Чтение онлайн

— Не понимаю, — честно признался я. — Как будто кто-то невидимый бьет меня!

— Ах ты ж… — в следующую секунду домовой завернул такую матерную конструкцию, что даже у меня, бывалого пограничника, уши краснеть начали. — Здесь кошка! Это он на Афанасия напал!

Мне хотелось поспорить, что вообще-то на домового кирпичи напали из обрушившейся стенки, да и кошки никакой не видно, но момент для спора явно был неподходящим.

Афанасий начал хрипеть, и я вновь принялся вливать в него каплю за каплей живительную энергию. Может быть, правильным в этой ситуации было что-то другое, но домовым не повезло, и они притащили на помощь самого неграмотного целителя в округе.

Впрочем, определённый толк в моих действиях все-таки имелся. Мало-помалу дыхание Афанасия приходило в норму, а я к тому же кое как перевязал рану на голове собственной разорванной на лоскуты футболкой. Других открытых кровотечений видно не было, да и место для тщательного осмотра явно было неподходящим. В идеале бы его на свет куда-нибудь определить, одежду снять да потом еще раз все места ушибов обследовать… Но хотя бы дышит.

Единственная приятная новость, что никто меня больше не бил. Домовые сосредоточенно искали неизвестную мне кошку, правда делали это довольно странно, вытянув перед собой руки и напевая какие-то причудливые куплеты. Я явно чего-то не понимаю. Раньше такие кошки мне не встречались. Мало того, что драчливые, так еще и невидимки.

Впрочем, грудь до сих пор болела, так что я до сих пор не верил в то, что дедушка Емели прав и столько проблем могла сотворить всего лишь маленькая кошка. Надо уходить и уносить отсюда Афанасия. Дотянем до утра, а там уже решим, как поступить правильно, то ли Надежде Владимировне опять звонить, то ли и впрямь в больницу тащить домового.

Теперь я не сильно переживал, что залезу в очередные долги к целительнице. И так уже влез по самое не балуйся.

Тем более, лечение Афанасия можно расценивать, как часть обучения на практике. Я же не виноват, что рядом никого умелого не оказалось. А с другой стороны, мне очень хотелось посмотреть, как можно устроить в больницу домового. Неужели у него и впрямь полис ОМС, и паспорт с пропиской имеются?

Я напрягся и попытался посмотреть на Афанасия своим «особенным» зрением. Вдруг есть какая-то рана, которую я пропустил. Весь мой опыт военно-полевой медицины подсказывал, что больше всего стоит опасаться повреждений головы или позвоночника, но на этом теоретические знания заканчивались. Так-то я не очень представляю, как вообще перелом позвоночника выглядит, но надеялся, что место повреждения будет подсвечиваться каким-нибудь неприятным цветом.

С каждым разом переключение между обычным и цветным, вернее, как я назвал для себя, «лечебным» зрением происходило всё проще и проще. вот уже знакомые, переливающиеся всеми цветами радуги, разноцветные очертания. Впрочем, в этот раз в привычной картине оказался новый и весьма неожиданный элемент. Возле ноги Афанасия сидело какое-то непонятное существо оранжево-коричневого цвета и буквально пыталось укусить домового за конечность. В «лечебном» зрении силуэт существа размывался, но и так было понятно, что это довольно крупная тварь, по размерам вполне сопоставимая с домовым. Единственное, мне было сложно понять, где у этого существа заканчивается голова и начинается тело. Такое ощущение, что я вижу перед собой что-то овальное, постоянно меняющие свою форму.

— Что за нах…? — на автомате возмутился я, вскочил и не думая долго просто напросто зарядил по этой твари с ноги, как по футбольному мячику. Вышло удачно. Я почувствовал, как носок ноги ударился во что-то мягкое, и неведомое мне существо, взвизгнув отлетело от Афанасия на пару метров.

— Кошка! — синхронно вскрикнули домовые и набросились на тварь, не задумавшись даже на секунду. Судя по всему, они уже встречались с подобным и не испытывали к нему трепетных чувств.

— Эй, вы его не убьете? — озадачился я, наблюдая за тем, как слаженно молотят домовые ногами по лежащему на полу сгустку. Кстати, вернувшись к обычному зрению, я с удивлением понял, что теперь вижу это существо и так, без дополнительных способностей. Судя по всему, у него есть какая-то способность становиться невидимым.

— Да даже если и убьем, — повернулся ко мне Емеля, отвлекшись от экзекуции. — Он же Афанасия погубить пытался. Наверняка специально трубу повредил, чтобы его в подвал заманить, а затем стену обрушил. У-у-у, кушка проклятая!

— Так, стоп! Стоп, я сказал! — от громкого рыка у меня даже горло заболело. Но по крайней мере так домовые наконец среагировали и перестали пинать уже полностью неподвижное тельце неведомого существа. А я сделал мысленную пометку, что слово «кошка» мне послышалось, и название у неизвестного существа немного другое.

— Да ты что, Геннадий, кушку пожалел? — удивленно посмотрел на меня один из бородатых домовых. Блин, как неудобно, надо будет потом хоть имена их спросить. Наверняка ведь каждый из них раза в три меня старше, а я их просто бородатыми зову. — От таких же, как он, вред один и никакой пользы. Постоянно еду клянчат и больше ничего не делают.

— Их за то кушками и зовут, потому что они первым делом слово кушать учат, — пояснил ещё один бородатый домовой. Борода у него правда была покороче, чем у коллеги, и не такая густая, но в целом, не очень-то и отличающаяся. — А дальше даже и стараться не хотят. Ходят и клянчат, причем неважно у кого — у людей, домовых, иногда даже к собакам и котам пристают. Привыкли к халяве и считают теперь, что все вокруг им обязаны. А если не дают еды, то воровать начинают. Или как этот… На смертоубийство отважился…

— Странно все это, — задумчиво покачал я головой. — Как-то не сильно простой кусок студня на злодея похож. Может быть он просто Афанасия уже после обвала увидел и решил, что халявным ужином разжился?

— Да какая разница? — это уже дедушка Емели к разговору подключился. — Сам — не сам. Он тебя бить начал, Афанасия сожрать пытался… Какие еще тебе доказательства нужны?

Я пожал плечами. Мозг понимал, что, по сути, домовые говорят все правильно, но что-то внутри отчаянно сопротивлялось расправе над этим… как его там… кушкой. Нельзя его убивать. Не знаю почему, но нельзя! Другой вопрос, как теперь это нельзя до домовых донести? Помочь я им помог, но никто не сказал, что они меня слушаться обязаны.

— Нельзя его убивать, — постарался я вложить максимум убежденности в свой голос. — Мне сложно объяснить вам почему, но просто поверьте на слово! Если вы хотите, чтобы Афанасий жил, то оставьте этого бедолагу в покое. Я думаю, что он и так получил урок, который усвоит.

— Я не очень понимаю твои слова, — после небольшой паузы сказал дед Емели, — но спорить не буду. Ты целитель, а значит знаешь что-то нам неведомое. Главное, чтобы Афанасий жил, и если ты говоришь, что для этого надо оставить эту тварь в покое, то пусть так и будет. Но в другой раз не обессудь, лучше ему нам не попадаться.

— Спасибо, — теперь я старался, чтобы мой голос звучал спокойно и не выдавал бушевавших внутри эмоций. — Вы все делаете правильно. Давайте перенесем Афанасия ко мне в квартиру, а утром я попробую позвать на помощь более опытного целителя.

— Не надо в квартиру, — остановил мой порыв дед Емели. — Раз Афанасий не умер, то значит сам выкарабкается. У нас домовых тоже кое-какие секреты имеются.

Здрасьте-приехали! Секреты у них. А меня тогда, спрашивается, зачем будили? С другой стороны, без меня бы они этого кушку явно не поймали, и тогда бы Афанасий наверняка не дожил до рассвета. Впрочем, сил и желания спорить особенно не было. Меня попросили помочь? Я помог. А дальше не маленькие — сами разберутся.

Кинув взгляд в то место, где лежало тело кушки, я не особо удивился, осознав, что там уже никого нет. «Переключив» зрение, я обвел подвал взглядом, но кушка явно не собирался сегодня испытывать судьбу дважды. Иноземный гость смылся по-английски, никого об этом не извещая. Ну значит и мне здесь больше делать нечего, можно возвращаться в кровать с чистой совестью.

Я уже хотел было попросить Емелю вывести меня из подвала на улицу, как вдруг выглядевший самым пожилым из всей компании домовой подошел ко мне и протянул свою маленькую ладошку.