Чтение онлайн

В больнично белом свете мойки женщины судачат и смеются. Я вхожу к ним на короткий отрезок времени и становлюсь новым, но чужеродным элементом, из-за которого прерывается их разговор, который привлекает их взгляды, который своей молодостью и обещанием тела заставляет их облизываться, улыбаясь. Но я, наверно, опять ошибся, не факт, что та высокая в углу действительно увлажнила свои губы языком. Может у нее просто губы обсохли, или она убирала незамеченную мною крошку от хлеба, а может быть такое, что и вовсе не было этого ее длинного языка. Быстро расставив тарелки по полкам, примыкающим сбоку к мойке, выхожу, не оглядываясь.

На баре меня уже ждут в росе бокалы и возвышающийся над ними черный нераспакованной ободок, аккуратно, равнобедренным треугольником расставляю все это на своем подносе, но, подняв, понимаю, что ошибся, и вино явно стоило двинуть ближе к центру, иначе оно перевешивает весь этот дарственный круг. Пробую продвинуть сначала на пару сантиметров ближе к центру, но, подхватывая рукой, чувствую опасное давление сбоку. Сбалансировать получается с третьего или четвертого раза, но выходит так удачно, что несу гостям их индент с подобием настоящего официанта – не на ладошке, как до, а распределив вес на вытянутых пальцах. Самосозерцание свершения близкого к мастерству очаровывает так, что вспыхивает на толику соблазн остаться официантом навсегда. Но и он, соблазн, проходит быстро, как только я берусь выставлять хумпены девушкам, встречаю Анин благодарственный сощур и повелительный жест, почти то же самое происходит за моим любимым, в кавычках, столиком, откуда меня прогоняют голодным полукриком. Нет, официант – это точно не мое, надо уволиться отсюда так быстро, как получится.

Сижу на жестком стуле почти в темноте, тень, изучением которой я занят последние минуты, вперед вытягивает одна из молчаливых за спиной лампочек, их нитей достаточно, чтобы держать помещение в приятном полумраке, позволяющем себя чувствовать в с погрешностью сохранности, но в этом уравнении нельзя отрицать ноль на конце той переменной, что отвечает за количество не своих, но сторонних, которые гарантированно нервируют, в памяти поднимаются опущенные, шею жертвенно обнажившие волосы, винтажный вкус заботы раздражает слюнные железы, он, так редко в последнее время встречающийся, подталкивает к эксперименту, где ты, нахальный, обводишь и закрашиваешь кружочками дни в календарике, устраивая подсчет, заранее предвосхищая результат, который внутренне ты уже хочешь опровергнуть, но математика – такая строгая наука, что даже полностью сумасшедший не сможет сказать тебе, что два плюс два равно три.

Тень перестала меня развлекать, она только повторяет за мной движения, но на самостоятельность еще не способна. А ведь совсем недавно, в детстве, за мной со стен охотились черные собачьи морды. От томления ввожу шестизначный номер разблокировки на своем смартфоне, запрыгиваю в любимый Telegram, почитать новости… сообщается, что власти столицы приняли решение с завтрашнего дня приостановить работу точек общественного питания. Свое решение мэрия объясняет тем, что именно места большого скопления людей являются зонами повышенной опасности… Так я завтра вообще работаю? Официальные власти города передают о снижении скорости заболевания, отмечается, что вовремя введенные карантинные меры могут помочь безболезненно пройти вспышку новой легочной инфекции… Уверен, что власти что-то недоговаривают, невозможно за день, просто закрыв рестораны, избавиться от вируса, вангую, что ситуация будет стремительно ухудшаться и мы увидим еще много каминг-аутов. И тогда я вам скажу свое коронное ЧТД… Блогер Петрян. В Китае собираются вводить массовый локдаун по всей страны, в правительстве всерьез обеспокоены скоростью распространения нового заболевания. Сообщается, что ученые уже взялись за разработку сыворотки против эйтеловируса. Ожидается, что препарат будет готов уже в самое ближайшее время… Количество заболевших на Дальнем Востоке в среднем оказалось выше, чем в целом по стране, власти регионов уже готовят соответствующие доклады, чтобы представить их президенту… Человек, зараженный эйтеловирусом бьется в припадке на больничной койке в Екатеринбурге. Видео смотреть… На данный момент в Москве выявлено 544 заболевших эйтеловирусом, все находятся под наблюдением в больницах №7, №5, №14…Открыта горячая линия по вопросам эпидемиологического контроля: 8 (912) -61-69-99… Бытовая ссора в Хлебном переулке закончилась поножовщиной. Мужчина вскрыл себе вены и истекающий кровью напал на свою сожительницу, бедная девушка не смогла оказать сопротивление своему молодому человеку. Он нанес ей 14 ударов ножом. И это только в сердце. Когда оперативная группа приехала на место преступления, он обгладывал ее кости. Полицию вызвали встревоженные соседи, услышавшие через стену женские крики… Звезда телешоу «Изменники» признался в своей нетрадиционной сексуальной ориентации… Следственный комитет РФ задержал администратора Telegram-канала «Вершина айсберга» Николая Иванова за вымогательство в особо крупном размере. По версии следствия, он принуждал руководство нескольких крупных компаний ежемесячно выплачивать ему по несколько сотен тысяч рублей за отсутствие негативных публикаций о них. На момент задержания на паблик 34-летнего москвича было подписано около 200 тыс. человек… На окраине Москвы вчера было совершено групповое изнасилование. Потерпевшим оказался 14-летний юноша. Как сообщают наши источники в правоохранительных органах, над молодым человеком глумились несколько часов, в ход, в какой-то момент, пустили разные «игрушки», среди которых были и железные штыри, палки, стеклянные бутылки… стеклянная бутылка в жопе как российская скрепа. Это забавно, конечно… молодой человек находится под наблюдением врачей, его жизни ничего не угрожает. Розыск преступников продолжается… Президент РФ Атушев провел экстренную видеоконференцию с лидерами стран, входящих в союз ОФРА, по развитию координации между государствами в условиях обострившихся биологических угроз. По итогам встречи гражданам может быть предоставлено обязательное право по поддержанию актуального статуса в общей государственной медицинской системе…

На циферблате 21:45. Прошло примерно 15 минут, как я здесь. Довлеющее ощущение от забранного у работы времени накатывает вместе со светом лампочки из-за спины. Осмотрев мимолетно палец, выдвигаюсь по замысловатой с острыми углами кишке назад. Меня встречает полупустая кухня и весело щебечущий бар. Занят лишь один стол, тот, что в самом дальнем углу, с вызывающими глазами и суверенным обращением много пожившего и состоявшегося (главное в деньгах и через живот) мужчиной. Светлана Николаевна на своем месте подзывает меня зачем-то. В течении дня мне толком не приходилось с ней видеться, создалось даже на миг чувство, что она куда-то убежала или спряталась, чтобы не работать. Но такое подозрение я, скорее, могу применить к самому себе – не к ней. Что она собирается мне сказать? Дежурные фразы: «ты хороший работник, но должен прикладывать больше усилий»? или «ты уволен, бестолочь»? или, может быть, «отлижи мне»? От последней фразы я расплываюсь в улыбке – настолько смешным кажется сюжет, если бы он действительно произошел.

– Ну, Саш, как тебе первый день здесь? – незамысловатое начало и ее участие почти не читается, но это не те дежурные слова, что я ждал. Даже в среде банальности – банальность, не жизнь, а скотоводство.

– Нормально, Настя мне уже кое-что показала, объяснила, как работать с кипером. Поэтому… не знаю, все хорошо. А! Вот только палец порезал, но мне уже помогли. Катя помогла. Можно считать, что и с ребятами уже познакомился, – оканчиваю свой короткий монолог, увидев на ее лице скуку. И скука, вместо того, чтобы стать третьим участником диалога, прошла по лицу рябью. Последовавшая моя пауза – ей приглашение начать говорить.

– Я рада, молодец!, – на вот, открой ротик, возьми ложечку, проглоти порцию, ведь давно не ел свежего пиздежа, проголодался поди, – Так, гляди, с завтрашнего дня работаем в закрытом режиме. Ну, то есть гостей обслуживаем только в помещении ресторана. Тут. В городе. Да и не только в городе. Болячка новая появилась. Власти рестораны вообще закрыть теперь хотят, но никаких пока приказов не выходило, поэтому работаем также. Но уже без веранды. Завтра еще выставим, но пораньше просто ее уберем. А так – все. Понял?

– Да, понятно, – этот ответ мне кажется единственным, который бы она приняла.

– А вообще из тебя может получиться неплохой официант. У тебя для этого все есть: ты такой, веселый, и умеешь гостей обслужить, – она прибавляет к своей речи улыбку. Улыбку, являющуюся здесь обязательной, обязательной составной частью высказывания.

– Хаха, ну это, конечно, заманчиво – остаться официантом.

– Ну да, а чего? Официанты нормально зарабатывать умеют, – пауза, которую я не пытаюсь заполнить, – ладно, иди сходи на верх, там надо Максиму помочь веранду убрать.

– Ага.

Разворот на 180* на ступнях: ее лицо – в фокусе на старте, на секунду в глазах – размытые мазки пасмурного цвета зала, которые встают на место уже изображение выходной арки с темным проходом за ней. Дорога начинается с шага.

Максим встречает меня у любимой скамейке, курит, развернут спиною, получается лишь улавливать красный огонек его сигареты, который периодически – ярче, вырывается из ставшего насыщенней сумрака, который захватил собою все кроме этого пятнышка: с выключенными лампочками и отсутствующей полифонией из бог весть как работающего магнитофона веранду, всю эту косую улицу, в доме напротив которого, удивительно, но нет горящих окон и даже напротив, там, где казалось бы должна кипеть жизнь, все тихо, видны только смутные человеческие очертания на парковой аллее, которые моя фантазия легко превращает в скользящих меж деревьев призраков, интересно, что они в массе своей передвигаются группами и не спешат, но не удается различать их рук – чему я искренне радуюсь, этот факт добавляет достоверности тому образу, что возник у меня в голове. Теплый ветер овевает остро еще влажные от пота уголки футболки, морозится немного даже лоб, вспревший в беготне нижнего. Этот внешний осмотр заканчивается вместе с сигаретой, которую Максим докуривает и выбрасывает отработанным движением в ближнюю ко мне урну пальцами ведущей руки. С полубока разворачивается весь и приветствует хитрой ухмылкой.

– Ну что ты стоишь? Пойдем. Надо тут столы убрать. Знаешь, как это делается? – говорит, не глядя, проходив в упор, но мимо, к столам еще раскиданным по деревянному настилу.

– Неа, – конечно я не знаю, как это делается, но с первых слов узнаю эту тональность, что является своеобразным приглашением на партию в нашу общинную мужскую игру. Правила ее я прекрасно знаю: смешно пошутить и вместе посмеяться над другим, выигрывает тут тот, кто шутит смешно. Годы тренировок помогли выработать несколько приемов, которые, конечно, не делают тебя победителем (тут действительно нужны тренировки, отработка и некая, может быть из детства, склонность), но покрывают тебя прозрачным слоем адамантия… короче, делают тебя практически неуязвимым. Для этого ты должен не принимать всерьез того, что тебе говорят, все переводить в шутку, а любое обвинение, если оно правдиво, признавать, это обезоруживает оппонентов, но главным, секретным элементом этого ментального сплава является самоирония, она убирает к тебе всякие вопросы, ведь если смешнее всех остальных именно ты смеешься сам над собой, то смысл другому шутить?

Его тональность передается мне, сигналы синхронизируются, но соединение идет с помехами: коннекторы, которые стоят на его выходных соединительных кабелях еще прошлой модели, истончились со временем, чувствуется, что на нормальной мощности, в рабочем режиме не работали давно (Легкий механический шум. С треском. Как в видео плохого качества в голове, не хватает только гнусавого голоса диктора, который за микрофоном отчитывает звонкими звуками оперативную сводку.), но с высоковольтным щелканием, с естественным лагом надстройка проходит, приоткрывает, спаивает конкретные дендриты. Теперь мы, имеющие одну общую дискретную часть кода, можем договаривать друг за другом отдельные слова, и даже, правда редко, движения – желание уйти вправо возникло внезапно, через секунду Максим шатнулся в ту же сторону тоже, оглянулся, пригласив, по сути, к столу, и, взяв за край свой, пока я бился о вопрос, как собрать столешницу, единственным отработанным приемом сложил его вдвое, – но связь только этим и ограничена. В старых манускриптах упоминались способы, которыми можно очистить контакты нейронов от пыли для лучшей между собой склейки, но никто из наших героев о них, пока что, не знал.