"В самом деле, что привело его сюда? Неужели письмо! Но в нем нет ничего такого..."

–  Испытываю колеса новенькой "Лады". Чудесно бегает! Ну и... вдохнуть родного воздуха, увидеть знакомых... тебя вот, Катю... Кстати, а Катя, она что...

–  Кате нездоровится, - сухо ответил Василь приготовленной фразой. Мол, катись, дружок, дальше, испытывай колеса своей "Лады" на загородных трассах, там и воздух почище...

"Ну нет, так не будет", - улыбнулась Катя и решительно направилась в комнату.

Евгений, не по годам тучный мужчина, сидел на диване. В его несколько вальяжной позе было что-то от молодого, но уже довольно известного актера, которого пригласили после удачного фильма на телестудию. Черная выхоленная бородка, гладко причесанные набок волосы... Разве что кругленькие глазки остались от прежнего Белозера. Они и теперь, как и раньше, были похожи на глаза игрушечного медвежонка.

–  Здравствуй, Женя, - тихо поздоровалась Катя и тут же встретила взгляд мужа. Испуганный, удивленный, встревоженный и недовольный. "Ну что? Что?.. холодными глазами спрашивала Катя. - Я могу... после нашего разговора... я могу. Ведь теперь все, все меняется..."

–  Катька! - Белозер поднялся, его руки, будто привязанные к плечам обрубки канатов, медленно поползли вверх. - Ух ты, красавица!.. Ей-богу, воспользуюсь случаем и поцелую...

Колючая борода пахла табаком и бензином.

–  Садись, садись, Женя. Каким ветром? - защебетала Катя. - Вот здесь садись, на диване. Ты так изменился! - Она повернулась к Василю: - Кажется, это тот случай, когда разрешается выпить по фужеру сухого вина. Как думаешь?

Пока Василь морщил лоб, Евгений достал из желтого кожаного портфеля две с разрисованными наклейками бутылки и со словами: "Я, например, полагаю, что коньяк тоже подойдет!" - поставил их на стол.

–  Что ж, - Василь встал. - Пойду что-нибудь приготовлю...

–  Вот спасибо, Вася! Там... ты все знаешь.

Катя чувствовала себя так, словно лежит на дне лодки, у которой нет ни весел, ни парусов. Лодка покачивается на воде, и покачиваются белые облачка в небе, все небо качается и весь мир...

–  Рассказывай, Женя. Как живешь... Все рассказывай. А я тем временем посуду приготовлю... Иногда так хочется выпить фужер вина и посидеть в компании старых друзей. С тобой такого не бывает? Я все чаще оглядываюсь назад, - старею, наверно...

–  Что я скажу... Катя... Что я скажу... - Белозер все еще смотрел на нее восхищенно, но его взгляд уже оттенялся внутренним осмыслением. Евгений словно сравнивал ее нынешнюю с той, которая жила в его памяти. - Скажу, что напрасно все, ну... - он воровато оглянулся на дверь, за которой был Василь, - глупо все тогда сложилось, и... десять лет пропало. Из твоей жизни, Катя, выпало в пропасть десять лет... Ты... А он... он... просто не умеет жить!