Чтение онлайн

В довершение, Саиля попросила меня спускаться иногда в гостиную залу, где она и еще несколько придворных женщин вечерами вышивали, вязали, обсуждали прочитанную книгу или сплетни.

Выдержки хватило ровно на два раза.

В первый раз поводом для обсуждения послужила моя персона. Свежая кровь. Придворных дам интересовало кто я, откуда, почему допущена к семье Правителей, чем занимаюсь, и кому принадлежит мое сердце.

Я, совершенно не подготовленная к такому анкетированию и не ожидающая подвоха, не знала, что им отвечать. Искала помощи у Саили, но она, казалось, не слышала вопросов и не обратила внимания на возникшее неловкое положение. Или сама желала узнать о ситуации детально.

– Так получилось, - выдавила я, желая слиться со светлой обивкой дивана, на котором расположилась.

Дамы, спустя некоторое время утратили интерес к неоднозначным репликам и сами стали выдумывать мою историю, предполагая то родство с Графом Агейским, то записывая в чьи-то любовницы.

На второй день я спустилась лишь из правил приличия, не имея намерений оскорбить хозяйку замка. Дамы на сей раз обсуждали театральную постановку и участвующую в ней актрису. Их в первую очередь заботило, кто ее финансирует, ведь сама она не из богатых. И кто тот красавчик, что тайно посылает ей букеты за кулисы.

Больше я терпеть не могла. Может быть, Саиле и было до такой степени скучно, что она проводила время с этими женщинами, даже не поддерживая беседу, но я в таком случае отдаю предпочтение одиночеству.

– Перестань, ты ходишь, как в воду опущенная!
– не выдержал Тавий в один из вечеров, когда мы, с ногами забравшись в его постель, устроились за чтением книги. На самом деле, мне очень нравилось так проводить время. Я сворачивалась клубком на широкой груди полуэльфа, а он вслух читал альсийские сказки прошлых столетий. В эти часы почти забывалось обо всем, что происходило в замке.

А забыть было сложно.

– Угу, - глубокомысленно ответила я.

– Твое "Угу" стало довольно частым в лексиконе, - Тавий захлопнул книгу, отложил ее в сторону и обнял меня.
– Он скоро вернется.

– Шесть дней прошло.

– Всего-то шесть!
– фыркнул друг.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что пытаешь поддержать, хотя сам готов пустить скупую мужскую слезу.

– Про слезу ты перегнула, - хохотнул Тавий, сильнее прижимая к себе. Я знала, что ему тоже было не по себе в этом доме.- Ты платье выбрала? Бал завтра.

– Онелла обещала помочь с этим. У нее неплохой вкус вроде бы.

– Ты ей так доверяешь?

– Мне просто все равно. Я бы совсем не ходила на прием, если бы это было возможным.

– Ты его хоть мерила?

– Нет, она мне не разрешила.

– Ну и правильно.

– Почему?

– Так у тебя не будет возможности оказаться.

– Угу.

– А прическа? Сейчас в моде локоны.

– Тавий, хватит. Неужели тебе так жаль меня, что ты высасываешь тему из пальца?

– Ты права.

– Высасываешь тему из пальца?

– Мне жаль тебя. Ты так тоскуешь без него, что даже боишься признаться в этом.

Я тяжело вздохнула и поднялась с кровати. Докатилась.

– Куда ты?

– Выбирать прическу, - дверь звучно хлопнула за спиной, отрубая пути к отступлению.

Приготовления к празднику практически завершены, замок украсили лентами и гирляндами, под потолком кружили магические снежинки, в вазах стояли еловые ветки с искусственным снегом, и все буквально кричало о предстоящем торжестве. Только на душе было погано.

Какая к чертям прическа, когда хочется засунуть голову в песок и не вылезать до лучших времен, или более реализуемое - залечь в ванную и не вылезать, пока кожа от холода не посинеет.

Но свое дело сделали придворные дамы, которых я имела несчастье встретить. Меня мгновенно остановили, окинули сочувственными взглядами и наперебой начали советовать, как скрыть под платьем худобу, зарумянить щеки и не выглядеть вульгарно. Через тридцать минут меня отпустили, а вслед донеслись слабые перешептывания.

В спальню я влетела разъяренной фурией, чуть не сбив с ног выходящую Онеллу. Я тот час подхватила служанку под руку и потащила ее обратно.

– Что у нас с платьем?- грозно спросила я побледневшую девушку.

– Все в порядке. Завтра принесу.

– Какое оно?

– Я подумала, что Вам не захочется сильно выделяться, и нашла скромное милое платье.

– Скромное и милое? Неси, будем смотреть.

– Но я подумала...

Онелла недоверчиво смотрела на мое распалившееся лицо.

– Прости, меня разозлили, - сдалась я, приходя в себя.
– Я должна выглядеть лучше всех! Понимаешь?

– Я...я поняла!

– У нас одна ночь на приготовления, - напомнила я служанке, поднимая вверх указательный палец.

И эта ночь была наполнена моим личным праздником.

Онелла в срочном порядке привела четырех швей, у которых от предвкушения горели глаза. Меня обмеряли, замеряли, крутили в разные стороны, кололи в спешке булавками и иголками, прикладывали тесьму, ткани, кружева и ленты. А я позволила себе играть в эту игру, представляясь как минимум предводителем великого женского движения. Время катастрофически поджимало, и мы ни на секунду не останавливались. Мне даже разрешили помогать в некоторых мелочах, которые не могли испортить работы профессионалов.

Я давно так не веселилась: мы хохотали до упаду, сыпали шутками и в пятиминутных перерывах рассказывали жизненные байки. В доброй обстановке работа шла споро.

Когда я провалилась в сон, девушки даже не подумали остановиться и сделать перерыв на отдых.

Огромных размеров зал утопал в свете свечей, будто купался в золотом солнце. Гардины на окнах были закрыты, так что выходило непонятно - день сейчас или ночь. Редкие белые колоны делили зал на три части: по центру проход, по бокам - для стоящей свиты. Пол был выстлан светлым блестящим камнем цвета слоновой кости, а по проходу вместо привычных ковровых дорожек, выложена искусная мозаика, сломавшая не один десяток глаз мастеров. Мозаика вела вперед к небольшому пьедесталу после пяти ступеней, на котором стояли три трона с высокими спинками и тонкими ручками. Изящных в своих простоте и великолепии.

Грянула музыка, как гром, и зал пришел в движение. Меня окружила улыбающаяся, смеющаяся толпа, увлекла в групповой танец с регулярной сменой партнеров.

– Добрый вечер.

– Приветствую Вас.

– Вы бывали здесь уже?

Приветствия сменялись с каждым новым лицом, и я уже не запоминала их. Ноги быстро устали от незамысловатых па, дыхание сбилось.

– Странно видеть такое грустное лицо на этом празднике жизни, - молодой человек смотрит пристально.- Я никогда ранее не видел Вас. Я бы запомнил.