Чтение онлайн

Ума не приложу, что надо делать с обморожением. Да и губы все потрескались. Придется обращаться за помощью к Тавию, он 'довольно сносно', по его признанию, разбирался в травах. А потому мы частенько ходили вместе ранним утром или глубокой ночью искать невероятно важные растения с утомительным распорядком дня и личным предпочтением в цветении.

Болезненно улыбнувшись отражению, шагнула за порог и направилась в общий зал, где был назначен сбор и ужин.

Мужчины уже заняли дальний стол и сделали заказ на четверых. Настроение воцарилось ниже некуда, поэтому мы молча смотрели по сторонам. Я приметила две семейные пары с детьми и группу из пятерых мужчин. Последние выпивали спиртное и громко гоготали над пошлыми шутками, мешая другим мирным постояльцам. В дали комнаты был разведен огонь в камине, пламя жарко потрескивало, стреляя красными искрами. Сама столовая освещена также скудно, как и моя комната, положение спасал только живой огонь.

На барной стойке, свесив короткие ноги в грязных сапогах, появился местный бард, затягивая заунывную песню, подстать метели за окном.

Спутники еще больше приуныли, и положение не спас даже подоспевший горячий ужин. Есть совершенно не хотелось, и я печально ковырялась вилкой в большой тарелке с картошкой и мясом. Да уж, кормят здесь на убой.

– Поешь, - Каин минут пять наблюдал за тщетными попытками размазать еду по бортикам и все же решил вмешаться.
– Глаза блестят, - заметил он, когда я повернулась к нему.- Температура есть?
– на лоб легла холодная ладонь, по телу тут же прошел озноб.
– Приехали, - подытожил дядя, видимо, все-таки опознав наличие температуры.

– Приехали, - согласилась я, делая неуверенные попытки затолкать мелко нарезанную картошку с морковкой в рот.

– У меня вроде есть нужные травы. Посмотрю потом, - пообещал Тавий, доедая свою порцию и уже нацеливаясь на нетронутую мою. Я без зазрения совести поменяла наши тарелки местами.

Вер вздохнул.

Ему, вероятно, совершенно не улыбалось задерживаться на постоялом дворе.

Когда закончили ужин и решили подниматься наверх, я испросила у разносчиц мед и малину, уповая на самолечение в одиночестве, и налила с собой чашку кипятка.

Усевшись в комнате на кровать, в одночасье залила в горло кипяток с лечебными ингредиентами. Тепло мягко расползлось по телу, веки потяжелели, предвкушая целительную ночь.

Когда платье было сменено на длинную в пол ночнушку, в дверь поскреблись. Сердце ухнуло в живот моментально. Мальчишки обычно бодро стучали, дядин стук вообще невозможно спутать с другим. Медленный, четко разбитый. Кто еще может зайти?

– Кто?
– спросила я, отходя подальше.

– Для вас просили передать лекарства, - ответил мужской голос.

Верно, Тавий растормошил запасы трав, над которыми долго колдовал, собирая в дорогу самое необходимое.

От сердца отлегло. Я со спокойной душой отодвинула щеколду.

Заклинание уже было приготовлено и ждало, чтобы отворилась дверь. Меня приложило о противоположную стену так быстро, что я даже пискнуть не успела, в глазах потемнело, но сознание, на удивление, не отключилось. Заученным жестом я выставила блок. Следующий же удар разбил его в клочья. Но золотое время было выиграно.

Мужчина стоял у входа и вовсе не старался скрыться. Я узнала его, один из пассажиров в торговой телеге. Не зря Каин волновался.

Решив не церемониться и не уповать на порядочность ночного гостя, я сконцентрировала в ладони силу. Стихия огня радостно откликнулась на формулу магии.

Наши заклинания были пущены одновременно, сталкиваясь друг с другом. Фейерверк рассыпался по комнате, выбивая стекло из единственного окна. Занавески взлетели до потолка, ветер тут же проник внутрь, облизывая морозом голые пятки.

Ужас накрыл с головой, и я вжалась в стену. Куда с ним тягаться недоучке малолетней, сейчас он меня сровняет с полом и скажет, что так оно и было. Мужчина похабно улыбнулся. И упал.

В проеме стоял Каин.

– Уходи, - коротко бросил он и шагнул в комнату.

Впрочем, у меня и без того не возникало желания смотреть на дальнейшее развитие событий. Я бегом пересекла узкий коридор и впорхнула в дверь напротив. Трясло от ужаса и пережитой драки. Первой за жизнь, не считая школьной шуточной потасовки, где мне разбили нос и поставили несимпатичный сине-сиреневый синяк под правым глазом. Тогда было больно и обидно. Сейчас - страшно.

– Все в порядке, - утешал Тавий, сидящий рядом на кровати.
– Ничего, слава богам, не случилось.

В его слова верилось с трудом, и пришлось удерживать нервный смешок, дабы не выдать отношение к ситуации.

Вер с Тавием восприняли действия незнакомого мужчины желанием скрасить одинокую ночь симпатичной эллейн. Я же без труда провела параллель от разговора в кабинете до инцидента. Вот похоже, первый ответ на вопрос. Убить хотят меня. Но за что?!

Разумеется, мальчикам не стоило знать детали происходящего и предпосылки этого. Если, конечно, они не умело врали.

В комнату вошел Каин. Он медленно дошел до кровати, где сидели мы втроем, нахохлившись.

– Ну как ты, девочка?
– его рука мягко опустилась на мою голову и слегка потрепала волосы.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с его. Пусть он видит их выражение, пусть знает, что все это подло!

Темные глаза были усталыми и... на миг показалось, взволнованными?

Внезапный приступ боли резко ударил в грудь и выбил точным попаданием сознание в астрал.

Сырое темное подземелье. Черные от влаги камни стен покрыты плесенью и мхом, под потолком тянется запах остаточной магии.

В этом затхлом помещении, именуемым лабораторией, сидят двое. Старик с длинной бородой и синими, как море, глазами курит длинную трубку с неприятно пахнущим табаком. Он встревожен, но за длительностью лет уже все принимает с легким снисхождением.

Девушка же с упорством борется с охватывающей ее паникой, но вряд ли это замечает седовласый маг. С подобным каменным лицом, что сейчас у нее, запросто отправляют на эшафот, не мучаясь угрызениями совести или ночными кошмарами.

– Дитя мое, - старческий кашель перебивает его. Он делает глоток воды из стакана, что стоит на столе. Удивительно, как среди такого количества колб, баночек, стаканчиков он различает ту, что с простой водой. Ведь многие из его зелий не имеют ни запаха, ни цвета, замаскированные под обычную кипяченую воду.

– Дитя мое,- снова повторяет он, прочистив горло.
– На этот раз я помогу, но не забывай, что это риск для меня.

– Прости, прости меня, Дориан, - в голосе девушки звучит явное раскаяние и нежелание подвергать опасности старого мага. Но другого выхода все равно нет.- Я знаю, что рискую тобой, но если они поймают меня сейчас, все сделанное не будет иметь смысла.