Чтение онлайн

Вожди стояли понурые, никто не пытался сказать ни слова.

— А чтобы сами убедились, что не в случае дело, смотрите внимательно. Аарон, зови Левитов.

Через минуту пятьдесят Левитов стояло перед вождями. Моисей кивнул, и они одним за другим, скрылись в соседнем шатре.

— Зажигай, — короткая команда Моисея вызвала гул среди вождей. Внезапно они начали понимать: неспроста все случилось.

Еще через минуту второй шатер пылал в ночной тиши.

— Пошли, — крикнул Моисей.

Но к удивлению вождей, в шатре не возникло никакого движения. Вместо этого послышался спокойный голос сотника Махли, что уверенно отдавал команды. А еще через миг полог откинулся, и наружу выскочил первый воин. Вместо того чтобы мчаться подальше от пожара, он развернулся и, встав в стороне от выхода, подхватил шкуру так, что та не мешала остальным. Один за другим, в строгом порядке, с оружием в руках, Левиты деловито проскальзывали в открытый проем и строились неподалеку. Последним спокойно вышел Махли с обнаженным мечом в четырехпалой руке — точь-в-точь, как Моисей до этого. Командир кивнул воину у дверей, и они вдвоем присоединились к отряду, что грозно молчал в темноте.

— Аарон, клепсидра. Сколько?

— Ни разу!

— Ни разу! Вы слышали? Пятьдесят человек и пару мгновений! Они в отличие от вас панике не поддались. Потому что привыкли слушать командира. И знают, что в случае опасности обязаны четко выполнять приказы. Посмотрите на них: не то, что ожогов, даже копоти не найдете. Страх человека — главный враг его. А четкий порядок и холодная голова — самые верные союзники.

Видел Моисей, как три чувства борются в людях вокруг. Лютая ненависть, что опасности смертной их подверг, огромная радость, что выжили, из ловушки огненной выбравшись, и растущее понимание, что прав Моисей жестокой правдой жизни.

— А кто из вас готов свой отряд в пылающий шатер сейчас поместить? Молчите? А раз так, то как можете людей необученных под стрелы и мечи египетские вести? На верную погибель? Или думаете, что египетские колесницы не так опасны, как огонь жаркий?

Моисей замолчал надолго. Тишина стояла вокруг мертвая. Люди медленно приходили в себя, с ужасом осознавали, только что произошедшее. Вдруг начинали печь обоженные руки, саднить воспаленные горла, давали о себе знать слезящиеся глаза. Но все это было ничем по сравнению с огромным потрясением, когда они внезапно понимали насколько беспечными и наивными были всего час назад.

Прождав достаточно долго, Моисей скомандовал:

— Все по шатрам. Завтра на рассвете тренировку продолжим.

Быстрыми тенями вожди и патриархи разлетелись по отрядам. Уже через минуту со всех сторон послышались грозные окрики, прерывавшие ночные радость и веселье. Раздалось недовольное бурчание, но быстро стихло под бранью Сотников. Еще через пол часа лагерь спал. И мужчины, и женщины. Отдельно по Родам, а внутри по Сотням. Моисей впервые улыбнулся — первую, но такую важную победу он одержал. Теперь следовало укрепить успех парой дней тяжелых тренировок. До утра оставалось часа четыре, и он прилег ненадолго вздремнуть перед новыми испытаниями…

Кто-то отчаянно тряс за плечо. Моисей недоуменно открыл глаза: неужели рассвет? А казалось, только прилег. Но небо оставалось иссиня-черным, а на восходе даже Утренняя звезда еще не зажглась. Что случилось?

Моисей рывком обернулся и увидел над собой испуганное лицо Аарона.

— Фараоново войско три дня, как из Уасета вышло. И сейчас стоит лагерем на расстоянии полудневного перехода от нас…

Невесть откуда прилетела чайка. Белые крылья парили в теплых потоках, черные глаза высматривали добычу, громкий крик словно спрашивал: «Что я здесь делаю?». Крик отражался от красных вершин, что надменно смотрели на незваную гостью. Ей и впрямь здесь было не место. В царстве дневного зноя и ночной стужи, палящего солнца и пронизывающего ветра, могли выжить лишь каменные скалы, неприхотливый терновый куст, да двое людей, что пятый день непонятно зачем обитали на вершине.

Первым прервал молчание Осия:

— Учитель, можно я сам расскажу, как понимаю шестую лидерскую заповедь «Удач остерегайся!»?

Моисей улыбнулся и кивнул.

— Все мы любим и радуемся, когда победы достигаем. Когда удается что-то, выходит задуманное. Но есть опасность одна — удачи расслабляют. Делают нас добродушными и довольными. Хотим мы верить, что так всегда будет. Хотим продлить, как можно дольше благостный миг победы. Забываем при этом, что мир вокруг не стоит на месте. И что вчера еще победой было, завтра поражением может обернуться. Поэтому если желаем и дальше удачу на своей стороне иметь, должны быть трижды внимательны в такие моменты. Только так результаты победы катастрофой не обратятся.

— Хорошо говоришь, Осия, складно. Правильно первое знание заповеди понимаешь. Все так. Как в поражении заложены зерна будущих побед, так и любая победа несет зародыши будущих поражений. Умей распознать их. Не расслабляйся, оставайся сосредоточен. В истории, только что рассказанной, не удалось это ни мне, ни народу израильскому. Едва не погубили нас тогда самонадеянность и высокомерие.

По обыкновению, Моисей замолчал, погружаясь в далекие воспоминания. Солнце спряталось за махонькое облачко — редкого гостя в здешних краях. Жар немного спал, и даже налетел слабый ветерок, что легкими порывами зашевелил седые волосы Моисея. Осия терпеливо ждал.

— Совсем непросто радости людей препятствовать. Ну, как не дать вчерашним рабам порезвиться, словно малым детям, когда за всю жизнь они столько счастья не испытали, сколько за те пару дней? Как не умилиться той жадности, с которой они дорвались до свободы, и тому наслаждению, с которым поглощали ее сладкие плоды. Но в том и отличие, Осия, простого человека от мудрого лидера, что вождь всегда наперед смотрит. И знает, что радость вечною быть не может. Потому настоящий лидер в моменты счастья о проблемах грядущих с людьми говорит, а в трудные минуты, наоборот, рассказами о светлых временах силу в народе поддерживает.

Моисей остановился, но к удивлению молодого вождя, почти сразу продолжил:

— А какую еще мудрость ты увидел в рассказе моем?

— Понял я, учитель, что самое опасное, когда радость людей в эйфорию перерастает. Перестают тогда они истинно оценивать себя и силы свои. Кажется будто и море по колено, как бывает, если вина сладкого или пива хмельного много выпьешь. Но одно дело, когда пару людей нетрезво, а ежели целый народ — это втройне опасно. И беда, если лидер вместе со всеми успехами опьянен. Потому как придет похмелье горькое, маятник качнется в другую сторону, и вместо счастливого народа отрезвевший лидер увидит хмурую толпу, готовую его на куски разорвать.

Лукавой искоркой блеснули глаза Моисея:

— Удивляешь ты меня, Осия. Не ожидал я речей таких от мужа тридцатилетнего. Видать впрок идет наука лидерская. Прав ты опять. Это второе знание заповеди «Удач остерегайся!». Когда все веселыми, хмельными от радости ходят, лидер обязан холодную голову иметь. И если видит, что грозит народу опасность, должен лидер людей своих отрезвить. Водой ли, огнем, как в моем случае, другим каким испытанием — обязан он помощников в чувство привести. Шел я на риск огромный, людей в шатре пламенем испытывая, но без этого совсем худо бы пришлось. И так слишком поздно это сделал. Когда бы на день раньше, многих жертв удалось бы избежать. Но не в силах мы историю изменить. Потому вместо вздыханий об ошибках прошлых, куда полезнее на будущем сосредоточиться.